Социально-философские теории и практики социетальной безопасности Cкандинавских стран: сравнительный анализ

Обложка

Цитировать

Полный текст

Аннотация

В исследовании предпринимается попытка провести сравнительный социально-философский анализ концептуальных представлений о социетальной безопасности, ее функциях и практиках в Скандинавских странах после холодной войны, когда традиционные стратегии безопасности, уделяющие основное внимание геополитике, конкретным угрозам, связанным с войной, и территориальной обороне, дополняются новыми пониманиями «угроз» и необходимого спектра государственных действий для их устранения. Важными становятся стратегии «устойчивости», «управления рисками», «кризисами» или «чрезвычайными ситуациями», отвечающими за фактор целостности социума. В Скандинавских странах на первый план выходит необходимость обеспечения социетальной безопасности, связанной с развитием общества социального благополучия. Схожесть социально-философский теории и практики обеспечения социетальной безопасности позволяет говорить о возможном существовании собственной, скандинавской системы обеспечения социетальной/комплексной безопасности, об особых, скандинавских ценностях и способах их защиты. В исследовании показано, что скандинавский способ обеспечения безопасности сложился на основе «скандинавской модели», основанной на социализации и интеграции, а основа нового социально-философского понимания безопасности заключалась в готовности к широким действиям: от военного вторжения до экологических угроз, антропогенных катастроф и террористических атак. Однако общепринятой трактовки социетальной безопасности среди скандинавских стран так и не сложилось, каждая из стран имеет свои особенности. Выявление этих особенностей и является целью представленной работы, в которой предпринята попытка ответить на вопрос- возможно ли говорить о существовании особого, «скандинавского способа» осмысления и обеспечения безопасности. Для этого был проведен сравнительный социально-философский анализ концепций безопасности, их формулировок, а главное - практических действий по обеспечению социетальной безопасности в государствах Скандинавского полуострова на примере Швеции, Норвегии, Дании и Финляндии.

Полный текст

Введение

Современный мир находится в сложной ситуации геополитической турбулентности, которая обострят многие социальные, культурные, антропологические кризисы, что приводит к необходимости анализа и концептуализации новых видов безопасности. Важнейшей среди них становится безопасность социетальная, которая рассматривается как способность общества «сохранять свой сущностный характер в изменяющихся условиях и под влиянием возможных и реальных угроз, что означает устойчивое развитие традиционных паттернов языка, культуры, сообщества, религиозной и национальной идентичности и обычая» [1. С. 193]. То есть, по-прежнему в силе остаются все традиционные стратегии безопасности, направленные на решение конкретных угроз, связанных с войной и проблемами территориальной обороны. Однако после окончания холодной войны само понимание «угроз» и необходимого спектра государственных действий для их устранения начинает меняться. Дискурсы, практики и технологии все больше связываются уже не с традиционными оборонными или военными практиками, а со стратегиями «комплексной безопасности», предполагающей «устойчивость», «управление рисками», «кризисами» и «чрезвычайными ситуациями». Это в корне меняет представление о способах обеспечения безопасности и предполагает иной тип реагирования общества на угрозы, вовлекая в этот процесс широкий круг участников – от государственных учреждений до частных образований, включая отдельных граждан.

Такой пересмотр происходит практически во всех странах, в том числе и в Северной Европе. Исследования безопасности затрагивают не только конкретные оборонные мероприятия, но и выстраивает модели возможных угроз и действий по их секьюритизации. Здесь важным оказывается понимание взаимодействия и взаимообусловленности ценностей общества и действий правительства, технологий безопасности и поведения субъектов, а также легитимного управления безопасностью.

В исследованиях по безопасности все чаще начинают анализироваться последствия и влияние «постхолодного» периода, разрабатываются методы обеспечения военной безопасности в отношении гражданских свобод, основных прав и демократической жизни.

Северная Европа включает пять стран – Данию, Норвегию, Швецию, Финляндию и Исландию, которые объединяет не только географическое положение, но и общность исторического развития. Часто можно слышать о специфическом «нордическом» образе жизни, особом, скандинавском пути развития, предполагающем наличие общих ценностей, которые необходимо защищать. Скандинавский подход к обеспечению безопасности предполагал, что скандинавские страны сталкиваются с общими угрозами, обусловленными схожей структурой общества (парламентские демократии и государства всеобщего благосостояния), взаимосвязанными инфраструктурами и общими ценностями1.

В результате сложилась уникальная «скандинавская модель» с особыми характеристиками: «удаленная географическая позиция (периферия Европы), изначально ограниченные материальные ресурсы (поздняя индустриализация и прагматичная философия развития, которые привели к установлению социальных норм для справедливого распределения ресурсов), эффективные внутренние институты (включая внутриполитический консенсус по широкому кругу вопросов, в том числе по помощи развитию), особая общественная модель благосостояния „социального партнерства“, направленная на перераспределение ресурсов, отсутствие колониального наследия, а также трепетное отношение к проблемам окружающей среды и экологии» [2. С. 177].

В период «холодной войны» страны региона «заявили о своей самостоятельной роли в мировой политике, взяли на себя лидерство в формировании повестки дня по вопросам разоружения, защиты окружающей среды, гендерного равенства, урегулирования конфликтов, гуманитарной помощи и помощи развитию» [2. С. 177]. Это стало общей стратегией «солидарности малых государств», направленную на поиск «альтернативного прагматичному подходу других западных стран пути развития в условиях биполярного противостояния» [2. С. 178]. Это время исследователи считают окончательным формированием Скандинавской модели.

В отличие от других стран Европы в Скандинавии просматривается «динамика исторически сложившихся идей, которые находятся в процессе совместного конституирования» [3. P. 4]. Особенность представленной динамики не столько в новизне (корректировка таких понятий, как «мягкая сила» или «устойчивость» в политике), сколько в наборе примеров для изучения того, «как и в какой степени концепции перемещаются во времени, через границы и в пространстве между исследовательской и общественной сферами» [3. P. 4].

Концептуальное обоснование социетальной безопасности: сходство социально-философских подходов

В научном сообществе социально-философские подходы к проблемам обеспечения социетальной безопасности разделяются на сторонников Копенгагенской школой исследований и тех, кто придерживается более «функционалистских» и объективных подходов. Именно последний подход к пониманию социетальной безопасности позиционируется как общий «скандинавский», особенностью которого становится защита базовых ценностей от всевозможных угроз. Такой подход нацелен на участие в обеспечении безопасности государственного сектора с привлечением широкой общественности. Такое видение было принято трансграничными политическими сообществами в Северном регионе и сопровождалось идеей позиционирования «северных ценностей», которые стоит защищать.

В каждой стране Скандинавского региона термин «социетальная безопасность» принят официально, а социально-философские подходы к концептуализации данного вида безопасности методологически достаточно похожи, хотя степень использования все-таки различается: от активного позиционирования термина социетальная безопасность и методов ее реализации в Швеции и Норвегии до незначительного принятия в Финляндии (предпочтение отдается понятию «комплексная безопасность безопасности») и практически полного отказа от данного термина в Дании [4; 5]2,3.

Используемые социально-философские концепции социетальной безопасности формировались под влиянием традиционных оборонных стратегий. Для каждой скандинавской страны ключевое различие заключается в том, заменяют ли новые целостные концепции, связанные с безопасностью общества, традиционные территориальные концепции или они благополучно сосуществуют. Последнее время внимание политиков обращено на глобальную безопасность Скандинавского региона в целом [6], поэтому необходимо вырабатывать общие подходы, однако они более активно проявляются не в тех областях, которые традиционно ассоциируются с безопасностью и обороной, а в государственных стратегиях социальной защиты, что объясняется общими традициями комплексных структур государственного управления – «сверху вниз»: от правительства и парламента через гражданские и военные ведомства к региональным советам и местным муниципалитетам и компаниям.

Взаимосвязь практики безопасности с развитием и защитой государства всеобщего благосостояния в Скандинавских странах: социально-философский анализ

Основу концепции социетальной безопасности составляет исторически сложившаяся модель благосостояния, в которой система социального обеспечения дублирует организацию национальной обороны. Например, понятие «тотальной обороны» на политико-бюрократическом языке означало, что «практически все аспекты общественного планирования и предоставления государственных услуг в мирное время должны быть интегрированы в оборонную политику и согласованы с целями обеспечения готовности к войне» [3. P. 7]. То есть все общественные структуры приобретают «военное измерение» и, продолжая выполнять обычные задачи, начинают учитывать возможность вражеского вторжения, разрабатывая оборонные сценарии. Из-за такого своеобразного переплетения благосостояния и обороны доверие граждан к органам власти и силовым структурам традиционно велико. В тоже время такая глубоко укоренившаяся практика «оборонной культуры» практически препятствует обращению к иным формам обеспечения безопасности и, тем более, заимствованию опыта других европейских стран.

Своеобразными являются и отношения в сфере безопасности в скандинавских странах. Например, в США и Великобритании стандартной практикой является передача функций охраны порядка и наблюдения этим частным фирмам (G4S, ADT или DynCorp). В Скандинавии, напротив, частные охранные фирмы не могут конкурировать с государственными структурами и привлекаются государством в рамках государственно-частного партнерства (ГЧП) [3. P. 8].

В большинстве скандинавских стран после окончания холодной войны меры реагирования и ответственность за обеспечение безопасности были отданы на рассмотрение муниципальным органам власти при сохранении сильной позиции центрального правительства. Например, в Норвегии «безопасность» стала все больше ассоциироваться с предоставлением социального обеспечения. Такой подход к охране общественного порядка сильно отличается от методов США и Великобритании, опирающихся на логику исключительности и политику страха. Работа по обеспечению безопасности в странах Северной Европы, как правило, основана на политике социализации и интеграции.

В Скандинавии доминирует концепция «обеспечения безопасности во имя общества». Зародился такой подход еще до окончания холодной войны. Теоретически он был обоснован в работах норвежского социолога Я. Ховдена (2004), в которых внимание уделялось концептуализации безопасности в терминах «выживания и восстановления жизненно важных функций общества» [7. P. 637], а также в работах шведского политолога Б. Санделиуса, который первым назвал безопасность «жизненно важной функцией» [8. P. 25]. То есть безопасность призвана обеспечить функционирование общества в любых условиях, а поэтому она должна охватывать все инфраструктуры. Это целостное, или «всеопасное», мышление безопасности [4. P. 10], или популярная в правительственных кругах стратегия «всех опасностей».

Функционалистская версия безопасности общества быстро перешла из академической сферы в практическую. В Швеции и Норвегии такая версия обеспечения безопасности была фактически одинаковой. Шведские и норвежские ученые параллельно проводили «исследования уязвимости» в 1999–2001 гг., консультативные группы встречались и обменивались конкретными идеями, в их итоговых отчетах использовались очень схожие терминология и организационные принципы антикризисного управления и обеспечения безопасности.

Шведская стратегия «Безопасность в новую эпоху» (SOU 2001) и норвежская концепция «Уязвимое общество» (NOU 2001), финская разработала стратегию национальной безопасности по «защите критически важных функций общества»4, датское «исследование уязвимости»5 наглядно демонстрировали пересечение идей, использование одинаковых терминов и практических ориентаций.

Суть обновленного социально-философского понимания безопасности заключалась в готовности к широким действиям: от военного вторжения до экологических угроз, антропогенных катастроф и террористических атак. Такое понимание проблемы привело лидеров скандинавских стран к тесному сотрудничеству в этой сфере. В 2005 г., например, в Совете Северных Стран было предложено «сделать социетальную безопасность отдельным направлением работы Совета, поскольку новые угрозы и угрозы, связанные с социетальной безопасностью, становятся все более актуальными»6. Даже Исландия, которая на протяжении практически всего ХХ в. в военном отношении сильно зависела от НАТО и США, оценила новые походы по управлению кризисами и поддержала понятие «Северная общественная безопасность».

«Скандинавская модель безопасности» была озвучена в докладе премьер-министра Норвегии Й. Столтенберга (с 2014 г. – Генеральный секретарь НАТО) на внеочередной встрече министров иностранных дел Северных стран (февраль, 2009). В докладе представлены предложения, направленные на укрепление сотрудничества между странами Северной Европы прежде всего в сфере обороны и безопасности: «создание совместных морских сил быстрого реагирования, ледокольного флота, амфибийного подразделения, сил гражданской обороны по борьбе с природными техногенными катастрофами, единой ресурсной системы для борьбы с кибератаками, спутниковой группировки (три спутника) для осуществления морского и воздушного мониторинга, объединенной системы подготовки кадров для указанных служб» [9. С. 43].

В апреле того же года был инициирован межминистерский «процесс Хага», направленный на дальнейшую координацию политики Северных стран в области управления кризисными ситуациями и социетальной безопасности. Эта инициатива привела к принятию двух политических деклараций, в которых министры обороны, юстиции и внутренних дел пяти северных стран отметили, что основой сотрудничества Северных стран стали общие ценности, культурная и географическая близость, что «приносит пользу всем странам Северной Европы и повышает способность действовать в различных международных контекстах»7.

В октябре 2019 г. была официально принята обновленная Стратегия Северного совета по безопасности общества, предлагающая «дать лидерам четкий мандат, когда речь идет о сотрудничестве Северных стран в области внешней политики и политики безопасности, включая сотрудничество Северных стран в области социетальной безопасности и чрезвычайного планирования»8.

Иными словами, на социально-философском и социально-политическом уровне была сделана попытка разработать формулировку «скандинавской безопасности». Интерес представляют попытки согласования терминологии и организационных принципов при принятии законов, обеспечивающих социетальную безопасность, которые законодатели скандинавских стран обязаны учитывать, а также использовать то, что уже существует в других странах Северной Европы.

Еще одним аспектом становятся совместные научные исследования в области социетальной безопасности. Важную роль играют прикладные социально-философские исследования и изучение «передового опыта» антикризисного управления. В скандинавских странах постоянно проводились научные конференции и семинары, ориентированные на политику, в ходе которых специалисты-практики, государственные служащие, политические консультанты и исследователи обсуждали «общие модели безопасности», сконструированные на основе, как принято было считать, социетальной безопасности. Так, анализируя безопасность общества в глобально интегрированной Северной Европе, Б. Санделиус [10] взял на себя инициативу по созданию специальной программы научных исследований в области социетальной безопасности стран Северной Европы.

В результате таких действий в научный оборот вводится понятие «скандинавская модель общественной безопасности». Допускается даже мысль, что продвижение так называемой «скандинавской модели» имело своей целью создать видимость конвергенции стран и навязать чувство общности. Данная модель представляла собой скорее социально-философское видение того, какой должна быть безопасность Северной Европы. В действительности же, при видимом сходстве социально-философских концепций подходы к обеспечению безопасности в скандинавских странах были различны.

Таким образом, в скандинавских странах под влиянием сходного исторического развития сложилось относительно общее представление о социетальной безопасности, которое отличается от остальных стран Европы. Это подтверждает появление термина «северная социетальная безопасность». Тем не менее, практики по обеспечению социетальной безопасности в 5 странах Скандинавии разнятся. Например, в Норвегии термин «социетальная безопасность» стал основополагающим, в то время как в Швеции он практически отождествлялся с «кризисным управлением», «готовностью к чрезвычайным ситуациям» или «гражданской защитой» [3. P. 15].

В Финляндии социетальная безопасность общества виделась как «комплексная безопасность», «защита населения», «защита от угроз», «защита от несанкционированного доступа» и т.д., что оказало значительное влияние на реальную практику обеспечения безопасности на местах.

В Дании концепция социетальной безопасности так и не прижилась, хотя некоторые родственные концепции и практики со временем появились в Министерстве обороны.

Северный Совет использовал скандинавскую модель общественной безопасности в качестве идеи, объединяющей страны региона. Однако даже при беглом ознакомлении с дискурсами и практиками в области безопасности в регионе можно заметить, что социетальная безопасность и практики ее воплощения в пяти странах Скандинавии трактуются по-разному.

Расхождения обусловлены как политико-административными разногласиями, так и историческими традициями, связанными с оборонным планированием и готовностью к войне. Швеция, Норвегия и Финляндия вкладывали значительные средства в обеспечение готовности к войне, включая как гражданскую оборону, так и производство вооружений и разработали «тотальные» или комплексные модели обороны. А вот Дания занималась этими вопросами в меньшей степени, хотя именно Дания вместе с Норвегией раньше других взяли на себя обязательства по вступлению в трансатлантические военные союзы типа НАТО, Финляндия вступила в альянс в 2023 г., а Швеция – в 2024-м. Наблюдаются различия и в отношении Евросоюза: Дания, Швеция и Финляндия являются членами ЕС, а Норвегия и Исландия нет.

Для лучшего понимания сходств и различий в скандинавских социально-философских дискурсах безопасности, их истоков и связанных с ними практик необходимо учитывать три важнейших параметра:

– способы «изучения и определения безопасности через дискурсы, практики, акторов (государственных и частных, гражданских и военных), технологии (системы оповещения, алгоритмические калькуляторы), политику в каждой конкретной стране» [3. P. 16];
– динамику в исторической перспективе, т.е. изучение того, как возникли современные дискурсы и практики безопасности;
– как «делается» безопасность в каждой из Скандинавских стран. Изучение подходов к безопасности очень важно, но не менее значимо понимание практической роли и функции таких важных параметров, как легитимность, эффективность и сплоченность общества в условиях порождения небезопасности и новых политических парадигм [3. P. 17].

Поэтому политика безопасности в странах Северной Европы, с одной стороны, отражает в целом схожие социально-философские концептуальные установки: широкий взгляд на угрозы, само общество как объект безопасности. Но, с другой стороны, существуют и различия в дискурсах и практиках, как на отраслевом, так и на национальном уровнях, а также различия в политических процессах, в ходе которых они возникают.

Заключение

Таким образом, в Скандинавском регионе выработано достаточное количество социально-философских и политических концепций обеспечения безопасности, от социетальной безопасности в Швеции и Норвегии до «комплексной» безопасности в Финляндии. Отмечается широкое использование понятия «устойчивость» в странах Северной Европы или расширенный дискурс «неопределенности» в Дании.

Совместная работа по обороне в период холодной войны способствовала сближению всех слоев населения, начиная от государственных чиновников и заканчивая обычными гражданами. Это сформировало у населения «волю к участию в обороне страны» [3. P. 226] и облегчило в дальнейшем принятие концепции социетальной безопасности. В результате действий правительств Скандинавские страны отличаются высоким уровнем доверия населения по отношению к власти.

От многих стран Скандинавию отличает сам их подход к безопасности. В США основное внимание уделяется внутренней безопасности, особенно после 2001 г. в русле «войны с терроризмом», а участие граждан в повседневной работе полиции, как правило, навязывается населению с помощью различных информационных кампаний, типа «если ты что-то видишь, скажи об этом» [3. P. 228]. Скандинавские страны основное внимание уделяют социальному благополучию, а террористическая угроза воспринимается не как «некий изначально насильственный и неконтролируемый феномен, а как проблема, которая может быть предотвращена и решена путем социализации, интеграции и заботы» [11. P. 99]. Поэтому американский вариант безопасности, основанный на принудительных мерах, здесь не прижился и по мере развития концепции социетальной безопасности в 2000-х гг., в центр проблемы безопасности ставились жизненно важные функции общества.

Когда мы говорим о наличии общих черт в подходах к социетальной безопасности в исследуемом регионе, можно сказать, что это обеспечивается одной из фундаментальных основ понятия «социетальная безопасность» – устойчивость коллективной идентичности [12. С. 57]. Говоря о скандинавских странах, мы можем вслед за исследователями гуманитарного направления употреблять некое обобщенное понятие – «скандинавская идентичность», которая, собственно, и является цементом этой устойчивости и основным компонентом региональной социетальной безопасности. Некоему обобщенному взгляду на безопасность способствует и тот факт, что общими чертами скандинавских стран традиционно в последние десятилетия считаются фактор благополучия и самый высокий индекс счастья.

Когда же речь заходит о конкретизации жизненно важных функций, скандинавские страны существенно расходятся. Даже само понимание и применение «социетальной безопасности» различаются. Швеция взяла на вооружение доктрину социетальной безопасности в официальной политике, Норвегия практикует стратегию социетальной безопасности вместе с концепцией «кризисного управления», Финляндия предпочитает термин «тотальная» безопасность, Дания, по сути, от признания социетальной безопасности отказалась, но скрыто использует некоторые ее формы.

С методологической точки зрения выявление сходства и расхождений очень важно для понимания сути подходов к пониманию Швецией, Норвегией, Данией, Исландией и Финляндией социетальной безопасности, каким образом они формулируют социетальную безопасность и действуют в соответствии с этой формулировкой.

Это показывает, что «язык, дискурсы, концепции всегда контингентны и обусловлены социальными отношениями и структурами, через которые действуют акторы на практике» [3. P. 227]. То есть даже концептуально социетальная безопасность является «подвижной и неопределенной, а иногда работает как своего рода форма, которую практики, политики, ученые могут наполнять своим содержанием для достижения определенной цели или решения определенных задач» [13. P. 108].

Социетальная безопасность не отделена от политических процессов. Она, по сути, сама по себе является политикой: сам термин уже предполагает определенные ценности, которые необходимо защищать. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов использование данного термина в целях пропаганды и поддержки одних властных структур и лишения легитимности других.

В последние годы в Скандинавских странах отмечается возвращение к политике территориальной безопасности, милитаризации и безопасности, основанной на угрозах, что проявляется в переходе от концепций социетальной безопасности к концепциям «всех опасностей» и «всего общества». Надо сказать, что данная тенденция вышла за пределы Скандинавского региона и распространяется по всей Европе.

Сегодняшняя политическая обстановка заставила европейские страны, в том числе и Скандинавию, вновь обратиться к концепции «тотальной обороны», но в ее модифицированной версии «Тотальная оборона 2.0». Поэтому остается наблюдать и изучать, какую именно роль будет играть социетальная безопасность в геополитически ориентированном и потенциально милитаризованном будущем.

 

 

1 Haga-deklarationen II. 2013. Режим доступа: www.dsb.no/Global/Internasjonalt/Dokume nter/ Haga%20II-erklæringen%204%20juni%202013.pdf (дата обращения: 05.04.2024).

2 Medlemsförslag om ökat nordiskt samarbete om samhällssäkerhet’ // Nordic Council. Режим доступа: www.norden.org/sv/nordiska-raadet/aerenden/a-1364-presidiet (дата обращения: 05.04.2024).

3 Societal Security in the Nordic Countries // NordForsk. Режим доступа: https://www.nordforsk.org/ (дата обращения: 05.04.2024).

4 Security Strategy for Society 2017. Ministry of Defence Finland. Режим доступа: https://turvallisuuskomitea.fi/wp-content/uploads/2018/04/YTS_2017_english.pdf (дата обращения: 05.04.2024).

5 Ministry of Defence Denmark 2019. “Collective Emergency Preparedness”. Режим доступа: https://fmn.dk/eng/allabout/Pages/Collectiveemergencypreparedness.aspx (дата обращения: 05.04.2024).

6 Medlemsförslag om ökat nordiskt samarbete om samhällssäkerhet’ // Nordic Council. Режим доступа: www.norden.org/sv/nordiska-raadet/aerenden/a-1364-presidiet (дата обращения: 05.04.2024).

7 Haga-deklarationen I. Nordiskt ministermöte rörande samhällsskydd och beredskap, 2009. Режим доступа: www.fmn.dk/nyheder/Documents/Deklaration%20Hagadeklarationen%20slutlig%20 (4).pdf (дата обращения: 05.04.2024).

8 Nordic Council strategy on societal security. Adopted at the Session of the Nordic Council, Stockholm, 30 October 2019. Режим доступа: https://www.norden.org/en/publi cation/ nordic-council-strategy-societal-security (дата обращения: 05.04.2024).

×

Об авторах

Михаил Сергеевич Топчиев

Астраханский государственный университет им. В.Н. Татищева

Автор, ответственный за переписку.
Email: mstopchiev@ya.ru
ORCID iD: 0000-0001-8296-6631
SPIN-код: 4763-1579

кандидат политических наук, ведущий научный сотрудник Центра изучения проблем комплексной безопасности каспийского макрорегиона и противодействия терроризму и экстремизму

Российская Федерация, 414056, Астрахань, ул. Татищева, д. 20А

Список литературы

  1. Чудинов С.И. Проблема дифференциации и взаимной детерминации различных уровней безопасности // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2015. Т. 12. № 62. Ч. 4. С. 191-195.
  2. Растольцев С.В. Скандинавская специфика в содействии международному развитию // Современная Европа. 2019. № 5. С. 176-184. https://doi.org/10.15211/soveurope520195362
  3. Larsson S, Rhinard M. Nordic Societal Security: Convergence and Divergence. Paris, London and New York: Routledge/Taylor & Francis Group; 2021.
  4. Blossing U, Imsen G, Moos L. The Nordic Education Model ‘A School for All’ Encounters Neo-Liberal Policy. Dordrecht: Springer; 2014.
  5. Lundin P, Stenlås N. Technology, State Initiative and National Myths in Cold War Sweden: An Introduction. Science for Welfare and Warfare: Technology and State Initiative in Cold War Sweden. Sagamore Beach, MA: Science History Publications; 2010. P. 1-34.
  6. Mead RW. The Return of Geopolitics: The Revenge of the Revisionist Powers. Foreign Affairs. 2014;93(3):65-78.
  7. Hovden J. Public Policy and Administration in a Vulnerable Society: Regulatory Reforms Initiated by a Norwegian Commission. Journal of Risk Research. 2004;7(6):629-641. https://doi.org/10.1080/1366987042000192228
  8. Sundelius B. A Brief on Embedded Societal Security. Information & Security. 2005;17:23-40.
  9. Конышев В., Сергунин А. Страны Северной Европы: будет ли общая арктическая стратегия? // Современная Европа. 2012. № 2. С. 35-43.
  10. Sundelius B. Samhällssäkerhet i det globalt invävda Norden. Nordisk Tidsskrift. 2007;83(1):21-28.
  11. Larsson S. A First Line of Defence? Vigilant Surveillance, Participatory Policing and the Reporting of “Suspicious” Activity. Surveillance & Society. 2017;15(1):94-107.
  12. Романова А.П. Концепция социетальной безопасности: теория, дискуссия и каспийские перспективы // Caspium Securitatis: журнал Каспийской безопасности. 2021. Т. 2. № 1. С. 55-65. https://doi.org/10.21672/2713-024X-2021-1-1-055-065
  13. Larsson ОS. In the Name of Society: The Branding of Swedish Civil Security Technologiesand Their Exclusionary Effects: dissertation. Thesis (Ph.D.). London: King’s College (University of London); 2019.

Дополнительные файлы

Доп. файлы
Действие
1. JATS XML
Скачать

© Топчиев М.С., 2024

Creative Commons License
Эта статья доступна по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial 4.0 International License.