Китай и страны Глобального Юга: экономическое сотрудничество Уругвая и Китая в начале XXI в.

Полный текст

Введение: присутствие Китая  в Латинской Америке

В конце 2023 г. ведущий испанский аналитический центр Real Instituto Elcano  опубликовал развернутый доклад под названием «Почему Латинская Америка имеет  значение?». Авторы утверждали, что западные страны теряют все больше влияния в Латинской Америке из-за «экономической несостоятельности и политической нестабильности» региона. В результате и Европа, и США в значительной степени оставили Латинскую Америку, «открыв путь для Китая, который уже стал или близок к тому, чтобы стать гегемоном в этом регионе»¹. Хотя первые два утверждения могут быть восприняты как политически ангажированные преувеличения, укрепление позиций Китая в Латинской Америке в течение первой четверти XXI в. и его превращение в ключевого стратегического партнера для многих стран региона не вызывает сомнений.

С момента начала стратегических реформ после 1979 г. Китай превратился в крупную политическую и экономическую державу глобального масштаба. Быстрый экономический рост, продолжавшийся более четырех десятилетий, сделал его процветающим и технологически продвинутым государством, заинтересованным в расширении внешнеэкономических связей и инициировании новых инвестиционных проектов. Помимо естественного увеличения торгово-инвестицион-ного обмена в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а также с развитыми странами Западной Европы и Северной Америки Китай начал активно укреплять свое присутствие в Африке, Латинской Америке и Карибском бассейне (ЛАКБ). Еще в 1988 г. китайский лидер Дэн Сяопин заявлял: «Говорят, XXI век будет веком Тихоокеанского региона... Я твердо верю, что он станет также и веком Латинской Америки. И я надеюсь, что эпоха Тихоокеанского региона, эпоха Атлантики и эпоха Латинской Америки будут сосуществовать одновременно» (Jiang, 2006, рр. 77–78).

До начала XXI в. Китай оставался второстепенным торговым партнером для ЛАКБ — региона, традиционно ориентированного на США и Европу. Однако после вступления Китая во Всемирную торговую организацию (ВТО) в 2001 г. его экономические связи со странами ЛАКБ начали стремительно развиваться. В апреле 2001 г. председатель КНР Цзян Цзэминь заявил: «XXI век станет веком, когда Китай и Латинская Америка будут рука об руку сотрудничать во всех сферах, и это будет век, в котором народы Китая и Латинской Америки построят лучшее будущее» (Jiang, 2006, p. 78).

В это время были заложены прочные политические, экономические и культурные связи. В настоящее время Китай является вторым по значимости торговым партнером стран ЛАКБ. Экономическая интеграция между Китаем и странами ЛАКБ базируется на трех составляющих: торговле, инвестициях и кредитовании. С 2000 по 2020 г. объем торговли между Китаем и государствами региона увеличился с 12 млрд до 310 млрд долл. США^[2]. Эти цифры особенно впечатляют, если учесть, что в начале 2000-х гг. доля Китая в торговле с ЛАКБ составляла менее 1 %,  тогда как в настоящее время она достигла примерно 18 %, уступая лишь США с их  долей в 38 %, что во многом объясняется крепкими торговыми отношениями между Китайской Народной Республикой (КНР)  и Мексикой. На современном этапе для ЛАКБ Китай является крупнейшим торговым партнером, на которого приходится 25 % всего объема торговли, а если рассматривать только пространство Общего рынка стран Южного конуса (МЕРКОСУР), то доля Китая составит 24 %^[3]. Для Бразилии, Чили, Перу, Эквадора и Уругвая Китай занимает первое место среди внешнеторговых партнеров, для Аргентины, Мексики, Колумбии и Коста-Рики — второе и для Парагвая — третье. В 2021 г. общий товарооборот между Китаем и странами ЛАКБ достиг 421,591 млрд долл. США, что на 41 % превышает показатель предыдущего года^[4].

Эти данные — не просто свидетельство успешных двусторонних отношений. Позиционируя себя как «крупная развивающаяся страна»^[5], Китай выстраивает международные связи таким образом, чтобы они соответствовали его геополитическим и геоэкономическим интересам в качестве лидера Глобального Юга. Использование концепта Глобального Юга в качестве теоретического и методологического ориентира требует освоения  методологического аппарата, основанного на концептуальных параметрах самого Глобального Юга. Данный термин традиционно охватывает развивающиеся страны, ориентированные на взаимную солидарность, экономическое сотрудничество и общие цели развития, отличающиеся от отношений, в которых доминирует Север. Лидерство Китая на пространстве Глобального Юга выразилось  в масштабных торгово-инвестиционных проектах с партнерами в Азии, Африке и ЛАКБ. В этом контексте сформировался обновленный алгоритм сотрудничества Юг — Юг, при котором наиболее влиятельные государства Глобального Юга (во главе с Китаем) начали отвоевывать все более значительные сегменты развивающихся рынков у западных держав и транснациональных корпораций (Яковлев, 2021). Сюэ Гун также указывает на сложности в торгово-инвестиционной политике  Китая как основу его взаимодействия со странами Глобального Юга⁶.

Подход Уругвая к концепции Глобального Юга, учитывая взвешенную и умеренную внешнеполитическую стратегию Монтевидео, представляется методологически значимым. Он контрастирует с более идеологизированными моделями, характерными для других латиноамериканских государств, и позволяет глубже проанализировать разнообразие  интерпретаций и практик сотрудничества внутри Глобального Юга. Такой подход признает наличие множества контекстуально обусловленных стратегий в отличие от единой универсальной модели. Сквозь эту призму, через конкретные двусторонние инициативы: потоки инвестиций, торговые паттерны и технологический обмен — авторы подходят к анализу практического измерения сотрудничества между Китаем и Уругваем.

Активизация внешнеторговой и инвестиционной деятельности Китая в странах Глобального Юга привела к росту академического интереса к данной теме. С конца 2000-х гг. наблюдается экспоненциальный рост числа исследований как западных (Gallagher & Porzecanski, 2010; Cypher & Wilson, 2015), так и незападных ученых (León-Manríquez, 2006), посвященных политике Китая в отношении ЛАКБ. В российской академической  среде китайско-латиноамериканские отношения также получили всестороннее освещение как с позиции Китая (Лексютина, 2012; Сафронова, 2023), так и с точки зрения стран Латинской Америки (Борзова, 2009; Сударев, 2015). Современные исследования, как правило, сосредоточены на общем векторе политики КНР в регионе ЛАКБ (China — Latin America Relations in the 21st Century…, 2021; Берналь-Меза, 2022; Jenkins, 2022; Cardozo de Barrios, Luna & Moreno Treviño, 2023). Китайские исследователи в свою очередь акцентируют внимание на более широких темах  социально-экономического, политического  и инвестиционного сотрудничества, а также выявляют стратегические цели Китая в регионе (He, 2019; Jiang, 2024). К числу критически важных тем относятся и аспекты противостояния с США (He & Sitegeqi, 2023;  Serrano-Moreno, 2024).

Несмотря на значительный массив литературы, затрагивающей политику Китая  в отношении стран ЛАКБ, исследований, посвященных отдельным государствам, все еще немного, за исключением Бразилии, Аргентины и Мексики. Комплексный анализ китайско-уругвайских отношений до сих пор  не проведен, хотя отдельные публикации  касаются внешней политики Уругвая и его участия в сотрудничестве Юг — Юг (Андреев, 2015; Киреева, 2016; López Burian et al., 2023), а также дипломатических и экономических контактов двух стран⁷.

Цель исследования — продемонстрировать, как стратегические инициативы Китая повлияли на экономический ландшафт Глобального Юга на примере отношений между Китаем и Уругваем. На основе многоаспектного анализа экономических взаимодействий между двумя странами, включая торговую динамику, инвестиционные паттерны и двусторонние соглашения, авторы показывают стремление Китая усилить свое присутствие в регионе ЛАКБ посредством наращивания торговли и инвестиций, при этом Уругвай выступает в качестве ключевого партнера.

Исследование опирается на анализ уругвайских источников, документов международных организаций, а также двусторонних соглашений и меморандумов о взаимопонимании, подписанных с целью укрепления экономических связей и развития новых направлений сотрудничества. Особое внимание уделено позиции Уругвая в контексте двусторонних отношений, включая торговый баланс, структуру экспорта и импорта, а также правовые и институциональные механизмы, способствующие привлечению в страну иностранных инвестиций.

Установление двусторонних отношений

В 1988 г. китайский лидер Дэн Сяопин заявил: «Политика Китая заключается в развитии и поддержании хороших отношений с Латинской Америкой и в том, чтобы сделать китайско-латиноамериканские отношения образцом сотрудничества Юг — Юг» (Jiang, 2006, рр. 77—78). Еще в начале 1970-х гг.  Китай начал выходить из международной изоляции, провозгласив курс на «реформу и открытость», что позволило ему интегрироваться в мировое политическое и экономическое  сообщество и наладить дипломатические отношения с государствами ЛАКБ. Этот процесс начался с «периода дипломатического признания» (1970–1977 гг.) и продолжился  в «период активизации двусторонних отношений» (1980–1989 гг.) (Malena, 1997, р. 167).

В 1988 г. Уругвай восстановил демократию после периода военной диктатуры (1973–1984 гг.), и уже 3 февраля 1988 г., после  секретных переговоров между двумя правительствами^[8], Уругвай и Китай официально установили дипломатические отношения, заключив три основополагающих соглашения  (Raggio Souto, 2019, рp. 180–190; Romero Wimer & Senra Torviso, 2019, рp. 57–59).

Важной вехой в развитии двусторонних отношений стало подписание 18 октября  2016 г. во время государственного визита президента Уругвая Табаре Васкеса в Китай  Совместной декларации между Восточной Республикой Уругвай и Китайской Народной Республикой о создании стратегического партнерства^[9] и Соглашения о свободной торговле (Romero Wimer & Senra Torviso, 2019, р. 75). Министр иностранных дел Уругвая Родольфо Нин Новоа тогда заявил, что, несмотря на неопределенность перспектив соглашения о свободной торговле, Уругвай и Китай могут вывести свои отношения на уровень «всеобъемлющего стратегического партнерства», подчеркнув при этом, что Уругвай является «наиболее стабильной страной Южной Америки как в институциональном, политическом и социальном, так и в экономическом плане»^[10].

В 2018 г., в честь 30-летия установления дипломатических отношений, Китай и Уругвай подписали меморандум о взаимопонимании по вопросам сотрудничества в рамках инициативы «Один пояс, один путь»^[11]. Таким образом Уругвай стал первой страной — членом МЕРКОСУР, присоединившейся к этому китайскому проекту^[12].

Торговые отношения  между Китаем и Уругваем

С 2013 г. Китай является основным торговым партнером Уругвая. В 2022 г. на долю Китая пришлось 28 % всего уругвайского экспорта, что составило 3,675 млрд долл. США. За ним следовали Европейский союз (ЕС) (15 %), Бразилия (14 %), Аргентина (9 %) и США (6 %)^[13]. Что касается импорта, то Китай в 2022 г. занял второе место после Бразилии, обеспечив 21 % общего объема ввоза в страну на сумму 2,352 млрд долл. США. Импорт из Китая вырос на 18 % по сравнению с 2021 г. и почти сравнялся с 23 % импорта из Бразилии. Другими важными поставщиками для Уругвая в этот период были Аргентина (13 %) и США (6 %)^[14].

Структура двусторонней торговли отражает типичную модель отношений «Север — Юг», аналогичную структуре торговли  Уругвая с США, ЕС или Японией. Китай  закупает 40 % всего уругвайского экспорта говядины — основного экспортного продукта страны^[15]. Кроме того, на долю Китая приходится 30 % поставок сои из Уругвая, что делает ее вторым по значимости экспортным товаром, объем поставок которого составил 1,174 млрд долл. США^[16]. Китай также традиционно занимает первое или второе место по закупке других уругвайских товаров: целлюлозы, риса и молочной продукции. В то же время импорт из Китая в Уругвай представлен в основном технологической продукцией (на сумму 325 млн долл. США), агрохимикатами (242 млн долл. США) и обувью (243 млн долл. США). Таким образом, китайский экспорт в Уругвай преимущественно состоит из высокотехнологичной продукции, химикатов и текстиля. Несмотря на торговый дисбаланс, в 2022 г. Уругвай имел положительное сальдо в торговле с Китаем в размере 1,143 млрд долл. США: экспорт в Китай составил  3,675 млрд, импорт — 2,352 млрд долл. США^[17]. Значение Китая как рынка сбыта для уругвайского экспорта продолжает расти не только количественно, но и с точки зрения повышения цен, хотя они все еще уступают ценам, которые предлагают Япония или ЕС.

Как и другие страны МЕРКОСУР, Уругвай сталкивается с конкуренцией на китайском рынке и несет издержки в виде экспортных пошлин, которые не действуют в отношении его конкурентов, таких как Австралия и Новая Зеландия. За исключением целлюлозы большинство уругвайских товаров, экспортируемых в Китай (включая говядину, сою, рис и молочную продукцию), облагаются высокими таможенными пошлинами.  В 2021 г. Уругвай заплатил Китаю 254 млн долл. США в виде экспортных пошлин, что составило 52 % всех пошлин, уплаченных уругвайскими экспортерами в мире^[18]. В целом 80 % уругвайского экспорта в Китай подпадало под пошлины, причем основная их часть (97 %) приходилась всего на пять товарных категорий. В частности, доля говядины составила 70 % всех пошлин, уплаченных Китаю^[19]. По имеющимся оценкам, только за говядину в 2021 г. Уругвай уплатил 91 млн долл. США в виде 12-процентного налога.  В том же году Китай закупил 61 % уругвайского экспорта говядины, что составило 37 % всех уругвайских пошлин в мире^[20].

В этом контексте правительство Уругвая под руководством президента Луиса Лакалье Поу инициировало переговоры о заключении соглашения о свободной торговле с Китаем, несмотря на возражения других членов  МЕРКОСУР, утверждавших, что подобные договоренности о либерализации тарифов должны быть согласованы на уровне всего объединения. Такая позиция основана на Решении № 32/2000 Совета МЕРКОСУР, которое обязывает страны-члены вести коллективные переговоры с третьими странами или международными организациями по вопросам, связанным с налоговыми преференциями^[21]. Уругвай, в свою очередь, настаивает на том, что это решение не имеет юридической силы, поскольку, несмотря на его политическую значимость, не было ратифицировано на национальном уровне всеми странами-участницами. Кроме того, соблюдение норм таможенного союза вызывает сомнения  из-за многочисленных исключений и нарушений, прежде всего со стороны Аргентины  и Бразилии²².

Несмотря на сопротивление со стороны других стран МЕРКОСУР, правительство Уругвая в 2022 г. объявило о завершении технико-экономического анализа и начале официальных переговоров с Китаем^[23]. Однако эти переговоры были приостановлены из-за политических трудностей и предполагаемого давления на Китай со стороны Бразилии²⁴. С учетом ограниченных перспектив подписания соглашения о свободной торговле в ближайшем будущем двусторонняя торговля между странами по-прежнему будет облагаться пошлинами и сталкиваться с высокой конкуренцией. Тем не менее Уругвай все еще может улучшить доступ к китайскому рынку путем переговоров о более эффективных условиях в отношении санитарного и фитосанитарного контроля, а также инспекций производств.

В условиях отсутствия соглашения о свободной торговле, особенно для страны с аграрно-экспортной ориентацией, такой как Уругвай, становится крайне важным улучшение условий доступа к китайскому рынку.  С 1988 г. между странами был подписан ряд протоколов и меморандумов о взаимопонимании, касающихся допуска уругвайской говядины, молочной продукции, шерсти, риса, сои и других товаров на китайский рынок.  В настоящее время продолжаются переговоры по обновлению действующих протоколов и заключению новых, направленных на расширение перечня экспортируемых товаров. Так, в 2019 г. около 60 % говядины и 50 % сои, экспортируемых Уругваем, направлялись в Китай (Fiore Viani, 2023, р. 112). В 2023 г. уругвайские власти продолжили переговоры о поставках в Китай конины и сорго^[25]. Кроме того, постоянно действующие двусторонние комитеты, такие как Консультативный комитет по санитарным, фитосанитарным, качественным и продовольственным вопросам, являются основными площадками для обсуждения условий допуска сельскохозяйственной, животноводческой и рыбной продукции на китайский рынок^[26].

Китай, в свою очередь, заинтересован в расширении доступа к рынку Уругвая, особенно в области поставок агропродукции, что позволяет ему диверсифицировать источники продовольствия. Анализ экономических взаимодействий между странами показывает, что в их отношениях преобладают прагматичные интересы, что делает эти связи примером  реалистичного сотрудничества Юг — Юг, лишенного идеологизированной риторики или публичных заявлений о принадлежности к каким-либо общим проектам стран  Глобального Юга.

Китайские инвестиции в Уругвае

За последние три десятилетия Уругвай сформировал комплексную правовую базу для привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ). В стране существует широкий политический консенсус относительно того, что иностранные инвестиции способствуют развитию национальной экономики и общества. Основой для данной системы стал принятый в 1996 г. Закон № 16906, направленный на защиту и поощрение инвестиций. Этот закон неоднократно обновлялся и дополнялся указами в 1998, 2007, 2012, 2018 и 2020 гг., что свидетельствует о стремлении различных правительств, представлявших три крупнейшие политические партии страны, не только сохранить, но и усовершенствовать существовавшую систему^[27].

Указанная система предусматривает существенные налоговые льготы и освобождения, охватывающие от 20 до 100 % объема первоначальных инвестиций. Кроме того, предоставляются освобождения от уплаты налога на добавленную стоимость при закупке и ввозе товаров, необходимых для основной производственной деятельности. Уровень освобождения от налога на прибыль зависит от критериев, таких как увеличение объемов экспорта, создание новых рабочих мест, внедрение новых технологий, размещение инвестиций в малых населенных пунктах и сельских районах. Комиссия по применению инвестиционного законодательства оценивает новые проекты в соответствии с этими критериями и определяет, полагаются ли для них какие-либо преференции^[28].

С учетом целей по обеспечению стабильности и получения правовых преимуществ Уругвай стабильно увеличивал объемы накопленных ПИИ с 2002 г., достигнув пика в 2013 г., после чего началось незначительное снижение^[29]. Отрицательные значения наблюдались в 2016–2018 гг. в связи с межфирменными займами иностранных головных офисов, однако в целом за этот период наблюдался рост новых инвестиций.

По состоянию на 2020 г. основными инвесторами в экономику Уругвая являлись  Испания (18 %), Аргентина (15 %), Финляндия (10 %, в основном за счет целлюлозного завода), Бразилия (9 %), Швейцария (7 %), США (7 %), Чили (6 %) и Нидерланды (4 %). Согласно данным агентства Uruguay XXI, доля Китая в объеме прямых иностранных инвестиций составляла менее 1 %^[30]. Таким образом, структура инвестиций по-прежнему формируется традиционными западными партнерами, а также региональными соседями, такими как Аргентина, Бразилия и Чили. Нетрадиционные источники, особенно страны Азии, и Китай в частности, пока занимают в этом списке незначительное место;  из азиатских стран только Сингапур входит в ТОП-15 ведущих инвесторов.

В 2020 г. доля Китая среди всех проектов, одобренных Комиссией по применению инвестиционного законодательства, составила лишь 0,1 %, а в 2021 г. — 3 %^[31]. Это существенно ниже аналогичных показателей для США (48 %) или Норвегии (20 %) в том же году. Такое соотношение диссонирует с фактом активной внешней торговли между Уругваем и Китаем. Несмотря на то, что Китай  в течение последнего десятилетия является основным торговым партнером Уругвая и активно участвует в двустороннем политическом диалоге и кооперации, объем китайских инвестиций по-прежнему остается незначительным по сравнению с вкладами традиционных инвесторов.

Ограниченное участие Китая в качестве инвестора в Уругвае резко контрастирует с его активностью в других странах ЛАКБ. Так, в 2018 г. Китай занимал девятое место среди инвесторов в Бразилию и на протяжении 2010–2017 гг. чередовался с США на первом или втором местах по показателю объема инвестиций (De Barros Torres, 2020). В Уругвае же доля китайских инвестиций в общем объеме ПИИ с 2012 по 2020 г. ни разу не превышала 0,3 %, уступая традиционным инвесторам, таким как Испания, Нидерланды, США, Аргентина, Бразилия и др. Основными секторами вложений Китая в Уругвай были сельское хозяйство и автомобильная промышленность, при этом незначительные инвестиции были зафиксированы в сферах транспорта, логистики, телекоммуникационной инфраструктуры, торговли, финансов и технологий. С 2010 по 2020 г. 67 % китайских инвестиций были направлены в аграрный сектор, причем почти половина всех вложений пришлась на одну компанию, которая приобрела два крупных мясоперерабатывающих предприятия в Уругвае³².

С 2010 по 2020 г. китайские компании осуществили лишь семь инвестиционных проектов в Уругвае на общую сумму 247 млн долл. США. Среди них можно выделить такие компании, как Chery Automobile (которая впоследствии прекратила деятельность в стране), Lifan Industry Group, Zhejiang Geely Holding Group, Sundiro Holding, Hesheng Group и He Zhong Xian Group. Особенно выделяется компания Sundiro Holding, вложившая 823 млн долл. США в покупку двух крупных мясокомбинатов — Lirtix и Rondatel, а также 36 млн долл. США — в приобретение 50 % акций третьего предприятия — Lorsinal. Эти три сделки в совокупности составили 48 % всех китайских инвестиций в Уругвае за указанный период³³.

Существует несколько причин, объясняющих относительно низкий уровень китайских инвестиций в Уругвае.

Во-первых, в отличие от многих других стран ЛАКБ, Уругвай не обладает значительными природными ресурсами, такими как нефть, газ или редкоземельные металлы. Основные активы страны — плодородные сельскохозяйственные земли и развитое животноводство — не соответствуют традиционному профилю китайских зарубежных инвестиций, которые ориентированы преимущественно на добывающие отрасли, особенно в сфере невозобновляемых источников энергии. В результате большинство китайских инвестиций направляется в страны ЛАКБ, обладающие богатыми природными ресурсами, такие как Бразилия, Перу, Чили, Венесуэла или Эквадор.

Во-вторых, политико-экономическая среда Уругвая отличается стабильностью и высоким уровнем институционального  развития, что требует от инвесторов строгого соблюдения всех процедур, предусмотренных законодательством. В стране практически отсутствует пространство для прямых межгосударственных соглашений об инвестициях или для предоставления займов государственными банками. Как правило, инвестиции осуществляются через медленные и конкурентные тендерные процедуры, в которых участвуют несколько заинтересованных компаний. Такое положение дел ограничивает возможности государства по прямому заключению долгосрочных контрактов с зарубежными инвесторами.

В-третьих, большинство китайских инвестиций в Уругвае поступает от частных компаний, тогда как в ЛАКБ в целом примерно 75 % китайских вложений приходятся на  государственные предприятия и лишь  13 % — на частные или частично государственные структуры^[34]. Такая ориентация на государственные вложения вступает в противоречие с уругвайским конкурентным и строго регулируемым инвестиционным режимом.

В условиях подобной институциональной среды традиционные инвесторы Уругвая, такие как Испания, США, Бразилия и Аргентина, продолжают играть доминирующую роль. В случае с соседними странами немаловажную роль играют географическая близость и культурная общность, а в случае Испании и США — наличие устоявшихся деловых связей и хорошее знание правовой базы.

Несмотря на подобные тенденции, характер китайских инвестиций в Уругвае может измениться в ближайшие годы. По мере развития китайской экономики инвестиционная стратегия КНР может сместиться от традиционного сырьевого сектора в сторону возобновляемых источников энергии и технологических инноваций, что будет лучше соответствовать предложениям уругвайской стороны. Уругвай, в свою очередь, заинтересован в привлечении китайского капитала в такие  отрасли, как сельское хозяйство, инфраструктура, логистика и технологии. Это снова подчеркивает прагматичный подход страны  к участию в китайских инициативах Юг — Юг, а также умеренное и взвешенное отношение Монтевидео к самой концепции  Глобального Юга.

Всеобъемлющее стратегическое  партнерство: визит Луиса Лакалье Поу  в Китай

Во время государственного визита президента Уругвая Луиса Лакалье Поу в Китай, состоявшегося 22 ноября 2023 г., главы двух государств объявили о намерении заключить двустороннее соглашение о свободной  торговле, а также договор аналогичного характера между Китаем и объединением  МЕРКОСУР. В рамках визита было провозглашено повышение уровня китайско-уругвайских отношений до статуса всеобъемлющего стратегического партнерства, тем самым отношения между Монтевидео и Пекином были формально выведены на тот же уровень, что и отношения Китая с Аргентиной и Бразилией^[35].

Совместная декларация об установлении всеобъемлющего стратегического партнерства, опубликованная Министерством иностранных дел Уругвая, включала 24 соглашения в таких областях, как развитие торговли и инвестиций, а также документы о сотрудничестве в сфере сельского хозяйства и рыболовства, здравоохранения, культуры, права и юстиции, научных и технологических инноваций, таможенного контроля, качества  и карантинных мероприятий^[36].

Одним из ключевых документов стал Двусторонний план сотрудничества по  совместному строительству «Экономического пояса Шелкового пути» и «Морского Шелкового пути XXI века». Согласно заявлению председателя КНР Си Цзиньпина, реализация этого плана может превратить Уругвай в своеобразный мост между Китаем и Латинской Америкой^[37]. Среди различных инициатив в сфере экономического сотрудничества особое внимание было уделено положению о возможности использования национальных валют в двусторонней торговле и инвестициях — процессу, в котором такие страны, как Аргентина и Бразилия, уже продвинулись гораздо дальше, чем Уругвай³⁸.

Уругвайская пресса обратила особое внимание на повышение уровня двусторонних отношений до статуса всеобъемлющего стратегического партнерства, расценив это как значительный шаг к укреплению экономических и политических связей с основным торговым партнером страны. В центре внимания СМИ также оказались перспективы заключения соглашения о свободной торговле, которое является приоритетом для правительства Уругвая. Обе стороны подтвердили свою приверженность идее «создания зоны свободной торговли»^[39]. Одной из новых инициатив стал проект по созданию совместной лаборатории нанофармацевтики — одной из первых потенциальных технологических инвестиций Китая в Уругвае^[40].

Значение укрепления стратегического партнерства с Уругваем в контексте продвижения китайского проекта «Один пояс, один путь» заключается в диверсификации китайской торговли за пределами крупнейших держав континента. Учитывая, что во второй половине 2024 г. Уругвай председательствовал в МЕРКОСУР, позиция И. Бартесаги, согласно которой «Уругвай способен придать импульс отношениям Южной Америки с Китаем», выглядит вполне обоснованной^[41].

Заключение

Уругвай играет важную роль в стратегии Китая по интеграции в Латинскую Америку. С момента установления стратегического партнерства в 2016 г. двусторонняя торговля демонстрирует устойчивый рост. В августе 2018 г. Уругвай стал первой страной  МЕРКОСУР, присоединившейся к китайской инициативе «Один пояс, один путь»,  в 2020 г. — стал членом Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, а в 2021 г. — получил статус потенциального члена Нового банка развития (ранее — Новый банк развития БРИКС).

Уругвай от большинства соседних стран отличает относительно низкий уровень китайских инвестиций, несмотря на многочисленные публичные заявления о намерениях. В то время как другие страны ЛАКБ получали значительные объемы китайских вложений и государственных кредитов, Уругвай остался в стороне: китайские инвестиции в страну были скромными по объему и концентрировались преимущественно в аграрной сфере, а энергетика и сырьевой сектор вовсе остались без внимания. Это объясняется как отсутствием в Уругвае масштабных природных ресурсов, так и наличием в стране эффективных правовых и институциональных механизмов регулирования иностранных инвестиций.

Вместе с тем после подписания Совместной декларации и более двадцати соглашений рамки взаимных обязательств между двумя странами стали более четкими. Оба государства стремятся взаимодействовать в духе устойчивого развития и прозрачности, реализуя проекты, способствующие достижению Целей устойчивого развития (ЦУР).

Отношения между Уругваем и Китаем наглядно демонстрируют как потенциал, так и ограничения экономического сотрудничества в рамках ЛАКБ. По мере эволюции китайской инвестиционной стратегии стабильная и регулируемая инвестиционная среда Уругвая может оказаться все более привлекательной для более диверсифицированных  и технологичных китайских вложений в будущем. Эти отношения не только взаимовыгодны для обеих стран, но и служат примером успешного экономического сотрудничества на пространстве Глобального Юга, усиливая позиции развивающихся государств на международной арене. Развитие указанных процессов в течение первой четверти XXI в. приведет к формированию принципиально новой геоэкономической и геополитической ситуации, в рамках которой взаимодействие стран Глобального Юга будет претерпевать существенные изменения.

 

_{¹ Malamud C., Ruiz J. J., Talv E. Why Does Latin America Matter? // Informe Eclano. 2023. No. 32. P. 17. URL: https://media.realinstitutoelcano.org/wp-content/ uploads/2023/12/elcano-report-32-why-does-latin-america-matter.pdf (accessed: 01.03.2024).}

_{² Raza W., Grohs H. Trade Aspects of China’s  Presence in Latin America and the Caribbean // Directorate General for External Policies of the European Parliament. November 2022. URL: https://www.europarl.europa.eu/ RegData/etudes/BRIE/2022/702572/EXPO_BRI(2022) 702572_EN.pdf (accessed: 06.04.2024).}

_{³ Ibid.}

_{⁴ Comercio entre China y Latinoamérica registra nuevo máximo en 2021, pese a pandemia // SELA. 27.01.2021. URL: https://www.sela.org/comerciochinalc/ (accessed: 23.03.2024).}

_{⁵ China Is a Developing Country in Rapid Transition // Global Times. August 21, 2023. URL: https://www.globaltimes.cn/page/202308/1296688.shtml (accessed: 10.03.2025).}

_{⁶ Gong X. The Challenges Behind China’s  Global South Policies // Carnegie Endowment for  International Peace. December 11, 2024. URL: https://carnegieendowment.org/posts/2024/12/the-challenges-behind-chinas-global-south-policies?lang=en (accessed: 10.03.2025). (Деятельность международной неправительственной организации Carnegie Endowment for  International Peace признана нежелательной на территории Российской Федерации. — Прим. ред.).}

_{⁷ Bartesaghi I., Melgar N. Towards a Trade Agreement Between Uruguay and China. Montevideo : Universidad Católica del Uruguay, 2023. URL: https://carreras.ucu. edu.uy/aucdocumento.aspx?1715,2648 (accessed: 12.04.2024). См. также: (Bartesaghi & Mangana, 2012).}

_{⁸ Natalevich M. Negociaciones secretas con China: la ruptura con Taiwán y la primera visita de Sanguinetti // El Observador. 17.02.2023. URL: https://www.elobservador. com.uy/nota/negociaciones-secretas-con-china-la-ruptura-con-taiwan-y-la-primera-visita-de-sanguinetti-202321517400 (accessed: 20.03.2025).}

_{⁹ Declaración Conjunta entre la República Oriental del Uruguay y la República Popular China sobre el establecimiento de una Asociación Estratégica (Versión integral) // Ministry of Foreign Affairs of the People’s Republic of China. October 18, 2016. URL: https://www.fmprc.gov.cn/ esp/wjdt/gongbao/201610/t20161021_910957.html  (accessed: 18.03.2024).}

_{¹⁰ Con el posible TLC en un limbo, Uruguay y China trabajan para elevar su relación bilateral a nivel de “asociación estratégica integral” // Búsqueda. 18.01.2018. URL: https://www.busqueda.com.uy/Secciones/Con-el-posible-TLC-en-un-limbo-Uruguay-y-China-trabajan-para-elevar-su-relacion-bilateral-a-nivel-de-asociacion-estrategica-integral--uc34521 (accessed: 18.03.2024).}

_{¹¹ Memorandum of Understanding Between the  Government of the Oriental Republic of Uruguay and the Government of the People’s Republic of China for  Cooperation on the Belt and Road Initiative // Acuerdos de Cooperación entre China y América Latina.  URL: https://www.chinaenamericalatina.info/wp-content/ uploads/2019/07/Mou-Uruguay.pdf (accessed: 08.03.2024).}

_{¹² Uruguay acuerda con organizaciones chinas la  promoción de los atractivos turísticos nacionales //  Presidencia Uruguay. 24.08.2018. URL: https://www.gub.uy/presidencia/comunicacion/noticias/uruguay-acuerda-organizaciones-chinas-promocion-atractivos-turisticos (accessed: 18.03.2024).}

_{¹³ Informe Anual. Comercio Exterior. 2022: Para las exportaciones uruguayas // Uruguay XXI. URL: https://www.uruguayxxi.gub.uy/uploads/informacion/60c2bf22c0742f8f2913b4f1c068b01c9fafa046.pdf (accessed: 10.04.2024).}

_{¹⁴ Ibid.}

_{¹⁵ Ibid.}

_{¹⁶ Ibid.}

_{¹⁷ Informe mensual. Comercio exterior. Enero 2023 // Uruguay XXI. URL: https://www.uruguayxxi.gub.uy/ uploads/informacion/40c235b02b8edff6a4cebd254dafb67891c24ebd.pdf (accessed: 20.03.2024).}

_{¹⁸ Informe mensual. Comercio exterior. Enero 2023 // Uruguay XXI. URL: https://www.uruguayxxi.gub.uy/ uploads/informacion/40c235b02b8edff6a4cebd254dafb67891c24ebd.pdf (accessed: 20.03.2024).}

_{¹⁹ Ibid.}

_{²⁰ Informe Anual. Comercio Exterior. 2022: Para las exportaciones uruguayas // Uruguay XXI. URL: https://www.uruguayxxi.gub.uy/uploads/informacion/60c2bf22c0742f8f2913b4f1c068b01c9fafa046.pdf (accessed: 10.04.2024).}

_{²¹ Decision 32/2000 // Normativas de los órganos decisorios del MERCOSUR. URL: https://normas.mercosur. int/public/normativas/1248 (accessed: 10.05.2024).}

_{²² Folonier Muxí M. I. Uruguay’s Stubborn Dissidence in Mercosur // Universidad de Navarra. June 23, 2023. URL: https://en.unav.edu/web/global-affairs/la-tozuda-disidencia-de-uruguay-en-mercosur (accessed: 10.03.2025).}

_{²³ Lacalle Pou anunció inicio de negociaciones con China por tratado de libre comercio // Presidencia  Uruguay. 13.07.2022. URL: https://www.gub.uy/ presidencia/comunicacion/noticias/lacalle-pou-anuncio-inicio-negociaciones-china-tratado-libre-comercio  (accessed: 10.04.2024).}

_{²⁴ Uruguay Accuses Argentina and Brazil of Hindering Free Trade Agreement with China // Fundación Andrés Bello. March 7, 2024. URL: https://fundacionandresbello. org/en/news/uruguay-uy-news/uruguay-accuses-argentina-and-brazil-of-hindering-free-trade-agreement-with-china/ (accessed: 10.05.2024).}

_{²⁵ 35 años de Relaciones diplomáticas Uruguay —  China // Embassy of China in Uruguay. URL: http://uy.china-embassy.gov.cn/gdxw/202302/P020230 306831558374415.pdf (accessed: 04.06.2024).}

_{²⁶ Ibid.}

_{²⁷ Investment Policy Reviews: Uruguay // OECD. 2021. P. 109–144. URL: https://www.oecd.org/ content/dam/oecd/en/publications/reports/2021/07/oecd-investment-policy-reviews-uruguay_d0eea6ac/1135f88e-en.pdf (accessed: 10.03.2025).}

_{²⁸ Anexo — Normativa para promover la inversión en Uruguay // Uruguay XXI. URL: https://www.uruguayxxi. gub.uy/uploads/informacion/c941009071fd06fd709cc3515658fa887c61d027.pdf (accessed: 04.06.2024).}

_{²⁹ Informe: Inversión Extranjera Directa // Uruguay XXI. Noviembre 2024. P. 14. URL: https://www.uruguayxxi.gub.uy/uploads/informacion/92e8b10ff2b8d5d4a88d7d32940396f359007a2e.pdf (accessed: 04.12.2024).}

_{³⁰ Ibid. P. 15.}

_{³¹ Informe: Inversión Extranjera Directa // Uruguay XXI. Noviembre 2024. P. 15. URL: https://www.uruguayxxi.gub.uy/uploads/informacion/92e8b10ff2b8d5d4a88d7d32940396f359007a2e.pdf (accessed: 04.12.2024).}

_{³² Gálvez R., Rosselot S., Sáez B. Inversiones de China en el Cono Sur de América Latina. Fundación Sol. Enero de 2022.  URL: https://www.fundacionsol.cl/cl_luzit_ herramientas/static/adjuntos/6828/ChinaConoSur2021.pdf (accessed: 12.04.2024).}

_{³³ Ibid.}

_{³⁴ Foreign Direct Investment in Latin America and the Caribbean 2021 // ECLAC. URL: https://repositorio.cepal. org/bitstream/handle/11362/47148/S2100318_en.pdf?sequence=4&isAllowed=y (accessed: 22.04.2024).}

_{³⁵ Declaración Conjunta entre la República Oriental del Uruguay y la República Popular China // Ministerio de Relaciones Exteriores. 23.11.2023. URL: https://medios.presidencia.gub.uy/tav_portal/2023/noticias/AL_682/declaracion.pdf (accessed: 22.08.2024).}

_{³⁶ Lista de acuerdos a firmarse en presencia de los jefes de estados en la reunión bilateral // Ministerio de Relaciones Exteriores. URL: https://www.gub.uy/ministerio-relaciones-exteriores/sites/ministerio-relaciones-exteriores/ files/documentos/noticias/Lista%20Definitiva%20de%20Acuerdos%20China-Uruguay%20-%20Resumen%20de% 20contenidos%20%281%29.pdf (accessed: 22.08.2024).}

_{³⁷ Uruguay, el puente para China en Latinoamérica // Revista.puerto.com.ar. 24.11.2023. URL: https://revistapuerto. com.ar/2023/11/uruguay-el-puente-para-china-en-latinoamerica/ (accessed: 22.08.2024).}

_{³⁸ Draper G. Uruguay y China buscarán la expansión del uso de su moneda local en sus negocios bilaterales // Busqueda. 03.01.2024. URL: https://www.busqueda. com.uy/Secciones/Uruguay-y-China-buscaran-la-expansion-del-uso-de-su-moneda-local-en-sus-negocios-bilaterales-uc59605 (accessed: 20.03.2025).}

_{³⁹ Declaración Conjunta entre la República Oriental del Uruguay y la República Popular China // Ministerio de Relaciones Exteriores. 23.11.2023. URL: https://medios. presidencia.gub.uy/tav_portal/2023/noticias/AL_682/ declaracion.pdf (accessed: 22.08.2024).}

_{⁴⁰ TLC, asociación integral, deporte: ¿qué dice la declaración conjunta entre Uruguay y China? // El Observador. 23.11.2023. URL: https://www.elobservador.com.uy/nota/ tlc-asociacion-integral-deporte-que-dice-la-declaracion-conjunta-entre-uruguay-y-china--2023112384652  (accessed: 18.05.2024).}

_{⁴¹ Bartesaghi I. Opinion: Uruguay Can Propel South America’s Relations with China // Dialogue Earth. June 20, 2024. URL: https://dialogue.earth/en/justice/opinion-uruguay-can-propel-south-americas-relations-with-china/ (accessed: 26.06.2024).}

Об авторах

Ольга Виленовна Волосюк

Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Автор, ответственный за переписку.
Email: ovolosiuk@hse.ru
ORCID iD: 0000-0002-3115-6978
SPIN-код: 1076-5507

доктор исторических наук, профессор, руководитель департамента зарубежного регионоведения, факультет мировой экономики и мировой политики

Кремелья Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», Москва

Карлос Кирога Кремелья

Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Email: kfkiroga@edu.hse.ru
магистр востоковедения Кремелья Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», Москва

Список литературы

Дополнительные файлы