Françafrique and Ethics in International Relations

Abstract


The article discusses the corruption ties between the political elites of France and a number of sovereign African states that were part of the French colonial empire until the middle of the last century. An analysis of the reasons is given that prompted the first President of the Fifth Republic, General Charles de Gaulle, to begin the formation of a special military and political phenomenon, later named “Fransafrique”. The nature of this phenomenon is revealed as a special combination of latent lobbyist networks of the military-political and economic influence of the Elysee Palace in the countries of the Black Continent, on the one hand, and as a specific mechanism for implementing the French version of neocolonialism in political practice, on the other hand. The point is made that the threat of the loss of all military and strategic, political and, in particular, economic preferences of France in the newly independent African countries, prompted the Elysee Palace to semi-legal, illegal, and often criminal methods of defending the interests of France in the region. In practice, this meant the construction of a system of integral dependence of the formally independent countries of Tropical Africa from the former metropolis, the formation of a tuple of client-states with corrupt power elites. The latter were designed to provide the French energy giants with virtually unlimited access to strategic natural resources, control over the political parties of these countries. The main emphasis in this French model of neocolonialism was made on the total bribery of the emerging political elites of African countries. The French special services used such methods maintaining control over the situation as blackmail, political assassinations or direct military aggression when the direct bribery of African politicians proved impossible or insufficient. Particular attention is paid to the problem of the influence of corrupt African leaders, in their turn, on the political class of France at different stages of the history of the Fifth Republic. It is concluded that the post-war policy of the former metropolis in the now sovereign states of Africa has led not only to the corrupting of dependent African leaders, but also to the corrupt decay of the leaders of the French political system.


Не будучи в состоянии противостоять тем геополитическим сдвигам, которые произошли в мире после Второй мировой войны, Франция сделала все, чтобы сохранить свое политическое, экономическое и военное присутствие на тех пространствах Черного континента, которые совсем недавно входили во Французскую колониальную империю и составляли основу ее могущества. Уйти, чтобы остаться Французские историки единодушны в том, что именно «опасный кризис 13 мая 1958 г., спровоцированный путчем мятежных офицеров в Алжире, привел к власти генерала Шарля де Голля» [Rémond 1998]. 9 мая 1958 г. президент Рене Коти обратился к «самому выдающемуся французу» [Winock 1995: 12; Winock 2006] с просьбой взять бразды правления в свои руки. Как писал авторитетный специалист по новейшей истории Франции Жан-Поль Дозон, «обескровленная Четвертая республика сдалась на милость генерала де Голля» [Dozon 2002: 261]. Генерал понимал, что потеря алжирской нефти таит в себе угрозу энергетической независимости Франции, что суверенитет Алжира ознаменует собой начало распада всей колониальной империи [Васильев 1999: 47]. Он оказался перед трудным выбором. Вопреки своим личным симпатиям и юношеским идеалам, он постепенно склонялся к суровой необходимости признания независимости Алжира. Как отметил Николай Молчанов, «генералу приходилось бороться и с самим собой, ибо ему предстояло решиться на отказ от того, что всегда считалось достоянием Франции, основой ее могущества» [Молчанов 1972: 378]. Кроме того, над президентом довлела мощная апологетическая традиция, согласно которой Франция «облагодетельствовала» Африку, ибо познакомила дикие племена с благами цивилизации, а «принесенный французами мир пришел на смену произволу и нищете» [Monod 1926: 341]. В поздних «Мемуарах надежды» Ш. де Голля есть удивительное свидетельство наивной уверенности генерала в необходимости и полезности такого патронажа: «Мы принесли им нашу цивилизацию, вместо прежней анархической разобщенности создали на каждой территории централизованную систему управления, которая стала прообразом национального государства, мы создали элиты, которые, воодушевленные принципами прав и свобод человека, уже стремились занять наше место на всех ступенях иерархии. <...> Мы приняли на себя обязательства стать их привилегированными партнерами... Привести народы заморских владений к самоуправлению и, в то же время, наладить с ними сотрудничество - таковы были мои искренние намерения» [Gaulle 1972: 42]. Ш. де Голль соизмерял желаемое и возможное. Перед ним стояла задача уйти с африканского континента так, чтобы Пятая республика сохранила в ряде стран эксклюзивные и никем не оспариваемые стратегические преференции. Он согласился с суверенитетами молодых африканских государств, но «это была видимая часть айсберга, совершенно белая - «Франция любит Африку!». По словам Франсуа-Ксавье Вершава, «Ш. де Голль поручает своей правой руке Жаку Фоккару создать систему интегральной зависимости: это означало сохранение кортежа клиентелистских государств, доступ к стратегическим природным ресурсам и контроль над политическими партиями. Прокламированная легальность таила фактическую нелегальность. Организовывать эту нелегальность можно было лишь незаконными методами»[127]. Так родилась «Франсафрик», представляющая собой особую систему латентных связей между элитами метрополии и бывшими колониями, так плелись сети военно-политического и экономического влияния, выстроилась совокупность лоббистских групп. Изначально «Франсафрик» конструировалась как латентный механизм, «призванный контролировать осуществление французской неоколониальной стратегии»[128]. Специфика методов «Франсафрик» Ж. Фоккар начал с селекции глав государств - «друзей Франции», используя пропаганду, электоральные манипуляции и фальсификации, примерные наказания непокорных. Он держал в узде марионеточных правителей африканских стран прежде всего посредством экономического контроля, особой монетаристской политики [Vinay 1988]. Конвертируемость африканского франка позволяла организовывать параллельное движение денег, получать ренту от природных богатств, присваивать гуманитарную помощь и т.д. Поощрение коррупции, тайные сделки, закулисные договоренности, подкуп государственных деятелей, политические убийства, организация военных мятежей и прямое вооруженное вмешательство в дела суверенных государств - все это стало привычным инструментарием французской тайной дипломатии на африканском континенте. Патрик Пено, автор фундаментального исследования «Изнанка Франсафрик» свидетельствует: «Все годы независимости африканских стран Париж продолжает навязывать им свою опеку и делает все, чтобы обеспечить практически неограниченный контроль над их ресурсами (в Нигере это уран, в Габоне - нефть, в Кот-д’Ивуаре - какао...). Для достижения этой цели все правительства Франции использовали все имеющиеся в их распоряжении средства: перевороты, грязные трюки секретных служб, гарнизоны, оставшиеся в африканских странах в наследство от колониального прошлого, военные экспедиции наемников, тайные соглашения, позволяющие Парижу вмешиваться во внутренние дела суверенных стран, экономическое давление... Франция несет ответственность за многие кровавые эпизоды и убийства в странах Африки» [Pesnot 2011: 14]. Система функционирует благодаря использованию самых разных методов. Сексуальные скандалы, которые используются как средство шантажа, уголовные преступления (трафик оружия, торговля наркотиками, отмывание денег), захват сырья и гуманитарной помощи. Когда возникает необходимость захвата природных богатств суверенных государств (нефтяных полей, тропических лесов, месторождений урана или иного стратегического сырья), в ход идут политические убийства, разжигание родоплеменных конфликтов, массовые убийства населения. Ж. Фоккар и его агенты широко использовали военный корпоративизм, кумовство между французской армией и рядом военных руководителей африканских государств, часто приведенных к власти агентами французских спецслужб. Используя сети влияния, Париж навязал бывшим колониям целую серию военных соглашений, большей частью секретных. Когда фундаментальные интересы Франции на африканском континенте оказываются под угрозой, эта держава не останавливается перед открытым использованием военной силы. Военное вмешательство является составной частью деятельности сети «Франсафрик» в Африке. К нему прибегают тогда, когда агентурные средства, например, подкуп, политические убийства, репрессии (то, что составляет повседневную работу секретных служб) оказываются недостаточными. «Там, где одна лишь тайная грязная работа не приносит успеха, в дело вводятся вооруженные силы»[129]. Восемь африканских стран связаны с Парижем военными соглашениями, которые вплоть до 2008 г. содержали положения, позволявшие французским военным вмешаться в дела суверенных государств «для поддержания внутреннего порядка». К этим положениям апеллировали французские политики, когда нужно было защитить какого-нибудь марионеточного правителя, испытывающего «политические» трудности в собственной стране[130]. Начиная с 2008 г. эти положения были оспорены и частично отменены (что не мешает, однако, направлять «ограниченные воинские контингенты» по приглашению президентов тех или иных стран). Для выполнения жандармских функций крупные французские военные базы остаются в четырех странах Черного континента: Джибути, Сенегале, Чаде и Габоне. Когда по каким-то причинам Елисейский дворец не хочет использовать армию для решения своих африканских проблем, на помощь приходят наемники или французский Иностранный легион, за которым тянется шлейф военных преступлений. Пример - печально известный «король наемников» Боб Денар, который, несмотря на доказанное участие по крайней мере в пяти государственных переворотах, спокойно умер в своей постели[131]. Незадолго до смерти он дал очень интересное интервью. На вопрос журналиста: «Правда ли, что ни один путч нельзя было устроить без санкции французских спецслужб?» он ответил: «Так или иначе, какое-то взаимодействие со спецслужбами всегда было. Иногда связующим звеном выступал месье Ж. Фоккар... Для того чтобы бросить армию на ту или иную операцию, требовалась большая предварительная подготовка. Мой же отряд был легким и мобильным и мог выполнить ту же миссию малыми силами... На суде месье Фоккар назвал меня «честным человеком и патриотом, который служил своей стране»[132]. Стоит отметить также, что зачастую под видом наемников воюют солдаты французской армии. По словам министра по делам сотрудничества и кооперации Ш. Жосселена «многие наемники носят сегодня форму, которая сильно напоминает ту, которую они носили вчера... Эти парни ведут войны от нашего имени, на наши деньги, не считая нужным информировать нас об этом»[133]. 30 ноября 2000 г. ассоциация «Survie» организовала в Национальном собрании семинар, посвященный активности французских наемников в Африке. На этом форуме известный журналист и политолог Тьери Мейсан, президент правозащитной сети «Вольтер», убедительно доказал, что действующие сегодня организации наемников тесно связаны с французскими ультраправыми[134]. Следы преступлений «Франсафрик» в Черной Африке и стали предметом рассмотрения в моей книге [Филиппов 2016: 376] и отдельных публикациях. В этой статье речь пойдет о зависимости Елисейского дворца от культивируемой им африканской клиентелы. Обратная сторона медали На Черном континенте «Франсафрик» рассматривается многими лидерами как своего рода «страхование жизни»[135]. Те главы африканских государств, которые оказались в президентских креслах в результате путчей или узурпировали власть посредством непрозрачных выборов, а то и просто отказавшись от их проведения, часто искали политического прикрытия и военной помощи у президентов Франции. Г. Сидорова и Е. Корендясов обращают внимание на то, что «многие африканские лидеры не спешили отказываться от традиционных отношений с бывшей метрополией, в которых они видели важнейшее условие сохранения режима своей личной власти и надежный источник финансово-экономической помощи» [Сидорова, Корендясов 2011: 129]. Это обстоятельство побуждало их искать механизмы воздействия на правящие элиты Пятой республики, способы влияния на лиц, принимающих решения в Елисейском дворце. Примечательный факт. Сам Валери Жискар д’Эстен рассказывал, что во время электоральной кампании в 1981 г. он узнал, что О. Бонго финансирует предвыборную кампанию его заклятого врага Ж. Ширака. «Я позвонил ему и сказал: «Вы поддерживаете кампанию моего соперника». Последовало молчание, которое я отчетливо помню до сих пор. Затем он произнес: «А... вы уже об этом знаете». С того самого момента я прекратил с ним всякие личные отношения», - вспоминал позже экс-президент [Эстен 1990: 320]. Эксперты связывают этот демарш О. Бонго с тем, что президент Франции не согласовал с ним и его африканскими коллегами решение о военной экспедиции в ЦАР и свержение императора Бокассы. И не потому, что этот людоед был ему дорог, а потому, что президент Габона в это время уже привык к тому, что Елисейский дворец не делает на Черном континенте ничего, что бы не было согласовано с ним лично[136]. В течение более чем полувека коррупционные сети «Франсафрик» как коррозия разъедали политический класс Франции. Ф.-К. Вершав, многие годы посвятивший разоблачению преступной деятельности «Франсафрик», настаивал на том, что вся система лоббистских связей существует до сих пор и «функционирует благодаря покровительству глав дружественных африканских государств, их клановых и клиентелистских режимов, некоторые из которых частично обратили в свою пользу отношения зависимости, сосредоточив в своих руках средства давления на лиц, принимающих решения во Франции» [Verschave 1999: 380]. В 1997 г. Францию потряс политический скандал, получивший впоследствии название «Анголагейт». К суду были привлечены главные фигуранты этого дела французский бизнесмен П. Фальконе и израильский миллиардер А. Гайдамак, которые в 1993-1998 гг. в обход санкций ООН организовали масштабные поставки оружия российского производства в Анголу, где в это время шла кровопролитная гражданская война. Сумма сделки составила 790 млн долларов[137]. Всего в качестве обвиняемых по делу проходили 42 человека, в том числе сын президента Франции Ж.-К. Миттеран, бывший министр внутренних дел страны Ш. Паскуа, его заместитель Ж.-Ш. Маршиани, а также бывший советник президента Ф. Миттерана Ж. Аттали. Ж.-К. Миттеран был признан виновным в соучастии в незаконной торговле оружием, хищениях и получении взяток на сумму 2,6 млн долларов. Эти деньги были выплачены ему П. Фальконе за «ценные консультации»[138]. В октябре 2009 г. в Париже состоялся апелляционный суд, который принял решение об отмене решения суда низшей инстанции. Незадолго до этого судья Франсуаза Дессе провела расследование по делу о недвижимости, приобретенной во Франции президентами африканских стран на сумму 160 млн евро. В деле фигурировали президенты Республики Конго Д. Сасу Нгессо, лидер Экваториальной Гвинеи Т. Объянг Нгема, а также покойный президент Габона О. Бонго. Истцом стала международная организация «Transparency international», обвинившая африканских лидеров в том, что их недвижимость во Франции была куплена на украденные государственные средства. Апелляционный суд решил, что «Transparency international» не может выступать в качестве истца, поскольку самой организации предполагаемые преступления ущерба не причинили. Адвокат «Transparency international» В. Бурдон заявил, что будет обжаловать решение апелляционного суда. По его словам, «победу в суде одержали преступные сообщества, виновные в разграблении общественных средств стран Африки». Адвокат Бурдон считает, что суд восстановил «закон молчания» вокруг злоупотреблений африканских режимов. Уже дважды - в 2007 г. и 2008 г. - прокуратура Парижа отклоняла жалобы, поданные против трех африканских президентов. Попытки добиться расследования их финансовой деятельности существенно осложнили отношения Франции с Конго, Габоном и Экваториальной Гвинеей[139]. Возникает вопрос: почему французская фемида так благосклонна к президентам названных африканских стран? В сентябре 2011 г. бывший советник Жака Ширака адвокат Робер Буржи в своем интервью французскому еженедельнику «Journal du dimanche» сознался, что на протяжении десяти лет он тайно перевозил из Африки в Париж портфели, наполненные долларами и франками. Он заявил, что лично передавал деньги Ж. Шираку и премьер-министру Доменику де Вильпену от таких «друзей Франции», как Дени Сассу-Нгессо, Абдулай Вад, Блез Компаоре, Омар Бонго, Лоран Гбагбо[140]. Адвокат утверждал, что «Ж. Ширак и де Вильпен считали деньги прямо у него на глазах». По его словам, за восемь лет только Ж. Ширак получил примерно 20 млн долларов. Все это предназначалось Д. де Вильпену, который всегда был поклонником императора. В числе подарков также упоминались украшенные бриллиантами часы и ценные африканские маски. По его словам, то же самое было и при Ж. Помпиду, В. Ж. д’Эстене и Ф. Миттеране[141]. Что касается Н. Саркози, то факт получения огромных взяток от лидеров африканских стран подтвердил эксперт Елисейского дворца по Африке Жан-Франсуа Пробст, заявивший, что «с приходом Н. Саркози ничего не изменилось»[142]. Еще один свидетель - советник Ж. Ширака Мишель де Бонкорс, рассказал журналисту П. Пеану о том, что сам видел, как Р. Буржи передавал Н. Саркози чемодан, полный денег, еще в бытность последнего министром внутренних дел Франции[143]. Широкую огласку получил факт финансирования в размере 50 млн евро избирательной кампании Н. Саркози лидером ливийской революции М. Каддафи [Подгорнова 2015: 34]. В свою очередь помощник бывшего ивуарийского президента Л. Гбагбо - Б. Удэн - называет такие выплаты Парижу исторической реальностью и говорит, что единственное, в чем можно усомниться, так это в указанных суммах, поскольку «те суммы, о которых сейчас говорят, безусловно, ниже реальных»[144]. В своей книге «Республика чемоданов» П. Пеан пишет, что в период с 1992 по 2005 г. Д. де Вильпен получил от глав ряда африканских государств около 20 млн долларов [Péan 2011]. Вполне вероятно, что впереди новые разоблачения, которые прояснят характер взаимоотношений французских президентов с их африканской клиентелой. Особые отношения Габона с Елисейским дворцом Правление О. Бонго трудно оценить однозначно: за годы, проведенные им у власти, подушевой ВВП в Габоне вырос в 15 раз - до 14 тыс. долларов США в год. Источник благополучия - это нефтяные богатства страны. Габон относится к старейшим нефтедобывающим странам Экваториальной Африки. Добыча нефти ведется здесь с 1956 г. Пик добычи был пройден в 1997 г. (18,45 млн т), и с тех пор происходит ее постепенное снижение (в 2007 г. было добыто 11,9 млн т). Доказанные запасы нефти в Габоне по состоянию в 2007 г. составляли 275 млн т. Экспорт нефти составляет около 85% экспортных доходов (примерно 8 млрд долларов из 9,3 млрд всего экспорта), доля этой отрасли в ВВП - более 60%. (Добыча марганцевой руды приносит 7% ВВП, столько же дает экспорт леса. Габон обладает значительными запасами урана - по оценке 1982 г. они составляли 100 тыс. т[145]. С конца 60-х гг. почти весь уран шел во Францию, лишь незначительная часть поставлялась в Японию[146]. В 1999 г. разработка урановых месторождений была прекращена из-за крайне низких в этот период цен на уран. За время эксплуатации месторождений получено около 28 тыс. т урана. Значительная доля нефтяной ренты использовалась не по назначению. Быстро обогащались иностранные специалисты, в основном французы, постоянно проживающие в стране. Жителям лесных деревушек почти ничего не досталось от нефтяных доходов. Журналист Брюно Мубамба, баллотировавшийся в президенты Габона на выборах 2009 г., свидетельствует: «Большинство жителей Габона находятся за чертой бедности. Задача каждого дня - просто поесть. Как так получилось, если мы богатая нефтедобывающая страна? Мы могли бы жить, как живут в странах Персидского залива»[147]. О масштабах коррупционного обогащения элиты страны можно судить по таким цифрам: за счет разницы между стоимостью добычи нефти в Габоне и ее рыночной ценой с 1960 г. было получено более 100 млрд франков[148]. Не стоит думать, что все эти деньги доставались габонской элите и белым воротничкам. По мнению французских аналитиков, львиная доля доходов от торговли габонской нефтью поглощалась бывшей метрополией и агентурными сетями «Франсафрик». В кулуарах Елисейского дворца говорили, что во Франции не может стать министром по делам сотрудничества и Франкофонии (иначе говоря, министром по отношениям со странами Африки) человек, которого по той или иной причине невзлюбил О. Бонго. В 2008 г. последний добился от Н. Саркози увольнения госсекретаря Жан-Мари Бокеля, заявившего о своем намерении положить конец деятельности «Франсафрик»[149]. В чем же состоял секрет тайного могущества бессменного президента небольшой африканской страны? Сам О. Бонго сформулировал это афористично и точно: «Габон без Франции - как автомобиль без водителя. Франция без Габона - как автомобиль без топлива...»[150]. Советник президента Габона Али Бонго (сын О. Бонго и ныне президент страны) охарактеризовал суть отношений его страны с Елисейским дворцом таким образом: «Французы защищают нашу систему от внутренних и внешних угроз. Взамен мы поддерживаем французскую политику в Африке». После смерти О. Бонго в августе 2009 г., за несколько дней до президентских выборов, на которых должен был быть избран новый глава Габона, один из неофициальных советников президента Франции Н. Саркози, адвокат Р. Буржи, в интервью газете «Le Monde» заявил: «В Габоне Франция не имеет кандидата, но кандидатом Р. Буржи является Али Бонго. А я очень влиятельный друг Н. Саркози. Избиратели поймут»[151]. Компания «Эльф» Говоря об особых отношениях О. Бонго с политической элитой Франции, нельзя не сказать о деятельности энергетической компании «Эльф» («Elf»). Созданная генералом де Голлем для обеспечения энергетической безопасности Франции, эта компания фактически была агентом государственного влияния Елисейского дворца в африканских странах. Примечательно, что с 1965 по 1967 г. ее возглавлял Пьер Гийома, который с 1958 г. по 1960 г. был министром обороны Франции. (В 1979 г. стал одним из участников скандала, связанного с инвестициями в размере 500 млн швейцарских франков в огромную мошенническую ловушку, связанную с авиационным бизнесом[152].) Казалось бы, почему экс-министр обороны? Причем здесь нефть? Однако «в компании «Эльф» изначально главенствовали торговцы оружием, и не нефтяники попутно торговали оружием, а торговцы оружием попутно добывали нефть»[153]. Цель обеспечения «энергетической независимости» и покровительство президента превратили концерн, якобы призванный разрабатывать новые месторождения в бывших французских колониях в Африке, в «министерство нефти». Концерн успешно сочетал эту деятельность с функциями спецслужб. Значительная часть, как нефтяной ренты, так и комиссионных от торговли оружием, попадала в руки спецслужб, увеличивая в три-пять раз их финансирование, утвержденное парламентом. Кроме того, «на эти деньги спецслужбам удалось подкупить почти весь политический класс Франции. Французские спецслужбы прибрали к рукам наркотрафик, а также отмывание африканских денег через лотереи, ипподромы и казино»[154]. В Конго и Заире, Габоне и Камеруне «Эльф» менял правительства, где-то финансируя предвыборные кампании, а где-то военные поставки. «Конечно, его акции котировались на бирже, но гендиректор назначался президентом, а первые руководители П. Гийома и А. Шаландон и вовсе считали ниже своего достоинства координировать планы с министром промышленности»[155]. В ноябре 2003 г. на суде в Париже бывший в 1989-1993 гг. генеральным директором «Эльфа» Лоик Ле Флок-Прижан признался в том, что в течение многих лет под Новый год он лично в кабинете президента Пятой республики отчитывался перед Ф. Миттераном о проделанной за год работе по подкупу африканских лидеров. Так государственная нефтяная компания обеспечивала влияние Франции в стратегически важных регионах путем поощрения системы государственной коррупции. Примечательно, что Л. Флок-Прижан был осужден на 5 лет тюрьмы за расхищение средств компании в личных интересах, но вопрос о государственной коррупции во время следствия и самого суда был вынесен за скобки[156]. На судебном процессе он заявил: «Давайте называть вещи своими именами, деньги от «Эльфа» направляются в Африку, но возвращаются во Францию»[157]. Известно, что сети «Франсафрик» в ситуациях, когда интересы Франции оказывались под угрозой, прибегали к услугами наемников и торговцев оружием. Спецслужбы имели дополнительные ресурсы от компаний, больших и малых, находящихся под их контролем. В 2003 г. Л. Флок-Прижан признался на суде, что его компания была создана именно для этой цели. Он, его заместитель Альфред Сирвен и эксперт «Эльфа» по африканскому региону Александр Тарло были приговорены к пяти годам лишения свободы и огромным штрафам за хищение денег и «подкуп политиков различных стран». Нанесенный ими ущерб оценивается в 350 млн долларов. Всего по этому делу проходили 37 человек, включая и экс-министра иностранных дел Франции Ролана Дюма. На сайте французской правозащитной ассоциации «Survie» размещена информация о том, что тесная связь существует не только между торговлей оружием и добычей нефти, но и между этой торговлей и секретными службами. Значительная часть, как нефтяной ренты, так и комиссионных от торговли оружием попадает в руки сетей «Франсафрик», увеличивая в три-пять раз их финансирование спецслужб, утвержденное парламентом. На эти деньги сетям «Франсафрик» удалось подкупить почти весь политический класс многих африканских стран. Именно поэтому «Эльф» превратился в тайную политическую структуру, которая фактически управляла такими странами как Габон, Камерун, Конго-Браззавиль, реализовывала политику Франции в Анголе и Нигерии. Имя О. Бонго не раз всплывало на процессах, связанных со скандальной деятельностью корпорации «Эльф». Однако президент Габона настаивал на том, что все эти интриги были «внутренним делом Франции»[158]. Благодаря активности компании «Эльф» в Африке образовалась широкая коррупционная система, призрачной сетью опутывавшая весь мир, и О. Бонго стал ее центральной фигурой. Через Швейцарию, Люксембург и другие налоговые гавани нефтедобывающая промышленность бывших французских колоний была тайно связана с господствующими политическими силами Франции. Активность «Эльфа» не сводилась к финансированию политических партий. Этим «кошельком» могли пользоваться крупнейшие французские корпорации; это позволяло им раздавать взятки от Венесуэлы до Германии и от острова Джерси до Тайваня при полной гарантии анонимности. Николас Шексон пишет: «Эти грязные деньги смазывали шестеренки французской политической и торговой дипломатии по всему миру. Компания «Эльф» разрасталась и приобретала все более причудливую, сложную и многоуровневую структуру, в конце концов, она превратилась в грандиозную международную коррупционную систему; даже французские разведывательные службы не брезговали широко черпать из ее фонда грязные деньги. По признанию Ле Флош-Прижана, этот механизм действует, как один огромный бордель, в котором уже никто не знает, кто и что делает»[159]. Финансовые расследования О том, как О. Бонго одаривал своих покровителей из Елисейского дворца, было сказано выше. Здесь же стоит остановиться на том, как президент Габона реализовывал во Франции дивиденды, полученные от поставок в Пятую республику нефти по демпинговым ценам. По данным габонской оппозиции, на его личных счетах во французских банках находилось 3 млрд долларов[160]. Еще в 1997 г. федеральные банковские эксперты США предложили руководителям Ситибанка (Citibank Private Bank) объяснить источник более 50 млн долларов, хранящихся на секретном счету, контролируемом президентом Габона. Выяснилось, что капитал О. Бонго был создан «в результате его положения» и «за счет пожертвований французской компании», осуществляющей добычу и переработку нефти в этой африканской стране[161]. В 1999 г. комиссия сената США оценила вклады О. Бонго в Ситибанк в 130 млн долларов[162]. В феврале 2009 г. французские судебные инстанции признали приемлемым иск правозащитной организации «Международное доверие» (Transparency international), представители которой утверждали, что О. Бонго, а также президенты Конго Д.С. Нгессо и Экваториальной Гвинеи Т.О. Нгема приобрели недвижимость во Франции на государственные средства. Финансовая полиция Франции и судья Федерика Дессе установили, что О. Бонго и его родне принадлежало 33 объекта элитной недвижимости в столице Франции (среди прочего резиденция на Елисейских полях стоимостью 18 млн евро) и на Лазурном берегу[163]. В 2007 г. он приобрел особняк в Париже за 19 млн евро для своего сына Омара Дени, которому тогда было 13 лет. О. Бонго отрицал коррупционную составляющую этих сделок, хотя наличие парижской собственности сомнению не подвергал[164]. Президент Габона оказался на первом месте в списке лиц, не являющихся гражданами Франции, но владеющих недвижимостью на территории этой страны. Общая стоимость этой недвижимости составила 160 млн евро. Нет нужды говорить о том, какую реакцию возымело это расследование. Власти Габона выразили протест и объявили о своей готовности пересмотреть все соглашения о сотрудничестве, заключенные ранее с Францией. Елисейский дворец в ответ на это объявил о своем намерении закрыть французскую военную базу в Либревиле. Это никак не устраивало президента Габона, который хорошо помнил, какую роль в его политической биографии сыграли французские десантники. Напомню, что французская армия несколько раз спасала О. Бонго. Самый опасный для президента мятеж случился в 1990 г., когда цены на нефть упали в несколько раз. Тогда габонская молодежь вышла на улицы с требованием демократизации и отставки президента; были прекращены работы на нефтедобывающих предприятиях французской нефтяной компании Тоталь (Total Gabon). Французские войска жестоко подавили это восстание. В результате закулисных переговоров в октябре 2009 г. в Париже состоялся апелляционный суд, который принял решение об отмене решения суда низшей инстанции. Апелляционный суд решил, что правозащитная организация не может выступать истцом, так как сама не понесла никакого ущерба. Адвокат Вильям Бурдон заявил после рассмотрения апелляции, что «победу в суде одержали преступные сообщества, виновные в разграблении общественных средств стран Африки». По его мнению, суд восстановил «закон молчания» вокруг злоупотреблений африканских режимов: в 2007 и 2008 гг. прокуратура Парижа уже отклоняла жалобы, поданные против африканских президентов[165]. Сам же О. Бонго относился к проблеме инкриминируемых ему финансовых злоупотреблений с философским спокойствием. Стала знаменитой его реплика во время интервью одному из французских журналов: «Не смейте мне говорить о коррупции. Это не африканское слово»[166]. Похоже, в Елисейском дворце это слово тоже не очень любят. Ф.-К. Вершав считал коррупционные сети, созданные Ж. Фоккаром в Габоне, своего рода шедевром, «grande œuvre» всей системы «Франсафрик».

Vasily Rudolfovich Filippov

Institute for African Studies, Russian Academy of Sciences

Author for correspondence.
Email: fvr@mail.ru
Moscow, Russia

  • Dozon, J.-P. (2002). L’état franco-africain. Les Temps Modernes, 4.
  • Esten, V. Zh. de. (1990). Power and Life. Moscow: Mezhdunarodnye otnosheniia. (in Russ.).
  • Filippov, V. R. (2016). “Francafrique”: the shadow of the Elysee Palace on the Black Continent. Moscow: Goriachaia liniia — Telekom.
  • Gaulle, Ch. de. (1972). Memoires d Espoir. Le renouveau 1958—1962. Paris: Plon.
  • Molchanov, N. (1972). General de Goll. Moscow: Nauka. (in Russ.).
  • Monod, J.-L. (1926). Histoire de l’Afrique Occidentale. Paris: C. Delagrave.
  • Péan, P. (2011). La République des mallettes — Enquête sur la principauté française de non-droit. Paris: Fayard.
  • Pesnot, P. (2011). Les Dessous de la Francafrique. Paris: Nouveau Monde.
  • Podgornova, N. P. (2015). French policy in North-West Africa. Moscow: Institut Blizhnego Vostoka. (in Russ.).
  • Rémond, R. (1998). Le retour de De Gaulle. Vol. 96 de la collection Questions au XXe siècle. Éditions Complexe.
  • Sidorova, G. M. & Korendiasov, E. N. (2011). France — Africa: in Search of New Approaches. Afrika v sovremennykh mezhdunarodnykh otnosheniiakh. Moscow: Institut Afriki. (in Russ.).
  • Vasil'ev, A.P. (1999). General de Gaulle and the collapse of the French Empire. Natsional'nye interesy, 2 (3). (in Russ.).
  • Verschave, F. X. (1999). La Françafrique: Le plus long scandale de la République. Paris: Stock.
  • Vinay, B. (1988). Zone franc et cooperation monétaire. Paris: République française, Ministère de la coopération.
  • Winock, M. (1995). La Fièvre hexagonale. Les grandes crises politiques de 1871 à 1968. Paris: Seuil.
  • Winock, M. (2006). L'agonie de la IVe République. 13 mai 1958. Paris: Gallimard.

Views

Abstract - 684

PDF (Russian) - 948

PlumX


Copyright (c) 2017 Filippov V.R.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.