Онто-гносеология как основа системы философии Василия Сеземана

Полный текст

Введение

Целью статьи является расширение представлений о путях русской  философии первой половины XX века и восполнение историко-философских пробелов в исследовании творчества русских неокантианцев и выучеников неокантианских школ. Целостный анализ творчества одного из интереснейших отечественных мыслителей — Василия Эмильевича Сеземана (1984–1963) позволяет реконструировать выстраиваемую им философскую систему с онтогносеологическим основанием. Русская философия имеет немало образцов системности, но Сеземан в построении своей системы двигается в русле основного тренда европейской философии первой половины XX столетия (новой онтологии Н. Гартмана, экзистенциальной онтологии М. Хайдеггера). Актуальность этого исследования определяется прежде всего тем, что творчество Сеземана являет пример отечественной системной философии, выстроенной не в рамках религиозной метафизики, а на основе онто-гносеологического единства. Кроме историко-философского интереса исследование наследия Сеземана инспирировано актуальностью этого теоретического материала для современной философии. Плодотворность обращения к философии неокантианцев и учеников неокантианских школ сегодня подтверждается исследовательским интересом со стороны отечественных и зарубежных ученых: В.Н. Белов, Н.А. Дмитриева, В.Е. Семенов, З.А. Сокулер, Д. Йонкус, А. Пома, А. Норас, Т. Немет, Х. Крайнен и др. Привлечение внимания исследователей к сочинениям В.Э. Сеземана, введение его работ в отечественный научный оборот призвано стать импульсом к более широкому использованию этого теоретического материала в современных исследованиях по теории  познания, логике, эстетике и философии культуры.

Отечественные и зарубежные исследователи творчества В.Э. Сеземана неоднократно отмечали системный характер его работы [1–7]. Один из самых авторитетных отечественных специалистов по русскому и немецкому неокантианству В.Н. Белов утверждает, что в русском неокантианстве творчество Василия Сеземана представляется «наиболее системным» [4. С. 121].  Несмотря на то, что наличие философской системы или черт систематического построения в творческом наследии философа констатируется  большинством исследователей, к настоящему моменту нет специальных работ, посвященных реконструкции философской системы В.Э. Сеземана.

Причинами такого положения дел является ряд обстоятельств. Первое из них можно отнести ко многим представителям русского неокантианства  и выученикам неокантианских школ: их обширное наследие на сегодняшний момент исследовано лишь частично. Во-вторых, в творчестве В.Э. Сеземана мы имеем дело с малым количеством крупных сочинений и преобладанием отдельных статей, рецензий и других небольших по объему работ, что требует значительных исследовательских усилий для анализа творчества в целом.  В-третьих, академический мультилингвизм В.Э. Сеземана (в своей работе он использовал три языка: русский, немецкий и литовский) осложняет исследовательскую задачу, подробнее см.: [8]. Литовский язык, на котором изданы значительные произведения В.Э. Сеземана, делает изучение творчества  философа проблематичным как для отечественных, так и для большинства зарубежных ученых. В настоящее время не все опубликованные работы философа введены в отечественный научный оборот. И, наконец, существует рукописная часть творческого наследия философа, которая наряду с черновиками и подготовительными записями к его опубликованным работам, содержит и ряд представляющих интерес оригинальных набросков. Рукописи  Сеземана находятся в архиве Вильнюсского университета, в последние десятилетия некоторые из этих материалов были подготовлены к печати и изданы по-русски.

Таким образом, целостный анализ творчества В.Э. Сеземана и реконструкция выстраиваемой им системы философии представляет собой интересную и актуальную исследовательскую задачу. Сосредоточение на анализе центральной части системы и лишь эскизное обозначение других разделов обусловлено ограничениями, налагаемые жанром статьи.

Предпосылки формирования системы философии В.Э. Сеземана

Уже в одной из своих ранних работ Сеземан пишет, что «в конечном итоге всякое философское учение хочет быть системой философии» [9. С. 62]. Эти устремления Василия Эмильевича вполне объяснимы: Сеземан — ученик Н.О. Лосского и Г. Когена, каждый из которых выстраивает свои учения как единую систему. Один из последователей Г. Когена А.З. Штейнберг метко замечает, что «Коген <…> учит нас прежде всего духу систематической философии…» [10. С. 285]. Сам Сеземан в работе «Теоретическая философия Марбургской школы» утверждает, что то, что марбуржцы создают «прочно обоснованную и охватывающую все отрасли знания систему^[1] философии <…> коренится в самом существе философского мышления Г. Когена и его последователей» [9. С. 61]. Это было глубоко понято и унаследовано В. Сеземаном, В.Н. Белов пишет, что «как и его учителю Герману Когену, Василию Сеземану было присуще построение системы философии, также как и Коген, Сеземан базисом своей системы считает теорию познания, которая естественным образом вбирает в себя все другие философские сферы» [11. С. 233].  Самостоятельность и оригинальность мышления Сеземана, воспитанного в традиции Марбургского неокантианства, проявляется уже в его ранних работах, где наряду с усвоенным им стремлением к систематическим исследованиям можно увидеть критику ряда положений марбургского неокантианства, выход за пределы которого (но не радикальный разрыв) будет осуществлен Сеземаном позднее. Самостоятельность философа проявляется и в определении отправной точки системы — проблемы чистого знания, в выстраиваемых взаимоотношениях частей системы, и, что особенно важно, в смещении  центра тяжести с теории познания на онтогносеологию. Именно этот вектор дает основание рассматривать В. Сеземана как одного из творцов онтологического поворота в философии XX века и расценивать его позицию как постнеокантианскую.

Обращаясь к философии учителя Василия Сеземана по Санкт-Петербургскому университету — Н.О. Лосскому, следует также заметить, что именно гносеология является фундаментом его системы. Ряд вопросов, исследуемых Лосским, будет рассматриваться и Сеземаном, при всех отличиях в постановке вопросов и подходах к их решению, эти сходства можно трактовать как унаследованные учеником от учителя устремления. Так, например, признание «первоначального единства» субъекта и объекта в рассмотрении вопроса об их соотношении [12. С. 67–68]; проблема отношения бытия и знания, решение которой определяет специфику интуитивизма Лосского: понимание знания как бытия в силу того, что оно действительно существует, и одновременно трактовка знания как содержащего в себе бытие, что, по сути, сращивает интуитивистскую гносеологию с новой онтологией; трактовка мира как органического целого; рассмотрение проблемы свободы (отрицательное и положительное определение свободы). Тема свободы получит глубокую разработку в поздний период творчества Сеземана: уже после освобождения из лагеря философ тщательно переработает свой лекционный курс «Проблема  свободы» [13].

У Сеземана отсутствуют «мистические» элементы, свойственные философии Лосского и нет такого пристального внимания к феномену религиозного опыта. Важное значение в философии Сеземана играет категория  переживания, но к ее разработке он подходит иначе, чем Лосский, у Сеземана переживание осмысливается в тесной связи с ключевым понятием всей его философской системы — понятием установки и идеей самопознания.  В «Условиях абсолютного добра» [14] и других сочинениях по этике Лосский акцентирует ценность Добра, Истины, Красоты, Любви, Всесовершенства,  в то время как Сеземан останавливается на античной триаде истины, добра и красоты еще в своих ранних работах и этот ориентир будет неизменным и в позднем творчестве.

Воспитание в духе систематической философии — необходимое, но  недостаточное условие для создания собственной философской системы. Огромное значение имеют аналитические способности автора, масштаб мышления, широта его научного кругозора, благоприятные для научной деятельности условия (в широком смысле, то есть не только социально-исторический контекст, но и доступ к необходимой литературе, академические контакты, возможность опубликования работ и другое). Систематичность как особую черту мышления Сеземана отмечают, в частности, литовские исследователи: они пишут, что его мышление «строго, методично и систематически пытается охватить всю вселенную философских проблем» [1. P. 187]. Систематичность и методичность в изложении материала характерна уже для ранних работ  философа, эта черта безусловно была и большим преимуществом в педагогической деятельности Василия Эмильевича, которой он посвящал очень много времени на протяжении всего творческого пути.

Преобладание в творчестве Сеземана отдельных статей, рецензий и обзоров, а не крупных программных сочинений, о чем было сказано выше,  не является свидетельством отсутствия целостной системы. Так, В.Н. Белов замечает, что «несмотря на то, что кроме «Эстетики» и «Логики» у него не издано ни одной большой книги, несмотря на то что по количеству и объему статей и рецензий очевидно преобладают статьи, написанные на темы онтологии и теории познания, эстетики и философии культуры, синтетические и систематические усилия философа не вызывают сомнения» [6. С. 415]. Более того, последовательность статей и циклов работ по проблемам познания и логическим исследованиям позволяет увидеть целенаправленность и планомерность работы автора и реконструировать целостную концепцию.

Что касается внешних обстоятельств и их влияния на творческий процесс, то судьба Сеземана, как и большинства отечественных философов того времени, крайне драматична. Но в отличие от многих он демонстрирует способность концентрироваться на академической работе даже в самых сложных внешних обстоятельствах. Об этом свидетельствует библиография философа [15], опубликованные фрагменты его переписки с близкими в период заключения и воспоминания его детей, в которых мы находим подтверждение его непрерывной работы даже во время заключения [16–18]. Наиболее благоприятным для Сеземана оказывается период с момента его обоснования в Литве в 1923 году и до начала Второй мировой войны. В. Повилайтис полагает, что именно переезд в Литву и получение преподавательской должности  в Каунасском университете дает Сеземану «возможность обратиться к научным занятиям и завершить построение собственной философской системы» [3. С. 236–237]. Драматичные события военного и послевоенного времени снова станут испытанием жизнестойкости Василия Сеземана. Создание  собственной философской системы в таких жизненных обстоятельствах — скорее удивительный феномен нежели закономерность.

Итак, систематические устремления Сеземана во многом наследуются им от его учителей, а выдающиеся аналитические способности, целеустремленность, оригинальность идей, широкий кругозор и глубина знаний (в том числе и в области достижений современной математики, естествознания, различных видов искусства) позволяют ему выстроить оригинальную систему  философии.

Философская система В.Э. Сеземана

В основе единства философской системы Василия Сеземана и тесных взаимосвязей ее разделов лежит ряд оснований. Во-первых, это представление философа о единстве и цельности философии вообще: «поскольку философия образует единое целое, обсуждение любой одной проблемы, затем внутренних, объективных проблемных взаимосвязей ведет к выявлению всех основных вопросов философии» [19. С. 127]. Во-вторых, это ключевая роль познания, понимаемого предельно широко: «ни один феномен или фактор культуры не проникает так глубоко во все другие области культуры и не имеет такого влияния, как познание»^[2] [20. P. 210]. В-третьих, определение проблемы человека во всей ее полноте, сложности и многообразии проявлений в качестве смыслового центра философии. Интерес для Сеземана представляет настоящий человек, а не некая абстрактная конструкция, и одновременно и общечеловеческое, и предельно индивидуальное в человеке. Эти три фундаментальные установки взаимосвязаны и скрепляют всю выстраиваемую мыслителем систему. Кроме того, единство частей философской  системы обеспечивается использованием ряда основополагающих понятий: установка, самопознание, переживание, предметное и непредметное, рациональное и иррациональное.

Характеристика, данная Сеземаном философии марбургского неокантианства: «строгая коррелятивность и взаимная обусловленность», — в полной мере применима к выстраиваемой им самим системе [9. С. 68]. Однозначное вычленение гносеологии, логики, онтологии в философии Сеземана значительно осложнено взаимной обусловленностью разделов и их очень тесными связями. Центральное положение вопросов познания, разработка логики и усиление значения онтологической проблематики в ходе эволюционных  процессов в творчестве философа постепенно приводят к формированию онто-гносеологии как основы выстраиваемой системы. Предпосылки  «онтологического поворота» в творчестве Сеземана прослеживаются уже в работе 1925 года, где познание приобретает онтогносеологическую трактовку. Так, Сеземан разделяет убеждение Платона в том, что «философское познание есть больше, чем просто познание, что оно одновременно есть и наполнение души истинно бытийствующим, приобщением к этому бытию.  В этом отношении философия — больше, чем простая наука», она проникает в глубинные слои бытия [19. С. 132].

Н. Гартман в своей рецензии на сочинение В. Сеземана 1932 г. «Логические законы и бытие» [21] отмечает, что автор сосредотачивается на ряде  феноменов, рассмотрение которых лежит «в пограничной области на пересечении логики, теории познания и онтологии» [22. С. 326]. Немецкий философ определяет эту работу Сеземана как строго онтологическую, а, по мнению В.Н. Белова, она носит «онтолого-гносеологический» характер, так как рассматривает «не только проблемы бытия, но и проблемы, связанные с различными возможностями его постижения» [22. С. 318]. В 1935 году Сеземан следующим образом формулирует задачу философии: «определить бытие, то есть понять, что это такое в целом, как целостность» [23. S. 33]. Этот ориентир уже свидетельствует о свершившемся «онтологическом повороте» в творчестве философа. В оценке Б. Яковенко Сеземан развивает свои идеи в духе «трансцендентального онтологизма» [24. С. 420], что с сегодняшних позиций правомерно считать пост-неокантианством. В этом смысле особого внимания заслуживает мнение Сеземана о его исторической преемственности в подходе к решению проблемы познания: в «Гносеологии» он отмечает, что в философии Платона, Аристотеля, Декарта, Спинозы, Гегеля, Канта «проблема познания не просто связана с проблемой бытия — она переплетена с ней, даже и отчасти совпадает» [20. P. 209]. Именно такой ракурс в трактовке проблемы познания, особенно в отношении философии Канта, дает основание говорить о позиции Сеземана как пост-неокантианской. Далее, Сеземан поясняет свое утверждение следующим образом: «в платонизме проблемы познания совпадают онтологической проблематикой, потому что, по Платону, идеи обладают подлинным бытием. Наряду с этим они оказываются и проблемами этики, потому что мораль — не что иное как познание — познание самого себя. Наконец, родство души с идеями является и основной проблемой религии, потому что от познания идей зависит спасение и освобождение от греха» [20. P. 209]. Проблема познания как «узловой пункт» философии Сеземана замыкает на себя не только онтогносеологическую и логическую проблематику, но и эстетическую теорию, этику и философию культуры.

Содержательное поле философии Сеземана намечается им уже в первой половине творческого пути (до 1927 года). Прежде всего это проблемы самопознания, рационального и иррационального, предметного и непредметного познания, роль установки в познании, вопросы эстетики и кризиса европейской культуры. Заслуживает внимания интересное наблюдение современного литовского исследователя творчества В.Э. Сеземана — Далюса Йонкуса, о том, что одна из ключевых работ в творчестве философа — «К проблеме  чистого знания» [25] представляет собой «очерк его философской системы», суммирующий основные темы исследований^[3] [5. P. 119]. Действительно, в этой работе не только обозначена отправная точка системы — проблема  чистого знания (знания как такового), но и рассмотрены основные вопросы, имеющие значение для всех разделов системы. Эта значимая для творчества В.Э. Сеземана работа опубликована по-русски в переводе и с предисловием В.Н. Белова [26].

Сеземан, анализируя вопрос о знании в его сущностной всеобщности,  показывает, что видение знания как промежуточной сферы между субъектом и объектом — ложно. Так, он критикует подход Кассирера, определяющий знание как «язык символов, замещающих предмет», «построение бытия (предмета) мышлением» у Когена, концепции, где знание есть «логическая обработка действительности и преобразование ее в систему понятий», знание «как чистый метод»; ведь «во всех этих случаях средства осуществления, орудия, путь смешиваются с целью, с интенцией, с внутренним смыслом знания» [27. С. 96]. Философ замечает, что «эта средняя, промежуточная между S и O область действительно существует. Но она не выражает сущность знания и является следствием его несовершенства» [27. С. 96]. К сущностным же чертам относится «принципиальная бесконечность» знания — его «всеобъемлемость»; и именно в знании человек «не только соприкасается непосредственно с бесконечностью, но приобщается к ней, каким-то образом  осуществляет ее в себе»; именно в силу этого человеку «потенциально  (в возможности) <…> все дано как объект знания (и бытие, и бывание — пребывающее и изменчивое, общее и частное, физическое и психическое, духовное и материальное)» [27. С. 92]. Принципиальная бесконечность знания и есть возможность соприкосновения с абсолютным для человека, на основании чего знание может полагаться сакральным, рассматриваться как уподобление Божественному или путь к Богу, именно это объясняет религиозный характер знания, по мнению Сеземана. Василий Эмильевич пишет, что знание «имеет себя и другое; оно может выходить за свои пределы; оно может отрицать свои законы (законы мышления), не упраздняя себя; оно может занять любую позицию по отношению к себе. Оно может говорить о непознаваемом, немыслимом, несознаваемом и т.п.» [27. С. 92].

Опредмеченное знание, которое Сеземан определяет как «техническую форму знания», способно стать объектом овладения для человека; для такого вида знания характерно приспособление к конечности, стремление к схематизации, упрощению, символизации, противопоставление объекта и субъекта, но не эта форма определяет существо знания. Конечной формой опредмечивания знания становится выражение его в понятии, что вносит свой вклад в искажение его подлинного содержания. Но еще более существенным недостатком опредмечивающей установки, по мнению философа, является выведении субъекта познания за скобки (выведение субъекта как части из целостного объекта познания — Космоса), в результате чего возникает противоположение объекта субъекту как нечто чуждого, трансцендентного. В итоге это приводит к «меоничности» знания — утрате его бытийственности. Выйти из этого тупика — восстановить соприкосновение с подлинным бытием и есть задача знания. Достижение этого, по мнению Сеземана, возможно, в частности в тех видах знания, которые основаны на самопознании. Необходимо чтобы вторичная (опредмечивающая) установка не превалировала над первичной и все время как бы возвращалась к непосредственности первичной.  В философии это достижимо посредством стиля. Специфика философского стиля по сравнению с научным заключается в большем значении символических элементов, указывающих на то, что остается за ними.

Онтологичность идеи чистого знания Сеземана особенно высвечена в анализе этого концепта В.Н. Беловым [28]. Исследователь подчеркивает, что, по мнению Сеземана, «неспособность» неокантианства, интуитивизма  и феноменологии подойти к проблеме чистого знания объясняется игнорированием ими «сущностного различия предметного и непредметного знания» [28. C. 192]. Следует полностью согласиться с В.Н. Беловым в том, что оригинальность и самобытность концепции Сеземана определяется его попыткой выявления глубинных оснований познания и, в частности, выявлением «сущностной онтологичности» внутреннего переживания.

Таким образом, мы видим, что проблема чистого знания у Сеземана является отправной точкой системы философии и содержит в себе определение сущностных черт знания, разработку вопроса значения установок в познании, выводит философа на анализ философского, научного, этического и эстетического познания, проблему самопознания, отношения знания и бытия, предметного и непредметного знания, роли логического в познании. Философия в понимании Сеземана устремлена именно к чистому знанию, это определяет смысловой центр системы и центральное положение вопросов познания и человека.

Полнота философской системы В.Э. Сеземана

Основания философии Василия Сеземана — представление о единстве и цельности философии, ключевая роль познания в культуре и центральное положение проблемы человека — определяют его интенцию на построение целостной системы с прочными взаимосвязями разделов и антропологический характер размышлений: человек в разных своих ипостасях и созданный им мир культуры всегда находятся в сердцевине смысла теоретических построений философа. Стремление Сеземана к наиболее полному и глубокому рассмотрению той или иной проблемы, его проницательность и скрупулезность очень часто заставляет автора работать на стыке разделов или в пограничных областях, с этим связана сложность однозначного разграничения частей  системы. Выше было показано, что вопросы онтологии, теории познания и логики исследуются Сеземаном интегративно. Похожую тенденцию можно заметить и в связях проблем научного, эстетического и этического познания (с особой опорой на проблему самопознания и установки); взаимопересечениях проблемы кризиса европейской культуры, вопросов развития искусства и вопросов нравственности в условиях проникновения «позитивистской» установки в само мировоззрение европейца. Вопросы национальных культур и идентичности рассматриваются Сеземаном в тесном взаимодействии  с проблемами языка, ценностных ориентиров и, пользуясь сегодняшней терминологией, так называемых «культурных кодов». Неизменной чертой стиля философа является отсутствие спекулятивности и схематичности, он всегда пишет о живом человеке, настоящих искусстве, науке, языке, подлинных явлениях культуры, а не подменяет их теоретическими конструктами или  суррогатами.

Особое значение эстетики в творчестве Василия Сеземана отмечено многими исследователями [29; 2; 4; 5; 30], подробнее о месте эстетики в философии Сеземана см.: [7. C. 13–14]. «Эстетика» является одним из крупных программных сочинений философа, теоретическая ценность и актуальность этого труда неоспорима. Показательным, в частности, является привлечение этого материала В. Семеновым в работе «Генезис воображения: разгадка энигмы Платоном и Кантом» [31]. Эстетическая теория является одной из наиболее проработанных частей системы. В построении эстетики для Сеземана ключевым оказывается нахождение той первичной данности, от которой можно будет оттолкнуться в познании эстетического (в самой постановке вопроса нетрудно заметить следование неокантианской традиции); в качестве такого первоначала эстетического философ определяет феномен переживания, не содержащий в себе деления на объект и субъект (что коррелирует с онто-гносеологией автора). Важными в эстетической теории Сеземана являются проблема установки (которая становится не только краеугольным понятием эстетики, но и обеспечивает связь с другими частями системы), проблема доминанты, вопрос художественной формы как допредметной эстетической реальности (термин, который автор уточняет через понятие чувственной структуры произведения искусства). Связи прекрасного с добром  и истиной посвящена отдельная глава книги [32. C. 274–330], что подтверждает приверженность Сеземана античной триаде. Особое значение эстетики в творчестве Сеземана обусловлено еще и тем, что она обеспечивает связь теоретической философии и сферы человеческой культуры во всем ее многообразии: от вопросов науки, искусства и воспитания, до проблем исторического и национального многообразия культур.

Этика в системе философии Сеземана представлена, прежде всего, крупным сочинением «Проблема свободы» [13] (которое к настоящему моменту не опубликовано по-русски). Также этической проблематике посвящены следующие сочинения: «Этика Платона и проблема зла» [33], переведенная на русский язык [34], «Сократ и проблема самопознания» [35], «Религия и ее значение для формирования мировоззрения» [36], опубликованная рукопись «Проблема духовной красоты» [37]. Следует отметить, что этическая тематика затрагивается автором и в работах по эстетике и философии культуры, и в сочинениях по онтогносеологии и аналитических обзорах. Этика Сеземана имеет прочное историко-философское основание в философии Сократа,  Платона и неоплатонизма. Ключевые понятия, используемые философом при рассмотрении этических вопросов, такие как самопознание, переживание, установка, рефлексия, предметное и непредметное, рациональное и иррациональное, обеспечивают связь этики с другими разделами системы. Сеземан высоко ценил этическую концепцию М. Шелера и во многом разделял подход немецкого философа, отмечая значение онтологического фундамента его  этических построений [38].

В анализе нравственного поведения Сеземан убедительно показывает, что кроме волевого акта и эмоциональной стороны мотива оно содержит в себе рефлексию, которая играет решающую роль в нравственном выборе, «и чем честнее человек, тем сознательнее его поведение, то есть тем важнее для него рефлексия» [32. С. 38]. Сам Сеземан, его непоколебимость и стойкость, решимость поступать в соответствии с принципами нравственности полностью оправдывает наименование «литовский Сократ». Проблема свободы  получает глубокую разработку в поздний период творчества философа, Сеземан показывает динамическую сторону свободы, определяет ее как бесконечную творческую задачу человека в постоянно меняющемся мире.

Заключение

Целостный анализ творчества Василия Эмильевича Сеземана дает возможность реконструировать выстраиваемую автором систему философии, неочевидность которой обусловлена не только досадным пробелом в исследованиях наследия русских неокантианцев, но и академическим мультилингвизмом автора, преобладанием в его творчестве небольших сочинений и их циклов. В ходе исследования показано, что Сеземан осмысленно выстраивает систему философии, в центре которой находится онтогносеология. Этот пример отечественной систематической мысли, развивающейся в духе передовых направлений немецкой философии первой половины XX столетия, отчетливо демонстрирует, что системность в русской философии создавалась не только в рамках религиозной метафизики. Осведомленность Сеземана  в отношении актуальных концепций европейской философии того времени  (о чем свидетельствуют его рецензии на сочинения Н. Гартмана, М. Хайдеггера, М. Шелера и др.) и одновременно открытая полемичность его позиции по отношению к ряду изложенных в этих работах положений свидетельствуют о том, что Сеземан не был эпигоном немецких авторов, а искал собственную теоретическую линию, которая с позиций сегодняшнего времени может быть определена как вариант постнеокантианской философии.

В работе показаны предпосылки систематического подхода Сеземана к построению собственной концепции, выявлена отправная точка системы — проблема чистого знания, концентрирующая в себе возможности теоретического выхода на все разделы системы, и смысловой центр философии  Сеземана — проблема человека во всей его полноте. Безусловными достоинствами системы являются: единство оснований ее частей, используемой методологии и понятийного каркаса; взаимообусловленность и непротиворечивость разделов (онтогносеологии, логики, эстетики, этики и философии  культуры); теоретическая полнота и историко-философская фундированность теоретических построений, а также их способность аргументированно объяснять исследуемое.

В наследии Сеземана до сих пор остаются нераскрытыми настоящие жемчужины отечественной теоретической мысли. Прежде всего, это изданные по-немецки логические исследования. Сохранившийся в Электронной библиотеке ИФ РАН отзыв 1946 года на одно из логических сочинений В.Э. Сеземана («Диалектика и формальная логика»), показывает, что Василий Эмильевич имел репутацию «большого знатока и эрудита в области проблем логики», автор отзыва профессор П.С. Попов характеризует Сеземана как «вдумчивого, самостоятельного мыслителя», отличающегося «исключительной тонкостью мысли» [39]. Эта часть наследия потенциально содержит в себе подтверждение актуальности обращения к творчеству Сеземана.

Однако наиболее значимым результатом выявления систематических черт в философии В.Э. Сеземана является доказательство существования  примера отечественной систематической философии, выстроенной на онто-гносеологическом основании вне какого-либо религиозного концепта. Это в значительной мере расширяет устоявшиеся представления о путях развития отечественной философской мысли первой половины XX столетия и подтверждает продуктивность историко-философских исследований творчества  русских неокантианцев.

 

_{¹ Выделение курсивом В.Э. Сеземана.}

_{² Цитаты из этого источника здесь и далее приведены в переводе автора данной статьи.}

_{³ Цитата дана в переводе автора данной статьи.}

Об авторах

Юлия Владимировна Соколова

Национальный исследовательский университет «Московский энергетический институт»

Автор, ответственный за переписку.
Email: SokolovaYulV@mpei.ru
ORCID iD: 0000-0002-4884-7185
SPIN-код: 8368-5810

кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой философии, политологии, социологии им. Г.С. Арефьевой, Гуманитарноприкладной институт

Российская Федерация, 111250, Москва, ул. Красноказарменная, д. 14, стр. 1

Список литературы

Дополнительные файлы