ENERGY DIALOGUE BETWEEN RUSSIA AND SAUDI ARABIA IN 2010-2017

Cover Page

Abstract


Energy dialogue between Russia and the Kingdom of Saudi Arabia became an issue of current importance in many respects, due to transformation of the whole system of international relations in the Middle East, caused by several military and political crises as well as the new political and military role assumed by Russia in Syrian crisis settlement. The energy dialogue between the two oil-producing countries is considered as one of the key mechanisms promoting crises settlement in the Middle East, regulating disputable issues in energy pricing and as adjusting infrastructure, social and environmental problems in the region. The author’s position is that international relations are not a “zero-sum game”. So, the political will of states to find the compromises contributes to the stabilization of the situation in the Middle East that, in its turn, can provide sustainable social and economic development of Russia and Saudi Arabia. The aim of this article is to identify the features of the energy dialogue between Russia and KSA and to determine the factors affecting it. The author uses methods of the comparative analysis and system approach. This paper analyses the conceptual basis of energy policy of the Russian Federation and Saudi Arabia, international treaties and the functioning of the “OPEC+” format, compare the approaches of Russia and KSA to the formation of the dialogue in the energy sector. The opinions of leading Arab and Russian experts in the energy field are taken into consideration. As a result, the following key features of the energy dialogue between Russia and the KSA were marked out. Firstly, in many aspects it is determined by regional political and military crises and fundamental difference in Russia’s and the KSA’s approaches to the final settlement of the Syrian conflict. Secondly, by introducing the concept of “the alliances overturn” the author draws attention to important changes in the way KSA forms partnership with the USA and Russia. In the context of conceptual changes in KSA’s approach to the strategic partnership with the USA and Russia. Thirdly, the author emphasizes the willingness of the parties to make mutual concessions in matters of principle, such as the conflict in Yemen and Syria. The fourth key feature of the dialogue between Russia and the KSA is using energy as a universal platform to find mutually beneficial solutions in ensuring regional economic security and military and political stability.


Российская Федерация и Королевство Саудовская Аравия - ключевые игроки на мировом рынке энергоресурсов. Сходство экономических интересов в энергетической сфере и наметившаяся близость политических подходов в области обеспечения безопасности на Ближнем Востоке, в частности по урегулиро- ванию сирийского вопроса, гарантируют развитие внутрии межрегиональных отношений в духе сотрудничества и поиска взаимовыгодных решений. Основными механизмами достижения этих целей являются внешняя энергетическая политика государств и политический диалог между ними [Жизнин 2005]. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ВНЕШНЕЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ И САУДОВСКОЙ АРАВИИ Под внешней энергетической политикой понимается сфера деятельности любого государства в международных отношениях по защите и отстаиванию национальных интересов, обусловленных производством, транспортировкой и потреблением энергоресурсов. Заметим, что цели, задачи, приоритеты и направления внешней энергетической политики тесно связаны с внешней политикой, выступая составляющими последней [Жукова 2010]. Эта взаимосвязь определяется необходимостью развития как внутренней, так и смежной с другими странами инфраструктуры, логистики, инновационных отраслей экономики и человеческого потенциала с ориентацией на мировые рынки технологий и труда1. Особое значение имеют экологичность сектора, рациональное использование и сохранение ресурсов при одновременном обеспечении доступа к ним на региональном и мировом уровнях, что соответствует международным требованиям и стандартам - Целям устойчивого развития ООН2. В Энергетической стратегии России на период до 2030 г. подчеркивается, что Россия, являясь одним из крупнейших в мире производителей, экспортеров и потребителей энергоресурсов, будет в целях обеспечения справедливых цен на энергоресурсы активно вести диалог со странами, производящими и потребляющими энергоресурсы, участвуя в работе международных энергетических конференций. Речь идет о сотрудничестве с промышленно развитыми государствами, а также взаимодействии с ведущими странами - экспортерами нефти - как членами ОПЕК, так и независимыми3. В своей Энергетической концепции КСА во главу угла ставит задачу «обеспечить наличие достаточного количества сырой нефти на международном рынке, избегая при этом обвала цен и сохраняя единый уровень добычи сырья на своей территории»4. Своей основной задачей Эр-Рияд видит поддержание «разумного уровня цен в интересах производителей и потребителей нефти, особенно для экономик разви- вающихся стран»5. Основным механизмом достижения этой цели для КСА является установление тесных политических связей и экономического сотрудничества со странами - производителями и потребителями нефти как в двустороннем формате, так и на площадках международных форумов в рамках официальных визитов, торговли, инвестиций, обмена информацией и мнениями и координации политики [Bronson 2006: 189]. В Концепции подчеркивается исключительная роль ОПЕК, одним из основателей которой является Саудовская Аравия6. Россия стремится налаживать двусторонние отношения со странами - участницами ОПЕК. На начало 2014 г. Россия более тесно сотрудничала с Венесуэлой и Ираном, в то время как Саудовская Аравия, один из лидеров ОПЕК, является стратегическим партнером США [Jones 2010: 209]. До войны в Ираке 2003 г. Россия активно развивала энергетическое сотрудничество с Багдадом, а до начала событий «арабской весны» Москва также имела тесные партнерские отношения в энергетической сфере с Ливией и Алжиром [Хаджер 2015]. Один из ведущих арабских экспертов по России Нурхан аш-Шейх полагает, что на современном этапе развития международных отношений мы наблюдаем переход от однополярного мира под эгидой США к полицентричной системе, в которой Россия и ряд стран играют важную роль в мировой политике, уравновешивая друг друга и США7. Мустафа Махмуд Шахета, аналитик Арабского Демократического Центра стратегических, политических и экономических исследований, отмечает, что Россия, будучи постоянным членом Совета Безопасности ООН, пытается противостоять американской гегемонии на Ближнем Востоке. Вовлеченность в урегулирование региональных военных и политических кризисов связана с необходимостью гарантировать устои собственной государственности: Россия - страна со значительным мусульманским населением, окруженная центральноазиатскими республиками, в которых подавляющее большинство населения исповедует ислам, а в цивилизационно-культурном плане является частью мусульманской уммы [Савичева, Шаар 2014: 160]. Диалог с политическими элитами и контроль террористических угроз, исходящих из стран Ближнего Востока, гарантирует государственную и национальную безопасность России [Шахета 2017]. Саудовская Аравия является сильным региональным игроком, обладающим огромным политическим и экономическим влиянием в исламском и арабском мире. Отношения между двумя странами могут быть основаны на общих интересах в сфере обеспечения национальной и региональной безопасности, считает эксперт. При наличии политической воли КСА может сделать Россию своим стратегическим союзником, тем более в условиях, когда энергетическая безопасность стала актуальной темой на международной арене в контексте колоссального технического прогресса и глобализации [Примаков 2012: 302]. ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ДИАЛОГА РОССИИ И САУДОВСКОЙ АРАВИИ Основной особенностью энергетического диалога между Россией и КСА в 2010-2017 гг. можно назвать то, что он формируется в условиях непрекращающихся региональных конфликтов. При этом подходы сторон к оценке кризисов и способам их урегулирования в корне разнятся. В борьбе за региональное лидерство на Ближнем и Среднем Востоке Россия склонна отдавать предпочтение Ирану, поддерживая его ключевого союзника - Сирию. КСА, в свою очередь, утрачивает доверие и возлагает все меньше надежд на США, которые не оказывают однозначной поддержки в урегулировании сирийского кризиса по сценарию монархий Персидского залива. По словам Зухайра аль-Харси, члена комитета по международным делам Меджлиса аш-Шуры КСА, особое недовольство вызывает то, что администрация Б. Обамы не решила вопрос о применении Дамаском химического оружия. Второе серьезное основание для недовольства - это игнорирование действий Ирана в Ираке и Йемене [Саудовская Аравия... 2017]. Политическая «апатия» США контрастирует с активностью России. Это создает благоприятную почву для «переворота союзов», когда традиционные партнеры «первого порядка» могут уступить место в решении ряда вопросов (новые технологии в сфере добычи и переработки энергоресурсов, инвестиции, военно-техническое сотрудничество) партнерам «второго порядка» [Нефть... 2017]. Это является еще одной особенностью политического диалога между Россией и КСА в области энергетики - он проходит в условиях «переворота союзов». Как отмечает Зухайр аль-Харси, «сегодня правила игры изменились, политика больше не является игрой с нулевой суммой, когда победитель получает все, а проигравший - ничего. Надо уметь сотрудничать со всеми странами, а если говорить о России как о великой державе, как можно не сотрудничать с ней?» [Саудовская Аравия... 2017]. КСА приняло новую стратегию - «не класть все яйца в одну корзину» и начать сотрудничать с Россией, тем более что для этого есть общая площадка - энергетическая сфера. Маджид Абдель Азиз Аль Турки, главный специалист по России и СНГ Министерства иностранных дел КСА, заявил: «Региональная ситуация на Ближнем Востоке привела к такому положению вещей, когда нельзя воспринимать Россию иначе, как великую державу. Россия может стать партнером КСА, при этом сотрудничать и со стратегическим союзником Королевства - США»8. Таким образом, политик разделил союзников на стратегических и тех «союзников», с которыми нельзя не договариваться в силу их возрастающей значимости в урегулировании кризисов в регионе. В двусторонних отношениях между Москвой и Эр-Риядом всегда было много спорных моментов. Как отмечают эксперты Центра политических и стратегических исследований «Равабет», Москва выражала недовольство Соединенными Штатами и Саудовской Аравией, которые якобы имели сговор против России в 2014 г., когда цены на нефть пошли вниз. Эр-Рияд отрицал сговор и объяснял свою политику экономическими интересами нефтяных стран. Однако существует куда более серьезное противоречие и касается оно отношения к сирийской проблеме. Москва оказывает финансовую, военную и политическую помощь режиму Башара Асада, а КСА выступает за уход нынешнего лидера с поста президента при любых обстоятельствах [Саудовская Аравия... 2017]. КСА и монархии Персидского залива активно поддерживают различные политические и военные сирийские группировки, настроенные оппозиционно по отношению к действующему режиму. Арабские монархии резко осудили вмешательство ВКС России в сирийский конфликт в сентябре 2015 г. [Мануков 2015]. А в декабре 2015 г. по итогам объединительной конференции в Эр-Рияде сирийская оппозиция создала Высший комитет по переговорам9. Такая жесткая позиция объясняется борьбой за региональное политическое лидерство между КСА и Ираном. Нестабильность внутриполитической ситуации и как результат - приход к власти более лояльно настроенных по отношению к КСА сил в Сирии укрепили бы положение Эр-Рияда в качестве регионального лидера. Однако, по мнению экспертов Центра восточных исследований Дубая, нельзя сбрасывать со счетов изменившуюся в 2015-2017 гг. геополитическую обстановку: усиливающееся после снятия санкций с Ирана соперничество между ЭрРиядом и Тегераном, заключительный этап сирийской войны, жестокость йеменской войны, снижение уровня вовлеченности Вашингтона в урегулирование кризисов на Ближнем Востоке (вывод войск из Ирака, отсутствие внятных действий после применения химического оружия в Сирии) [Нефть... 2017]. Все эти факторы создают новую атмосферу для координации позиций КСА и России. Важно подчеркнуть, что Россия заняла несколько неожиданную для КСА позицию в отношении войны в Йемене. В связи с этим нам представляется важным отметить то, что в политическом взаимодействии России и Саудовской Аравии наметились поиск компромиссов и готовность идти на уступки в принципиальных вопросах. Как отмечают в Центре политических и стратегических исследований «Равабет», в апреле 2015 г. в Совете Безопасности ООН Россия не использовала право вето в отношении резолюции 2216, хотя это противоречило интересам Ирана. Таким образом, можно предположить, что Россия воздержалась именно с целью не обострять отношения с монархиями Персидского залива в кризисный момент существенного падения цен на нефть и в силу невозможности в одиночку повлиять на эту ситуацию без сотрудничества со странами ОПЕК и КСА как лидером данной организации [Саудовская Аравия... 2017]. Особую роль в укреплении дружественных отношений сыграла встреча короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель Азиза Аль Сауда с президентом России В.В. Путиным 5 октября 2017 г. в Москве. Политическим успехом переговоров можно считать позитивную оценку королем Сальманом бен Абдель Азизом усилий, которые предпринимаются по сирийскому урегулированию в рамках Астанинского формата. Лидеры России и КСА поддержали проводимую по линии министерств энергетики работу в рамках формата «ОПЕК+». В терминологии обеих стран борьба с терроризмом подразумевает «решительное противодействие экстремистской идеологии». В частности, особый акцент был сделан на ситуации в Сирии, Ираке, Ливии, Йемене, в регионе Персидского залива и палестиноизраильском урегулировании. Принципиально важно, что лидеры обеих стран проявили полное понимание необходимости уважительного диалога между всеми заинтересованными сторонами для решения указанных и других проблем. Они подчеркнули необходимость скорейшего преодоления кризисных ситуаций мирными политическими средствами на основе широкого национального диалога в каждом конкретном конфликте10. Впервые это прозвучало на таком высоком уровне именно во время визита короля КСА в Москву [Young 2017]. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ДИАЛОГА РОССИИ И САУДОВСКОЙ АРАВИИ Ключевой особенностью диалога России и КСА является использование энергетики в качестве универсальной площадки для поиска взаимовыгодных решений по разным вопросам. А.Ф. аль-Хаджи, специалист по энергетике, фокусирующий внимание на перспективах рынка нефти и газа, энергетической геополитике, энергетической безопасности и влиянии технологий на предложение и спрос на энергию, выделяет несколько факторов. Во-первых, нефть является неотъемлемой частью политики России и КСА. Во-вторых, границы между экономической и политической сферами крайне размыты. Поэтому практически невозможно интерпретировать реальные причины, которые стоят за конкретными решениями отдельных государств, особенно когда государства ведут скрытую нефтяную политику [Аль-Хаджи 2017]. Так, по мнению аналитика, соперничество между Россией и КСА носит исключительно экономической характер. Национальная саудовская компания «Сауди Арамко» приняла стратегическое решение сделать акцент на поставки энергоресурсов в страны АТР: экспортировать нефть в Китай и азиатские страны. Но после присоединения Крыма к России США и европейские страны наложили санкции на Российскую Федерацию. В результате Пекин воспользовался ситуацией и убедил Москву экспортировать нефть в Китай [АльХаджи 2017]. Политический диалог Китая с каждым из поставщиков имеет ряд особенностей и обусловлен интересом КНР к совместным сырьевым и инфраструктурным проектам [Ильминская 2015]. Однако наиболее привлекательными для Пекина выглядят перспективы сотрудничества с Россией в вопросах обеспечения энергетической, экономической и военной безопасности как в двустороннем формате, так и в рамках ШОС. Таким образом, присутствие российских нефтяных компаний на рынке Китая угрожает стратегии «Сауди Арамко» в долгосрочной перспективе. Россия также начала экспортировать нефтепродукты в Индию и Индонезию - рынки, имеющие стратегическое значение для «Сауди Арамко» [Аль-Хаджи 2017]. Россия всегда обозначала свою готовность к сотрудничеству со странами ОПЕК в целях стабилизации цен на нефть. Однако в интересах Москвы - поддерживать как можно более высокую цену на энергоносители. На КСА приходится около трети добычи ОПЕК - 9,7 млн бар. в сутки. По расчетам Саудовской Аравии, низкие цены на нефть сдержат инвестиции в добычу, в частности, на сланцевых месторождениях США. Вследствие этого цены на нефть смогут вырасти, поскольку альтернативные источники энергии не смогут составить ценовую конкуренцию нефти ввиду их высокой себестоимости. Эксперты Центра восточных исследований Дубая отмечают, что Россия и КСА обеспечивали более 21% от мирового потребления нефти в 2016 г. И в планы государств входит диверсификация экономики и поиск новых стратегических партнеров в энергетической сфере. Непосредственное участие в этом должны принять «Роснефть» со стороны России и одна из наиболее влиятельных нефтяных компаний в мире «Сауди Арамко» - со стороны КСА. Государство владеет более 50% акций ПАО «НК „Роснефть“» через АО «РОСНЕФТЕГАЗ»11, КСА контролирует 100% компании «Сауди Арамко». Таким образом, достаточно политического решения для того, чтобы компании снизили или увеличили добычу нефти вне зависимости от рыночных условий. Также на эти компании возлагается задача технологического усовершенствования добычи и транспортировки энергоресурсов, подготовки высококвалифицированных кадров в процессе взаимодействия друг с другом [Центр восточных исследований Дубая 2017]. Поворотным моментом во внешней энергетической политике обеих стран, по мнению ряда экспертов, стало подписание 5 сентября 2016 г. в китайском городе Ханчжоу во время саммита G-20 совместного заявления России и КСА по стабилизации рынка нефти12. Иракский исследователь, специализирующийся в вопросах энергетики, Валид Хури назвал это заявление «отправной точкой» для начала совместных действий двух крупнейших производителей нефти13. Основной угрозой стабильности на нефтяном рынке в долгосрочной перспективе как для производителей, так и для потребителей министр энергетики, про- мышленности и минеральных ресурсов Саудовской Аравии Халед бен Абдель Азиз аль-Фалех и министр энергетики России А.В. Новак назвали значительное сокращение по всему миру капитальных расходов на нефтедобычу и массовую отмену и перенос на более поздний срок инвестиционных проектов14. Министры договорились продолжить консультации и создать совместную мониторинговую рабочую группу для отслеживания фундаментальных показателей рынка нефти и выработки рекомендаций по мерам и совместным действиям для обеспечения стабильности и предсказуемости рынка. Следует отметить, что рынок отреагировал на заявление незамедлительно. В сентябре цены на нефть постепенно начали расти в силу увеличивающегося спроса на энергоносители перед зимними месяцами. На фоне политического заявления России и Саудовской Аравии 5 сентября 2016 г. стоимость фьючерса на нефть марки «Брент» с поставкой в ноябре 2016 г. на бирже «АйСиИ» в Лондоне одномоментно поднялась на 5,4% - до 49,15 дол. США за баррель. Однако позже ситуация стабилизировалась, цена опустилась до 48,57 дол. США за баррель15. В конце декабря 2016 г. произошел очередной скачок цены на 12,71% по отношению к ноябрю, стоимость барреля нефти марки «Брент Круд» составила 54,06 дол. США. В январе-феврале цена колебалась от 52,61 до 54,45 дол. США16. Ключевыми факторами роста цен вновь стали сезонный спрос на энергоносители и решение нефтедобывающих стран в формате «ОПЕК+» о сокращении добычи. Хотя в тексте заявления говорится о рекомендательном характере предлагаемых мониторинговой группой мер, а сама она рассматривается исключительно как консультативный механизм, Валид Хури считает, что сам факт согласования этого документа - серьезное заявление для других участников рынка. КСА и Россия не только совместно выступили с инициативой, но и открыто призвали другие страны - производители «черного золота» выполнять свои обязательства по сокращению добычи17. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ РОССИИ И САУДОВСКОЙ АРАВИИ В ФОРМАТЕ «ОПЕК+» 28 сентября 2016 г. на встрече в Алжире страны ОПЕК достигли соглашения о снижении объема добычи нефти с 33,24 млн бар. в сутки до 32,5-33 млн бар.18 Важно отметить, что в отличие от переговорного процесса в Дохе в апреле 2016 г., когда страны - члены ОПЕК не смогли прийти к консенсусу, в Алжире удалось достичь соглашения. Это произошло, в том числе, благодаря достаточно гибкому совместному заявлению России и КСА в Ханчжоу. Однако, несмотря на этот успех, изначально Россия была настроена настороженно и принимать собственное решение о присоединении к соглашению намеревалась только после того, как страны - члены ОПЕК придут к согласию внутри организации19. Необходимо обратить внимание и на особенности диалога между Москвой и Эр-Риядом в формате «ОПЕК+». Во-первых, процесс выработки решения по снижению уровня добычи нефти проходил на фоне неформальных консультаций России с представителями стран - членов ОПЕК в ходе министерской встречи Форума стран - экспортеров газа (ФСЭГ) в Катаре 17-18 ноября 2016 г. Это свидетельствует о том, что политики и эксперты не могли не принимать во внимание ситуацию по разработке и транспортировке сланцевого газа. Опасения КСА по поводу увеличения объемов добычи в США сланцевого газа во многом осложняли выработку совместного решения [Лебедева 2016: 127]. Во-вторых, важно отметить, что Королевство Саудовская Аравия вынуждено сократить добычу нефти больше остальных стран-участниц. Нестабильность политической и экономической ситуации в Ливии и Нигерии делает эти страны особенно зависимыми от продажи энергоресурсов, поэтому на министерской встрече в преддверии саммита 30 ноября 2016 г. было принято решение о предоставлении им и Ирану особых условий. Ливия заявляла о том, что не вышла на довоенный уровень добычи нефти, а Иран - на досанкционный. Следовательно, от КСА потребовалась особая политическая воля для того, чтобы пересмотреть свои подходы и взять на себя ответственность и расходы за другие страны региона, что соответствует Энергетической концепции Королевства [Каздагли 2017: 60]. Однако это решение было продиктовано экономической целесообразностью: прогнозировался рост цен на нефть с учетом сокращения предложения на рынке [Арафа 2014: 274]. В-третьих, среди стран - членов ОПЕК росло недоверие к России по вопросу сокращения добычи нефти. В октябре 2016 г. в России был достигнут максимум добычи сырой нефти с учетом газового конденсата - 47,493 млн т20. Сомнения развеяли президент России В.В. Путин и министр энергетики А.В. Новак. По словам последнего, Россия вела переговоры о «сокращении добычи на действующих месторождениях»21. Этот аспект также следует рассматривать сквозь призму экономических интересов страны. Москве необходимо согласовать графики сокращения добычи с нефтяными компаниями, многие из которых не являются полностью государственными. Важно понимать, что в отличие от нефтяного сектора ближневосточных стран в России невозможно прекратить, а затем начать разработку энергоресурсов по техническим причинам. Большинство месторождений находится в Сибири, в условиях низких температур, и в случае остановки добычи они замерзнут, а сохранение инфраструктуры станет нерентабельным. В силу климатических особенностей транспортировка нефти также более трудоемкая и затратная. Поэтому Россия не может принимать подобные решения, не удостоверившись в том, что страны - члены ОПЕК согласовали свои позиции и перешли к непосредственному выполнению взятых обязательств. Во время саммита ОПЕК 30 ноября 2016 г. в Вене страны - члены организации приняли решение о сокращении добычи нефти на 1,2 млн баррелей в сутки. Страны, не входящие в ОПЕК, должны были сократить добычу нефти на 600 тыс. бар. в сутки. Стоимость февральских фьючерсов на нефть марки «Брент» поднялась на 7,5% - до 50,87 дол. США за баррель22. На заседании министров в формате «ОПЕК+» 25 мая 2017 г. в Вене участники договорились продлить свои обязательства по сокращению добычи нефти, действующие с 1 января 2017 г., еще на 9 месяцев, начиная с 1 июля 2017 г. Это соглашение должно было действовать до 31 марта 2018 г. Второе заседание на уровне министров проходило под председательством главы Министерства энергетики, промышленности и минеральных ресурсов Саудовской Аравии Х. аль-Фалиха и министра энергетики России А.В. Новака, на котором две страны вновь выступили единым фронтом. В конце ноября 2017 г. на полях саммита в формате «ОПЕК+» страны-экспортеры договорились о пролонгации соглашения о заморозке добычи нефти вплоть до января 2019 г. На фоне сезонной волатильности цены в конце января 2018 г. стоимость барреля «Брент Круд» составила 66,14 дол. США. Таким образом, цена достигла максимального значения с мая 2015 г.23 Важную роль в процессе консолидации позиций ключевых стран - экспортеров нефти сыграли уже упомянутые выше переговоры короля Сальмана бен Абдель Азиза Аль Сауда с президентом В.В. Путиным, прошедшие 5 октября 2017 г. в Москве. Основной акцент был сделан на экономическом взаимодействии двух стран - интенсивном развитии сотрудничества между Российским фондом прямых инвестиций и Публичным инвестиционным фондом КСА24. В рамках инвестиционного форума было подписано пять меморандумов о взаимопонимании «Сауди Арамко» с крупнейшими российскими энергетическими компаниями25, а также семь соглашений между частными компаниями в дополнение к предоставлению лицензий трем российским компаниям на осуществление деятельности на территории Королевства. По предварительному соглашению между «Сауди Арамко» и «Сибур» (Российская нефтехимическая компания), планируется строительство нефтехимического завода в Саудовской Аравии стоимостью 1,1 млрд дол. США26. Для России и Саудовской Аравии важно диверсифицировать свою экономику, в том числе с учетом того, что электрические автомобили могут в ближайшие 25 лет потеснить бензиновые, что напрямую скажется на потреблении нефти. Развитие энергосберегающих технологий и необходимость обеспечения экологичности добычи энергоресурсов также подталкивают страны к научно-техническому сотрудничеству. *** Политический диалог между Москвой и Эр-Риядом в энергетической сфере в 2010-2017 гг. во многом отражает трансформацию, происшедшую за этот период как в региональной системе международных отношений в пространстве Ближнего и Среднего Востока, так и в мировой экономике [Савичева 2014]. На современном этапе в условиях многочисленных конфликтов и противоречий, если проигрывает один, то гораздо меньше выгоды получают все остальные. Необходимость гарантировать поставки энергоресурсов и обеспечивать доступ к ним стран-импортеров, развитие экономики стран за счет диверсификации и получения доступа к новым технологиям не только является базой для развития сотрудничества двух крупнейших производителей в мире - России и Саудовской Аравии, но также становится экономическим базисом для урегулирования политических противоречий в регионе Ближнего Востока.

Mohamed Abdu Hassan Ahmed

RUDN University (Peoples’ Friendship University of Russia)

Author for correspondence.
Email: mido_pharon@mail.ru

postgraduate student of the Department of Theory and History of International Relations of Peoples’ Friendship University of Russia (RUDN University)

  • Arafa, Khadija (2014). Energy security and its strategic implications. Riyadh: Naif University for Security Studies. (In Arab.).
  • Bronson, R. (2006). Thicker than Oil: America's Uneasy Partnership with Saudi Arabia. New York: Oxford University Press.
  • El Hadji, A.F. (n/a). Oil between KSA, RF and Iran. URL: https://www.anasalhajji.com/about-dranas-alhajji (accessed: 15.10.2017). (In Arab.).
  • Hadjer, М. (2016). Energy Security: Relations between Russia and Europe (2000—2015). URL: http://democraticac.de/?p=34018 (accessed: 15.10.2017). (In Arab.).
  • Ilminskaya, M. F. (2015). The Persian Gulf Region as a Field of China’s Geopolitical Interests. Vestnik RUDN. International Relations, (1), 152—161. (In Russ.).
  • Jones, T.C. (2010). Desert Kingdom: How Oil and Water Forged Modern Saudi Arabia. Cambridge, MA: Harvard University Press.
  • Kazdagli, N. (2017). Relation between Russia and the countries of North Africa. The Russian-Arab Business Council // Vestnik Voronezh State University, 1, 58—62. (In Russ.).
  • Lebedeva, M.M. (2016). System of political organization of the world: ‘Perfect Storm’. Vestnik MGIMO-University, 2 (47), 125—133. (In Russ.).
  • Manukov, S. (2015). The Monarchies of the Persian Gulf preparing response to Russian activity in Syria. Expert Online. URL: http://expert.ru/2015/10/5/monarhii-persidskogo-zaliva-gotovyatotvet-na-dejstviya-rossii-v-sirii/ (accessed: 17.11.2017). (In Russ.).
  • Oil opens a new page in relations between Russia and Saudi Arabia. Orient Research Center Dubai. URL: http://www.orientresearchcentre.com/ﺕﺎﻗﻼﻌﻟﺍ-ﺔﻳﺩﻮﻌﺴﻟﺍ-ﺔﻴﺳﻭﺮﻟﺍ-ﻂﻔﻨﻟﺍ-ﺢﺘﻔﻳ/ (accessed: 10.11.2017). (In Arab.).
  • Primakov, E.M. (2012). Confidential: The Middle East on stage and behind the scene. Moscow: Rossiyskaya Gazeta. (In Russ.).
  • Saudi Arabia — Russian Federation: disagreements in the relationship. Center for Political and Strategic Studies 'Rawabet'. URL: http://rawabetcenter.com/archives/22155/amp (accessed: 15.10.17). (In Arab.).
  • Savicheva, E.M. (2014). On Geopolitical Situation in the Middle East: Interaction between Regional and Global Trends. Vestnik RUDN. International Relations, (3), 14—21.
  • Savicheva, E.M. & Shaar, M.O. (2014). Relations of the Arab Gulf countries with Central Asian states of CIS. Vestnik RUDN. International Relations, (4), 160—168. (In Russ.).
  • Shehata, M.M. Russia's foreign policy towards Saudi Arabia after 2011. Democratic Arab Center for strategic, political and economic studies. URL: http://democraticac.de/?p=48025 (In Arab.). (accessed: 16.10.2017).
  • Young, M. (2017). What Did King Salman’s Visit to Russia Say about U.S.-Saudi Relations? URL: http://carnegie-mec.org/diwan/73334 (accessed: 16.10.2017).
  • Zhiznin, S. (2005). Energy Diplomacy of Russia: economics, politics, practice. Moscow: Ist Bruk. (In Russ.).
  • Zhukova, I.S. (2010). Energy diplomacy and geopolitics, as part of international energy law. Vestnik of Orenburg State University, 3 (109), 52—54. (In Russ.).

Views

Abstract - 131

PDF (Russian) - 74

PlumX


Copyright (c) 2018 Ahmed M.H.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.