Современные арабские страны Ближнего Востока и Северной Африки: от императивов выживания до модернизации

Полный текст

Введение

На фоне тревожных сообщений СМИ о боевых столкновениях и внутристрановых кризисах и одновременно об экономических и технологических успехах на пространстве Ближнего Востока и Северной Африки (БВСА) арабские страны^[1] все больше внешне отличаются друг от друга. После двух волн турбулентности, которые затронули почти весь арабский мир — сначала в виде массовых протестов «арабской весны» 2011–2012 гг., а затем множества страновых и региональных конфликтов с высокой степенью интернационализации в 2012–2018 гг. (Труевцев, 2020, с. 9–10), поляризация арабского мира резко усилилась. При этом в отличие от биполярного мироустройства 1945–1991 гг. с его идеологическим разломом и политической ориентацией арабских стран на США либо на СССР главными критериями и маркерами разделенности постбиполярного БВСА в эпоху глобализации стали уровни социально-экономического развития и качества жизни населения, выраженность признаков глубоко разделенного общества, а также связи конкретных государств с внешним миром в условиях наличия или отсутствия западных санкций.

Все упомянутые обстоятельства, обусловливающие поведение арабских стран, особенно радикальную смену их позиций по конкретным вопросам региональной повестки, будь то непризнание или нормализация отношений с Израилем, улучшение отношений с Ираном, прагматизм по палестинской проблеме, соперничество за влияние между Катаром и другими членами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), противостояние между Саудовской Аравией и Объединенными арабскими Эмиратами (ОАЭ) в Йемене, требуют системного изучения. На фоне традиционно повышенной конфликтогенности БВСА цикличные эскалации региональной обстановки, представляющие угрозу национальной безопасности, политическим и экономическим интересам РФ, также нуждаются в анализе, что и определяет актуальность темы данного исследования.

Рассмотрение логики действий отдельных стран или групп стран, вызовов и угроз на примере БВСА через призму концепта глубоко разделенного региона с непреодолимыми и труднопреодолимыми противоречиями позволяет, как представляется, просчитывать и хеджировать политические и деловые риски. Это касается, прежде всего, прогнозирования позиций государств Лиги арабских государств (ЛАГ) по отношению к России в условиях западных санкций, что может быть востребовано не только в научных исследованиях, но и дипломатами и российскими экономоператорами. Этим обусловлена теоретическая и практическая значимость данной работы. 

Объектом анализа являются международные отношения в макрорегионе Ближнего Востока и Северной Африки в 2010–2020-е гг., то есть после «арабской весны» и в исторический момент перехода от однополярности к многополярности. Предметом исследования служат непримиримые или трудноразрешимые противоречия в интересах арабских стран, связанные с жизненными императивами модернизации либо, напротив, выживания и сохранения государственности.

Цель исследования — проверка гипотезы о ключевом значении дихотомии «выживание — устойчивое развитие» как детерминанты модальностей поведения государств на региональной арене, что по существу превращает БВСА в глубоко разделенный регион. В этой связи автор ставит перед собой следующие
задачи:

– сопоставить логику действий стран ЛАГ во время холодной войны (биполярности) и глобализации (однополярности и формирующейся многополярности);

– проанализировать основные последствия влияния «арабской весны» на макрорегион БВСА с разделением арабских стран на группы с точки зрения новых национальных приоритетов;

– описать иерархию национальных интересов арабских стран после «арабской весны» с их ориентированностью на выживание, сохранение территориальной целостности и суверенитета, выход из внутренних вооруженных конфликтов либо на обеспечение ускоренной экономической модернизации и мирного устойчивого развития;

– обозначить отличительные черты БВСА как глубоко разделенного региона.

Материалы и методы исследования

Ряд аспектов, связанных с темой данной статьи, получил отражение в научных трудах российских и иностранных авторов. Так, А.В. Демченко (Демченко, 2010, с. 153) и В.Н. Панин (Панин, 2024, с. 40–41) описывают внутренние и геополитические факторы формирования внешней политики стран Арабского Востока. Набор внешних и внутренних факторов, включая зависимость от Запада в вопросах безопасности, экономическую отсталость, этнические и социальные расколы, влияющих на формирование внешнеполитического курса арабских стран во время «арабской весны», представляет эксперт из ОАЭ Х. аль-Алким (al-Alkim, 2012). Воздействие глобализации на арабский мир рассматривается под углом теории и практики К.М. Труевцевым (Труевцев, 2020, с. 7), в коллективной монографии под редакцией Б. Корани и А. Дессуки (The Foreign Policies of Arab States…, 2008, p. 45–66) и многих других работах.

Внушительный пласт научных исследований посвящен проблемам экономической модернизации в арабских странах. Речь идет, в частности, о монографии Л.Н. Руденко, посвященной анализу экономических реформ как триггера массовых политических выступлений и вооруженных конфликтов, начавшихся в арабском мире в 2011 г., и их экономических последствий  (Руденко, 2017, с. 6), а также о статье эксперта из США М. Абдулджабера, который рассматривает влияние социальных и экономических трансформаций арабских обществ на улучшение восприятия Запада и Израиля со стороны населения стран БВСА (Abduljaber, 2018, p. 161).

Хотя в некоторых научных и экспертных работах, вышедших в России и за рубежом, под «выживанием» (survival) арабских стран понимают самый широкий спектр задач — от использования внешней политики в обеспечении безопасного существования правящих режимов^[2] до энергоперехода, противостояния климатическому кризису, трансформации и диверсификации экономики (Филоник, Батурина, 2022, с. 154), — подобный подход едва ли в полной мере учитывает современные реалии БВСА. Так, если сопоставить императивы устойчивого развития в обычной обстановке, с одной стороны, и задачи сохранения государственности, территориальной целостности и суверенитета в неблагоприятных условиях внутренних конфликтов и внешнего давления (которые и стоят перед арабскими государствами) — с другой, то термин «выживание» в его классической трактовке^[3] представляется более оправданным применительно к случаям второго порядка.

Базовый концепт глубоко разделенного общества (ГРО) (deeply divided society), автором которого считается британский социолог А. Гелке (Guelke, 2012, p. vi), исследуется применительно к ближневосточным странам российским академиком В.В. Наумкиным (Наумкин, 2015, с. 67). Аналогичный подход в отношении пространства БВСА, признаваемого глубоко разделенным регионом (deeply divided region), используется И.А. Матвеевым (Матвеев, 2025, с. 465).

Применяемые комплексно в данном исследовании методы сравнительного и матричного анализа и метод визуализации данных позволяют, линейно сопоставив страновые кейсы и перекрестно — события, явления и процессы, определить и изложить в виде таблицы некоторые отличительные черты современного макрорегиона БВСА. В итоге появляется возможность классифицировать результаты в рамках дихотомии противоречий «выживание — устойчивое развитие», что согласуется с методом ивент-анализа, который используется для рассмотрения в динамике сложных политических, экономических и социальных процессов и последовательностей событийных данных, позволяя выявлять основные тенденции развития событий и влияние одного события на другое (Ковалева, Ремарчук, 2022, с. 2).

Делая при необходимости хронологические экскурсы в русле исторического метода, автор показывает, что императивы выживания государств в условиях конфликтов и глубоко разделенных обществ в ряде случаев, невзирая на трудности, не снимают с повестки задачи устойчивого развития; это связано, например, с ИТ-сферой. Речь идет об Ираке (Ахмед, 2023, с. 19–20; Мзедави, Мингалева, 2023, с. 40, 45), Ливане^[4] и палестинских территориях Западного берега^[5]. Однако в чрезвычайных условиях многолетних внутренних конфликтов, внешнего вмешательства и санкций, как в Йемене, Ливии и Сирии (Филоник, 2015, с. 143, 156–157), Судане (Анас, 2024, с. 285, 287) и секторе Газа^[6], присущие обычному мирному времени экономические цели и задачи отходят на задний план, уступая место абсолютным приоритетам выживания, таким как краткосрочное финансовое выживание^[7].

Абсолютные императивы модернизации и диверсификации экономик в странах, где сейчас нет открытых противостояний (монархии ССАГПЗ, в той или иной степени Алжир, Египет, Иордания, Марокко, Тунис), часто входят в противоречия с интересами выживания государств, переживающих острую фазу кризисов. В российской и зарубежной востоковедной науке такие противоречия называют конфликтом «имущих» и «неимущих» стран (Абалян, 2013, с. 72), что, наш взгляд, представляется оправданным^[8]. Метод аналогии позволяет провести сущностную параллель между данным конфликтом и радикальными линиями разделения в глубоко разделенных обществах, которые А. Гелке по совокупности называет «разломом» (fault line), порождающим политическую поляризацию и «силовое поле» (force field) (Guelke, 2012, p. vi). Это, в свою очередь, позволяет вести речь о трансформации БВСА в глубоко разделенный регион (Матвеев, 2025, с. 449).

Результаты исследования

В условиях биполярности перед всем арабским миром стояли в целом сходные цели и задачи обеспечения внутренней стабильности, индустриализации, накопления капитала, преодоления отсталости и бедности. И в союзных США и Западу государствах, и в странах социалистической ориентации, на которые делал ставку СССР^[9], благодаря западной либо советской помощи строились крупные промышленные и инфраструктурные объекты, росла грамотность населения. Не зря считавшиеся странами социалистической ориентации Ливия и Сирия в биполярном, а затем и в постбиполярном мире причислялись российскими и зарубежными экспертами к наиболее динамично развивавшимся экономикам региона. Так, как отмечает Б.В. Долгов, в Сирии ситуация по многим показателям отличалась в лучшую сторону от таковой в Тунисе и Египте, впоследствии охваченных протестными движениями «арабской весны» (Долгов, 2021, с. 2): по данным Всемирного банка, рост ВВП в Ливии и Сирии в 2010 г. составил 5,0 % и 5,2 % соответственно при среднем показателе для БВСА в 4,8 %^[10].

Хотя в эпоху биполярности страны могли переходить из одного лагеря в другой после обретения государственной независимости (Алжир), в результате военных переворотов (Египет при Г.А. Насере, Ирак, Ливия, Судан) или по решению высшего руководства (Египет при А. Садате), абсолютные приоритеты и стратегические цели национальной повестки не менялись. Принадлежность стран к Движению неприсоединения, которая исключала членство в западном и восточном блоках, позволяя «доить двух коров»^[11], также не влияла на иерархию приоритетов и не делала эти государства по сути антагонистическими, невзирая на их полярные идеологии и позиции по многим международным вопросам.

Неслучайно вопреки блоковому противостоянию среди арабов в 1960-е гг. широко распространились идеи арабского юнионизма с популярным у баасистов в Ираке и Сирии лозунгом «Арабская нация едина, ее миссия бессмертна» (араб.: Умма арабийя вахида, зат рисала кхаледа, )^[12], а в 1970-е гг. — доктрина «арабской солидарности» (ат-тадамун аль-арабий, ), которая предполагала налаживание межарабской координации и сотрудничества в политической, экономической, военной и культурной областях (Barakat, 1997, pp. 30, 40).

Показательно, что тогда арабские страны, несмотря на порой непростые отношения между собой, могли занимать солидарную позицию по палестинской проблеме. Так, на 4-м саммите ЛАГ в Хартуме (29 августа 1967 г.) после поражения арабов в Шестидневной войне были утверждены три общеарабских принципа в отношении Израиля («Троекратное нет»): «Нет миру с Израилем», «Нет признанию Израиля» и «Нет переговорам с Израилем» (Мельникова, 2020, с. 31). В ходе Октябрьской арабо-израильской войны 1973 г. арабские нефтедобывающие государства согласованными действиями вызвали мировой нефтяной кризис, который советники президента США Р. Никсона назвали «Энергетическим Пёрл-Харбором» (Макаров, Чупилкин, 2021, с. 43). На 7-м саммите ЛАГ в Рабате (29 сентября 1974 г.) арабские страны сообща признали Организацию освобождения Палестины (ООП) в качестве единственного законного представителя палестинского народа (1974 г.)^[13]. Характерно, что в условиях биполярности только Египет признал Израиль, заключив с ним мирный договор 1979 г. и отказавшись от поддержки палестинцев^[14], за что президент Египта А. Садат был обвинен в предательстве и убит в 1981 г., а членство Египта в ЛАГ было приостановлено вплоть до 1989 г.^[15]

Постбиполярный Ближний Восток начал приобретать все более разобщенный характер с точки зрения иерархий интересов государств. Порожденный распадом мировой системы социализма идейный вакуум и кризис левых идей привел к политизации ислама, и, как следствие, нарушил внутреннюю стабильность в странах социалистической ориентации. Негативно сказалось и вмешательство Запада: сначала в 1990–1991 гг. США и их союзники силой наказали Ирак за вторжение в Кувейт, установив санкции против режима С. Хусейна. Объединение в 1990 г. Северного и Южного Йемена не привело к миру; в 1992 г. вспыхнула гражданская война в Алжире, названная «Черным десятилетием» (Василенко, 2019, с. 177). Несмотря на участие сирийских войск в военной операции «Буря в пустыне» против Ирака в 1991 г., мирные переговоры с Израилем при посредничестве президента США Б. Клинтона^[16] и диалог Дамаска с Европейским союзом (ЕС) в 2000-е гг. в рамках Барселонского процесса^[17], режим Асадов не стал для Запада «своим». Тот факт, что в 2000 г. Х. Асада, считавшегося на Западе союзником СССР^[18], сменил сын Башар, учившийся на врача в Лондоне, не изменил ситуацию. Не смог помириться с западными державами и ливийский лидер Муаммар Каддафи^[19]. Оба, М. Каддафи и Б. Асад, в итоге были свергнуты — в Ливии при прямом вмешательстве, а в Сирии — под санкционным давлением Запада.

Несмотря на сохранение в 1990-х гг. некоторой постбиполярной инерции, когда арабские страны еще объединял ключевой императив сохранения внутренней стабильности в новых исторических условиях, США и Израиль начали энергично наращивать усилия по перестройке на свой лад макрорегиона БВСА. Пожелание к его структуре было заявлено в 1993 г. премьер-министром Израиля Ш. Пересом по формуле: «Нефть Персидского залива + египетская рабочая сила + турецкая вода + арабские капиталы + израильские мозги = так называемый Новый Ближний Восток»^[20] (НБВ). Акцент, следуя западной трактовке глобализации, был сделан не на равноправных отношениях с арабами и справедливом решении палестинской проблемы (соглашения «Осло» 1994 г. между Израилем и ООП предусматривали учреждение Палестинской национальной администрации вместо полноценного государства), а на пропаганде западных ценностей и высокого уровня жизни. Неслучайно, выступая в мае 1995 г. перед депутатами городского совета Хайфы, Ш. Перес «неожиданно» для аудитории заявил, что «цепь отелей создает не худшую оборону, чем цепь бронетанковых дивизий»^[21]. В 1995 г.  — спустя 16,5 лет после Египта — Иордания стала второй, а после распада биполярного мира — первой арабской страной, подписавшей при посредничестве президента США Б. Клинтона мирный договор с Израилем, что позволило ей укрепить экономическое положение за счет иностранных инвестиций и присутствия международного капитала^[22], что вполне вписывалось в парадигму НБВ.

С началом нового тысячелетия процесс политической и экономической поляризации БВСА ускорился. Первой жертвой американской агрессии в 2003 г. стал режим С. Хусейна в Ираке. Переломным историческим событием стала «арабская весна», до которой, как справедливо отмечал К.М. Труевцев, Ближний Восток (и прежде всего — его арабская часть) был самым большим и консолидированным заповедником автократий в мире (Труевцев, 2021, с. 60). На волне общественных протестов произошла верхушечная смена режимов в Тунисе и Египте, а в Йемене, Ливии и Сирии начались гражданские войны, провоцируемые интервенциями и санкциями Запада^[23]. В Судане «арабская весна» послужила косвенной причиной для смены власти в 2019 г. и начала в 2023 г. третьей гражданской войны, продолжающейся до сих пор^[24].

Напротив, правящие режимы в аравийских монархиях, Иордании и Марокко с их традиционной прозападной ориентацией устояли. Пережив стресс на фоне трагедий «неимущих» стран и собственные внутренние потрясения, такие как восстание в Бахрейне, местные элиты сделали вывод о необходимости ускоренной экономической модернизации при сохранении незыблемости власти, то есть допуская революционные перемены в экономике, но не в политике^[25]. В 2008–2020 гг. во всех странах ССАГПЗ были приняты национальные программы диверсификации и развития экономики: «Видение 2030» в Саудовской Аравии^[26], «Экономическое видение Бахрейна до 2030 г.»^[27], «Национальное видение Катара до 2030 г.»^[28], «Кувейт 2035» или «Новый Кувейт»^[29], «Видение Омана 2040»^[30]. Состоялся запуск программ устойчивого развития в ОАЭ как на национальном уровне (программа «Мы — ОАЭ 2031»^[31]), так и в отдельных эмиратах, например «Экономическое видение Абу-Даби до 2030 г.»^[32].

Лакмусовой бумажкой противоречий в рамках дихотомии «выживание — устойчивое развитие» остается палестинский вопрос. «Забыв» про формулу «двух государств» для урегулирования палестино-израильского конфликта^[33], в 2020 г. ОАЭ, Бахрейн и Марокко в угоду национальным экономическим интересам согласились на нормализацию отношений с Израилем, заключив при содействии Вашингтона «соглашения Авраама». Кроме того, Саудовская Аравия через фонд зятя Д. Трампа Д. Кушнера впервые в истории начала инвестировать средства в израильскую экономику (Костенко, Морозов, 2024, с. 38).

Пытаясь перестроить по своим лекалам Ближний Восток, американцы и израильтяне стремятся еще больше расколоть арабский мир, используя тактику «кнута и пряника» в отношении стран, перед которыми стоят задачи выживания, чтобы лишить поддержки палестинских радикалов и инкорпорировать Израиль в макрорегион БВСА. Так, в 2021 г. Судан в обмен на готовность присоединиться к «соглашениям Авраама» был исключен из американского списка государств — спонсоров терроризма^[34], хотя затем на фоне гражданской войны «израильский вопрос» отошел на второй план (Костенко, Морозов, 2024, с. 44–45). Факт подписания 26 декабря 2025 г. декларации о взаимном признании между Израилем и Сомалилендом, которую осудили некоторые члены ЛАГ, в частности Сомали и Египет, был представлен израильтянами как продолжение «соглашений Авраама»^[35]: по «совпадению», ранее в СМИ появлялись утечки о намерении президента США Д. Трампа переселить в Сомалиленд палестинцев из Газы^[36].

ХАМАС, внезапно атаковав Израиль 7 октября 2023 г. и сознательно создав casus belli для вторжения ЦАХАЛ в сектор Газа, ради борьбы за свое политическое будущее и авторитет среди «арабской улицы» проигнорировал заинтересованность государств Ближнего Востока в мире и устойчивом развитии. Автор согласен с западными экспертами в том, что тем самым ХАМАС в условиях маргинализации небезуспешно попытался представить это нападение как военное достижение, развеяв миф о «неуязвимости» Израиля: никогда прежде палестинцы не захватывали земли в пределах границ 1948 г. и армейские базы, не убивали столько израильтян и не брали так много заложников^[37]. Именно руководствуясь соображениями популизма, высокопоставленный представитель ХАМАС А. Бараке назвал целью атаки захват израильских заложников для последующего торга по освобождению палестинцев в Израиле и США^[38].

Вместе с тем в контексте внешней политики следует обратить внимание на мнение китайских экспертов, объясняющих действия ХАМАС стремлением воспрепятствовать примирению Израиля и Саудовской Аравии и развертыванию стратегии США на Ближнем Востоке^[39]. Неудивительно, что, ограничившись дежурным осуждением Израиля на внеочередных саммитах ЛАГ и Организации исламского сотрудничества (ОИС) в 2023 и 2024 гг. в Эр-Рияде^[40], арабские участники «соглашений Авраама» не стали разрывать с ним дипломатические отношения (хотя Бахрейн и Иордания понизили их уровень^[41]) и тем более, как в 1973 г., применять торговое эмбарго и нефтяное оружие. Взамен та же Саудовская Аравия приветствовала заключение соглашения о прекращении огня между Израилем и ХАМАС 9 октября 2025 г. без учета формулы «двух государств», выразив лишь надежду на то, что эта сделка в итоге приведет к созданию независимого палестинского государства в границах 1967 г.^[42]

Война в Газе и дестабилизация ситуации в регионе по «принципу домино»: военная операция западных стран во главе с США «Страж процветания» против хуситов в Йемене^[43], дополняющая удары ЦАХАЛ по еще одному участнику иранской «оси сопротивления» — «Хизбалле» в Ливане^[44], и в качестве апогея 12-дневная ирано-израильская война в июне 2025 г. приостановили реализацию китайской инициативы «Один пояс, один путь»^[45] и транспортного коридора «Индия — Ближний Восток — Европа» (India — Middle East — Europe International Corridor, IMEC)^[46]. Угроза повторения вооруженного конфликта между Ираном и США, чреватая иранскими акциями возмездия и израильскими атаками, стала опасным вызовом для экономических планов арабских стран Персидского залива (23 июня 2025 г. Иран атаковал авиабазу США Аль-Удейд в Катаре^[47], а Израиль 9 сентября 2025 г. — руководство ХАМАС в Дохе^[48]).

Положение усугубляется ввиду неопределенности будущих сценариев, несмотря на пока успешные попытки лидеров Саудовской Аравии, Катара и Омана убедить Д. Трампа воздержаться от новых ударов по Ирану^[49]. Эти усилия вписываются в последовательную линию стран ССАГПЗ во главе с саудовцами на нивелирование негативных последствий противостояния с Ираном для своих программ устойчивого развития, ярким проявлением которой стала достигнутая при посредничестве Китая договоренность Эр-Рияда и Тегерана о нормализации отношений (после разрыва в 2016 г.) и возобновлении работы дипмиссий, о чем было заявлено в Пекине 10 марта 2023 г.^[50]

При помощи матричного анализа, который показывает особенности перекрестного воздействия факторов и событий на Ближнем Востоке, в таблице представлены некоторые противоречия, присущие дихотомии «выживание — устойчивое развитие».

Заключение

Проведенное исследование выявило существенные отличия в логике, определяющей поведение арабских стран на региональной арене в биполярный и постбиполярный периоды. Если в эпоху холодной войны эти страны поддерживали Западный или Восточный блоки либо балансировали между ними, пытаясь решать принципиально схожие задачи социально-экономического развития (индустриализация, преодоление отсталости и колониальной зависимости, модернизация и др.), в новом тысячелетии после «арабской весны» ускорилась поляризация абсолютных приоритетов государств, условно признаваемых «имущими» и «неимущими». Данный раскол вызвал «противоречивость» действий арабских стран в нынешний исторический момент перехода от однополярного мира к многополярности, растущую фрагментацию БВСА с делением на зоны конфликтов и относительной стабильности (пример — монархии ССАГПЗ) и маргинализацию общеарабских проблем, таких как палестинский вопрос.

Противоречия в рамках дихотомии «выживание — устойчивое развитие»

Источник: составлено И.А. Матвеевым.

На практике это означает, что объективный процесс суверенизации политики стран ЛАГ нередко пересекается и чередуется с добровольным сохранением их зависимости от западных держав во главе с США, в особенности ввиду непредсказуемости Д. Трампа. С подачи Вашингтона и по инициативе Израиля, невзирая на трагизм войны в Газе, «соглашения Авраама» получают «второе дыхание»: за взаимным признанием Израиля и Сомалиленда могут последовать аналогичные шаги; ожидается продолжение израильско-саудовского диалога о нормализации отношений. Неясной остается ситуация вокруг Ирана, где мощные протестные настроения населения в декабре 2025 г. — январе 2026 г., которые властям с трудом удалось обуздать, в случае новых эффективных военных ударов США по центрам принятия решений могут повториться и привести к беспрецедентному витку дестабилизации, вплоть до гражданской войны. При этом Тегеран, как представляется, вполне способен нанести чувствительные «удары возмездия» по инфраструктуре союзных США стран
ССАГПЗ. Неясным остается итог конфликтов в Йемене и Сирии, что ставит под вопрос реализацию глобальных транспортно-логистических проектов.

На пространстве БВСА быстро складываются две полярные иерархии национальных интересов, что превращает его в глубоко разделенный регион. Речь идет об императивах выживания ряда стран, переживающих внутренние конфликты. Они наносят ущерб соседним (и не только) странам в экономическом плане, будь то влияние сирийского конфликта на Ливан и Иорданию или войны в Газе на Египет, Иорданию и Красноморский субрегион. Ситуация усугубляется противоборствами государств: так, сохраняющаяся конфронтация между Израилем и США, с одной стороны, а с другой — Ираном, который стремится выжить, не поступившись национальным суверенитетом, чревата большим военным конфликтом.

В свою очередь ориентированные на устойчивое развитие арабские страны, нуждаясь в прочном мире по сути любой ценой, несмотря на исторические нарративы единства, при необходимости «забывают» о нуждах арабских «братьев», будь то палестинцы или Сирия при Б. Асаде, следуя в фарватере западной политики. В качестве иллюстрации можно привести отношения арабских стран с Ираном: так, в апреле 2024 г. Иордания при воздушной атаке Ирана на Израиль в угоду США сбивала иранские БПЛА над своей территорией⁵¹, а дружественные Вашингтону монархии
ССАГПЗ, как уже упоминалось, испугавшись иранских «ударов возмездия», неоднократно сообща просили Д. Трампа воздержаться от атак на Иран⁵² — и все ради абсолютных императивов обеспечения своей безопасности и процветания.

В свете вышеизложенного представляется, что России при реализации действующей Концепции внешней политики 2023 г. следует учитывать фактор разобщенности БВСА, не испытывая завышенных ожиданий от процесса суверенизации политики арабских стран и не сбрасывая со счетов неблагоприятные для российской стороны сценарии укрепления их партнерств с западными державами и участия в антироссийских санкциях. В качестве встречных мер, направленных на выработку общих для государств ЛАГ и других стран Глобального Юга нарративов, сплачивающих макрорегион БВСА, было бы целесообразно поддерживать активно продвигаемую Китаем новую парадигму отношений «Юг — Юг», используя в том числе имеющиеся форматы координации, такие как БРИКС.

^{1 В данной статье под арабскими понимаются страны — члены ЛАГ, географически расположенные в Северной Африке и Западной Азии, включая частично признанные Государство Палестина и не входящую в ЛАГ Сахарскую Арабскую Демократическую Республику и исключая неарабские восточно-африканские государства — члены ЛАГ: Джибути, Коморские о-ва и Сомали.}

^{2 Späth J., Minh Vo C., Günay C. Survival Strategies in the Middle East: Foreign Policy in the Service of Regime Security. The Cases of Egypt and UAE. Austrian Institute of International Affairs Policy Analysis. 2024 (January). No. 1. URL: https://www.oiip.ac.at/cms/media/policy-analysis-survival-strategies-in-the-middle-east-2.pdf (accessed: 22.01.2026).}

^{3 Выжить // Грамота.ру. URL: https://gramota.ru/poisk?query=%D0%B2%D1%8B%D0%B6%D0%B8%D1%82%D1%8C&mode=slovari&dicts[]=42 (дата обращения: 23.01.2026).}

^{4  Our Work on the Sustainable Development Goals in Lebanon // United Nations. Lebanon. URL: https://lebanon.un.org/en/sdgs (accessed: 24.01.2026).}

^{5 State of Palestine’s Commitments to Accelerate the Implementation of the Sustainable Development Goals by 2030 // United Nations Department of Economic and Social Affairs — Sustainable Development. URL: https://sdgs.un.org/national-commitments-sdg-transformation/22439 (accessed: 24.01.2026).}

^{6 Gaza War: Expected Socioeconomic Impacts on the State of Palestine — Update (May 2024) // UNDP — ESCWA, 2024. P. 1, 9. URL: https://www.unescwa.org/sites/default/files/pubs/pdf/gaza-war-socioeconomic-impacts-palestine-english.pdf (accessed: 24.01.2026).}

^{7 The Impact of the Conflict in Syria: A Devastated Economy, Pervasive Poverty, and a Challenging Road Ahead to Social and Economic Recovery // United Nations Development Programme in Syria. February 19, 2025. P. 24. URL: https://reliefweb.int/report/syrian-arab-republic/impact-conflict-syria-devastated-economy-pervasive-poverty-and-challenging-road-ahead-social-and-economic-recovery-enar (accessed: 24.01.2026).}

^{8 А. И. Абалян, ссылаясь на монографию израильского историка Офры Бенджио (Bengio, 1998, p. 183), относит к «имущим» арабским странам шесть монархий ССАГПЗ, тогда как остальные страны ЛАГ, включая Алжир, Египет, Иорданию, Марокко и Тунис, причисляются к «неимущим» странам. Однако книга О. Бенджио вышла в 1990-е гг., когда постбиполярный Ближний Восток еще не пережил «арабскую весну» и не стал глубоко разделенным регионом; кроме того, в Алжире тогда продолжалась гражданская война.}

^{9 В число союзных Западу государств до сих пор входят монархии ССАГПЗ, Иордания и Марокко. К странам социалистической ориентации (неформальный термин, который использовался в советской публицистике, историографии и востоковедении с конца 1960-х гг. (Valkenier, 1988, p. 24)) причислялись сотрудничавшие с СССР страны с республиканской формой правления: Алжир, Египет, Ирак, Ливия, Южный Йемен (Народная Демократическая Республика Йемен), Сирия и Судан (Демократическая Республика Судан).}

^{10 GDP Growth (Annual %) — Arab World // World Bank Group. 2026. URL: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.KD.ZG?locations=1A (accessed: 21.02.2026).}

^{11 Движение неприсоединения // Большая российская энциклопедия 2004–2017. URL: https://old.bigenc.ru/world_history/text/1942374 (дата обращения: 17.01.2026).}

^{12 Alnizam aldaakhiliu lihizb albaeth alearabii aliashtirakii [Устав Партии арабского социалистического возрождения].  Damascus : Hizb albaeth alearabii aliashtirakii, Alqiadat alqawmia [Общеарабское руководство ПАСВ], 1980. P. 3. (На арабском языке). Баасисты — сторонники Партии арабского социалистического возрождения.}

^{13 Text of Arab Resolution at Rabat // The New York Times. October 30, 1974. URL: https://www.nytimes.com/1974/10/30/archives/text-of-arab-resolution-at-rabat.html (accessed: 28.01.2026).}

^{14 Васильев А. М. Цунами революций // Российский совет по международным делам. 20.03.2011. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/comments/tsunami-revolyutsiy/ (дата обращения: 17.01.2026).}

^{15 Лига арабских государств (справочная информация) // Министерство иностранных дел Российской Федерации. 10.06.2009. URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_organizations/organizacia-islamskogo-sotrudnicestva-ois-/1749936/ (дата обращения: 25.01.2026).}

^{16 Rabinovich I. The Brink of Peace: The Israeli-Syrian Negotiations // The Washington Institute for Near East Policy. September 24, 1998. URL: https://www.washingtoninstitute.org/policy-analysis/brink-peace-israeli-syrian-negotiations (accessed: 19.01.2026).}

^{17 Syria Returns to UfM Ministerial Meeting on 30th Anniversary of Barcelona Process // Ministry of Foreign Affairs and Expatriates of the Syrian Arab Republic. November 30, 2025. URL: https://mofaex.gov.sy/en/news/%D8%B3%D9%88%D8%B1%D9%8A%D8%A7-%D8%AA%D8%B4%D8%A7%D8%B1%D9%83-%D8%A8%D9%85%D8%A4%D8%AA%D9%85%D8%B1-%D8%A7%D9%84%D8%A7%D8%AA%D8%AD%D8%A7%D8%AF-%D9%85%D9%86-%D8%A3%D8%AC%D9%84-%D8%A7%D9%84%D9%85%D8%AA%D9%88%D8%B3%D8%B7 (accessed: 17.01.2026).}

^{18 Seale P. Hafez al-Assad // The Guardian. June 12, 2000. URL: https://www.theguardian.com/news/2000/jun/12/guardianobituaries.israel (accessed: 19.01.2026).}

^{19 Быстров А.А. Ливия: на кого опирается М. Каддафи // Институт Ближнего Востока. 03.08.2011. URL: https://www.iimes.ru/rus/stat/2011/08-03-11b.htm#top (дата обращения: 17.01.2026).}

^{20 Миргород Д. Жизнь не в фокусе — текущие реалии Ближнего Востока // Россия в глобальной политике. 24.07.2023. URL: https://globalaffairs.ru/articles/blizhniy-vostok-ne-v-fokuse/ (дата обращения: 19.01.2026).}

^{21 Шехтер Д. Рядом с премьер-министрами. Москва — Иерусалим : Мосты культуры, Гешарим, 2001. С. 60.}

^{22 Лукоянов А. К., Тронов А. М. Израиль и Иордания: испытание временем // Институт Ближнего Востока. 15.08.2006. URL: https://www.iimes.ru/?p=4837 (дата обращения: 19.01.2026).}

^{23 Эль-Кальюби Р. Арабская весна: все что нужно знать об арабской весне // ПостНаука. 10.03.2016. URL: https://postnauka.org/faq/61168 (дата обращения: 19.01.2026).}

^{24 Протасов Д. Вечная война. Почему в Судане не прекращается кровопролитие // Африканская инициатива. 15.02.2024. URL: https://afrinz.ru/2024/02/vechnaya-vojna-pochemu-v-sudane-ne-prekrashhaetsya-krovoprolitie/ (дата обращения: 20.01.2026).}

^{25 Тезис подтверждается беседами автора с парламентариями, дипломатами и академическими экспертами из ОАЭ в Абу-Даби и Дубае в 2024–2025 гг.}

^{26 Saudi Vision 2030: A Story of Transformation 2026. URL: https://www.vision2030.gov.sa/en (accessed: 07.02.2026).}

^{27 Bahrain Economic Vision 2030 // Ministry of Finance and National Economy of the Kingdom of Bahrain. URL: https://www.mofne.gov.bh/en/project-initiatives/bahrain-economic-vision-2030/ (accessed: 20.01.2026).}

^{28 Qatar National Vision 2030 // National Planning Council of the State of Qatar. URL: https://www.npc.qa/en/QNV/pages/default.aspx (accessed: 20.01.2026).}

^{29 Agarwal S. Kuwait Vision 2035: Ambitions, Challenges, and the Road Ahead // The 197 Initiative. June 23, 2025. URL: https://www.the197initiative.org/post/kuwait-vision-2035-ambitions-challenges-and-the-road-ahead (accessed: 20.01.2026).}

^{30 Видение Омана 2040 // Information Portal of Sultanate of Oman. URL: https://www.omaninfo.om/ru/pages/205/show/764 (дата обращения: 20.01.2026).}

^{31 ‘We the UAE 2021’ Vision // Government of the United Arab Emirates. URL: https://u.ae/en/about-the-uae/strategies-initiatives-and-awards/strategies-plans-and-visions/innovation-and-future-shaping/we-the-uae-2031-vision (accessed: 20.01.2026).}

^{32 Abu Dhabi Economic Vision 2030 // Government of the United Arab Emirates. URL: https://u.ae/en/about-the-uae/strategies-initiatives-and-awards/strategies-plans-and-visions/finance-and-economy/abu-dhabi-economic-vision-2030 (accessed: 20.01.2026).}

^{33 Попов В. ООН будет продвигать концепцию «два государства для двух народов» // Российский совет по международным делам. 27.01.2025. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/comments/oon-budet-prodvigat-kontseptsiyu-dva-gosudarstva-dlya-dvukh-narodov/ (дата обращения: 28.01.2026).}

^{34 США исключили Судан из списка стран-спонсоров терроризма // Интерфакс. 14.12.2020. URL: https://www.interfax.ru/world/741178 (дата обращения: 29.01.2026).}

^{35 Копытцев И. Сомалиленд: первое признание. Отдельный прецедент или предвестник неотвратимых перемен? // New Eastern Outlook. 29.12.2025. URL: https://journal-neo.su/ru/2025/12/29/somalilend-pervoe-priznanie-otdelnyj-preczedent-ili-predvestnik-neotvratimyh-peremen/ (дата обращения: 28.01.2026).}

^{36 По плану Трампа палестинцы Газы должны переселиться в Африку — Сомали и Марокко // Военное обозрение. 06.02.2025. URL: https://topwar.ru/258877-po-planu-trampa-palestincy-gazy-dolzhny-pereselitsja-v-afriku-somali-i-marokko.html (дата обращения: 30.01.2026).}

^{37 Will Hamas Turn From War to Politics? // The Economist. August 1, 2024. URL: https://www.economist.com/middle-east-and-africa/2024/08/01/will-hamas-turn-from-war-to-politics (accessed: 21.02.2026).}

^{38 Мингазов С. Представитель ХАМАС назвал цель и причины нападения на Израиль // Forbes. 10.10.2023. URL: https://www.forbes.ru/society/498121-predstavitel-hamas-nazval-cel-i-priciny-napadenia-na-izrail (дата обращения: 21.02.2026).}

^{39 Эксперты считают, что ХАМАС может помешать сближению Израиля с Саудовской Аравией // ТАСС. 09.10.2023. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/18946039(дата обращения: 30.01.2026).}

^{40 Калмыков А. Состоялся второй внеочередной саммит ЛАГ — ОИС // Казахстанская правда. 13.11.2024. URL: https://kazpravda.kz/n/sostoyalsya-vtoroy-vneocherednoy-sammit-lag-ois/ (дата обращения: 28.01.2026).}

^{41 «В поддержку палестинского дела»: арабские страны продолжают разрывать отношения с Израилем // Военное обозрение. 02.11.2023. URL: https://topwar.ru/229432-v-podderzhku-palestinskogo-dela-arabskie-strany-prodolzhajut-razryvat-otnoshenija-s-izrailem.html (дата обращения: 28.01.2026).}

^{42 Саудовская Аравия приветствовала соглашение ХАМАС и Израиля // ТАСС. 09.10.2025. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/25295923 (дата обращения: 28.01.2026).}

^{43 Stewart P., Davison J. US Launches Red Sea Force as Ships Reroute to Avoid Attacks // Reuters. December 19, 2023. URL: https://www.reuters.com/world/middle-east/us-launches-new-multinational-operation-safeguard-red-sea-commerce-2023-12-18/ (accessed: 30.01.2026).}

^{44 Израиль нанес удары по военным объектам в Ливане // РБК. 09.01.2026. URL: https://www.rbc.ru/rbcfreenews/69611e4a9a7947080feba0ef (дата обращения: 30.01.2026).}

^{45 См.: «Один пояс — один путь» // Знакомство с Китаем с помощью ключевых слов. Китайская академия перевода — Китайская ассоциация переводчиков. 08.09.2015. URL: http://russian.china.org.cn/china/China_Key_Words/2015-09/08/content_36587632.htm (дата обращения: 26.01.2026); Юрганов Д. Ближневосточный кризис — это удар США по интересам Китая // Завтра.ру. 16.01.2024. URL: https://zavtra.ru/events/blizhnevostochnij_krizis_-_eto_udar_ssha_po_interesam_kitaya (дата обращения: 26.01.2026).}

^{46 Савин Л. Война в Израиле поставила под удар обходящий Россию транспортный коридор // Регнум. 10.10.2023. URL: https://regnum.ru/article/3838479 (дата обращения: 26.01.2026).}

^{47  В Пентагоне заявили, что удар Ирана по базе в Катаре не привел к жертвам // РБК. 23.06.2025. URL: https://www.rbc.ru/rbcfreenews/685998369a7947d3808135d8 (дата обращения: 26.01.2026).}

^{48 Израиль объяснил цель удара по столице Катара // РБК. 09.09.2025. URL: https://www.rbc.ru/politics/09/09/2025/68c0368f9a7947863f853e24 (дата обращения: 28.01.2026).}

^{49 Баласян Л. Саудовская Аравия, Катар и Оман убедили Трампа не нападать на Иран // КоммерсантЪ. 15.01.2026. URL: https://www.kommersant.ru/doc/8342235 (дата обращения: 26.01.2026).}

^{50 Когалов Ю. Иран и Саудовская Аравия договорились о нормализации отношений. Какова реакция стран региона // Российская газета. 12.03.2023. URL: https://rg.ru/2023/03/12/iran-i-saudovskaia-araviia-dogovorilis-o-normalizacii-otnoshenij-kakova-reakciia-stran-regiona.html?utm_referrer=https%3A%2F%2F (дата обращения: 21.02.2026).}

Об авторах

Игорь Александрович Матвеев

Автор, ответственный за переписку.
Email: iamatveev@fa.ru
ORCID iD: 0000-0002-4611-5669
SPIN-код: 2933-1143

кандидат исторических наук, доцент кафедры международного бизнеса

Список литературы

Дополнительные файлы