Studies of international organizations in the Russian Federation. Interview with Doctor of political sciences, Professor, Director of the Center for International Institutions Research (CIIR) of RANEPA M.V. Larionova

Cover Page

Abstract


Marina V. Larionova is a leading Russian expert in studying international institutions. In 2007 she defended her doctoral thesis on the theme: “Creating a common educational space in conditions of the development of integration processes in the European Union” at the Peoples’ Friendship University of Russia. In the period from 2002 to 2009 Marina Vladimirovna held the position of Vice-Rector of the National Research University “Higher School of Economics”, and now she is currently a professor at the Department of World Economy of the Faculty of World Economy and World Politics at HSE. Also in 2005-2016 she headed the Institute of International Organizations and International Cooperation of this University. Since 2014 Marina Vladimirovna is the Managing Director and Vice President for International Cooperation of the Russian Union of Industrialists and Entrepreneurs. Since 2015 she also heads the Center for International Institutions Research (CIIR) in RANEPA. M.V. Larionova has more than 70 scientific publications, is member of the Political Science Academy, University Association for Contemporary European Studies (UACES) and the president of the Association of Experts in the field of international development assistance. Marina Vladimirovna is also the chief editor of the scientific journal the International Organisations Research Journal (IORJ), a member of the editorial board of the Vestnik RUDN. International relations and a member of the editorial board of Global Summitry Journal - GSJ. In the interview, M.V. Larionova speaks about studies of international institutions (organizations) both in Russia and in the world, describes main schools and research methodology.


Full Text

- Как представляется, в советский период существовала определенная лакуна в комплексном исследовании деятельности международных организаций. Насколько я помню, такими вопросами занимался, пожалуй, только Г.И. Мороз (зять И.В. Сталина, первый муж С.И. Аллилуевой. - Прим. ред.). Как вы думаете, с чем это связано? Сохраняется ли данная лакуна в российских исследованиях международных организаций? - Мне кажется, что это в общем не удивительно и связано с несколькими моментами: во-первых, конечно, в советское время и страна, и исследования, соответственно, развивались в русле идеологии марксизма-ленинизма, а также реализма как основной парадигмы исследовательской деятельности, поэтому государство рассматривалось в качестве центрального актора международных отношений. Во-вторых, становление исследований международных организаций связано с созданием и развитием самих институтов, особенно в послевоенный период после 1945 г. Это наглядно видно на примере первого научного международного журнала «International Organization», издаваемого Cambridge University Press, и собравшего лучшие умы XX в. Первый выпуск, изданный в феврале 1947 г., был посвящен ООН, ее главным органам и специализированным учреждениям. Далее интерес к исследованиям подпитывался процессами, которые происходили в мире с точки зрения международных организаций. Журнал ИМЭМО АН СССР (РАН) «Мировая экономика и международные отношения» был основан только в 1957 г., и он не был посвящен исследованиям в области международных организаций. Его центральной исследовательской тематикой стали мирохозяйственные связи и экономика, политика конкретных стран и регионов. Кроме того, существовал некоторый отрыв нашей школы от зарубежных школ, развивавшихся в либеральной и функциональной аналитической парадигмах. Еще в 1943 г. Дэвид Митрани написал исторически значимую работу «A Working Peace System», в которой впервые был обоснован функциональный подход к анализу, созданию и деятельности международных организаций [Mitrany 1943]. Анализируя развитие интеграционных процессов, наблюдая за созданием Европейских сообществ, исследователи искали причины, пытались понять условия интеграции. Эрнст Б. Хаас в 1958 г. выпустил книгу «Единство Европы. Политические, социальные и экономические силы», посвященную периоду 1951-1957 гг., времени становления ЕС [Haas 1958]. Карл Дейч, опубликовавший в 1957 г. книгу «Political Community and the North Atlantic Area: International Organization in the Light of Historical Experience», стал основателем транзакционализма (transactionalism) [Deutsch 1957]. Таким образом, мне кажется, существует четыре основные причины лакуны в комплексном исследовании деятельности международных организаций в советский период: идеологический прагматизм, приверженность реализму, некоторая наша оторванность от зарубежной науки и то, что, может быть, мы в большей степени исследовали отношения и интересы государств и в меньшей степени следили за созданием новых институтов, таких как ЕС и других региональных объединений. Однако к 1980-м гг., когда большое количество новых институтов и организаций было создано, внимание отечественной науки в большей степени стали привлекать международные организации, хотя и в этот период государства в наших исследованиях оставались центральными акторами. - Я регулярно читаю журнал «Вестник международных организаций», главным редактором которого вы являетесь. Обращает внимание больший фокус журнала на деятельности новых форматов клубной дипломатии - «Группа двадцати», БРИКС, по сравнению с традиционными международными организациями, в первую очередь системы ООН. Возглавляемый вами в РАНХиГС ЦИМИ изучает (как следует из названия) не международные организации, а институты. С чем это связано? Вы считаете, что деятельность новых институтов играет большую роль в механизмах глобального управления? Насколько распространенной является тенденция перехода от исследования многосторонней дипломатии в сторону глобального управления? - Действительно значительное количество публикаций «Вестника международных организаций» посвящено клубной дипломатии. Наверное, это связано с тем, что период становления журнала пришелся на 2004-2005 гг., и если мы вспомним, то именно в 2006 г. Россия впервые принимала саммит «Группы восьми». С конца 1990-х наша страна активно участвовала в работе «Группы двадцати» (G20), тогда еще на уровне министров финансов, в АТЭС, и уже можно было анализировать этот опыт. То есть объективные мировые процессы, в которых принимала участие Россия, а также потребности внешней политики страны определяли интерес исследователей к изучению клубных институтов. Затем появился БРИК (позже БРИКС), и так же, как и в прошлом веке, исследователи шли вслед за предметом своего исследования, аналогично происходит и сейчас. Появляются новые институты, требуется их объективный анализ. Особенно это касается БРИКС, в адрес которого звучит много критики со стороны наших политических оппонентов. БРИКС - это институт, объединяющий развивающиеся страны - партнеры России, с которыми мы часто вступаем в коалиции в рамках других как формальных, так и неформальных институтов. Подвергается сомнению эффективность, цели и принципы объединения и, безусловно, правильным ответом на эти замечания является изучение деятельности БРИКС с возможностью показать реальные результаты работы объединения. Мы считаем важным анализ решений, которые принимаются странами-членами, их исполнения, и того, каким образом это влияет на политику самих государств-участников и, в целом, на экономику и геополитические условия в мире. Данные работы востребованы как среди российских ученых, так и в среде зарубежных исследователей. Однако «Вестник международных организаций» не меньше внимания уделяет публикациям исследований традиционных институтов. Что касается Центра исследований международных институтов (ЦИМИ), мы изучаем не только формализованные международные организации, а институты. Институты - более широкий термин, он включает и клубные объединения, и форумы, и разные механизмы, то, что называют за рубежом «regimes and settings», многосторонние режимы, площадки. Поэтому мы хотели назвать центр более широко, чтобы отразить именно всю совокупность механизмов и участников системы международных отношений. Мы изучаем международные организации, так, один из наших проектов - это исследование вызовов, с которыми сталкивается ООН. Исследование направлено на то, чтобы выработать предложения для органов власти Российской Федерации для повышения эффективности ООН и нашего участия в организации[195]. - Деятельность международных организаций - это комплексный феномен. Проводятся ли междисциплинарные исследования международных организаций? Какие методы используются в анализе деятельности международных организаций за рубежом и в РФ? - Международные организации - комплексный феномен, и исследовать его возможно именно междисциплинарными методами. То, что называется глобальным управлением, является новым направлением, которое аккумулировало в себе и исторический подход, и инструменты политических наук и международных отношений, в рамках которого сосуществуют самые разные школы: реалисты, неореалисты, конструктивисты, институционалисты, сторонники теории рационального выбора и т.д. Многие исследователи используют в своем анализе и работах целый ряд методов и методик. Например, Кемаль Дервис, вице-президент и директор программы «Глобальная экономика и развитие» в Брукингском институте, который является экономистом, применяет совершенно разный инструментарий в исследованиях новых вызовов. Это наглядно демонстрируют его эссе в опубликованной в 2016 г. книге «Reflections on Progress: Essays on the Global Political Economy» [Dervis 2016]. Джон Киртон, который работает в Университете Торонто, тоже проводит исследования проблем глобального управления, используя методы системного анализа. Роберт Патнэм, который является представителем гарвардской политологической школы, применяет методы сравнительного анализа, системные методы. Анализируя «Группу семи», Патнэм создал модель двухуровневой игры. Его статья «Дипломатия и внутренняя политика: логика двухуровневой игры», которая вышла в 1988 г., подтолкнула развитие исследований международных переговоров как взаимосвязанных процессов, протекающих на международном и национальном уровне [Putnam 1988]. В России есть люди, которые критикуют национальные исследования, говорят о том, что исследователи любят заимствования, и о том, что собственных школ у нас нет или они не состоялись. На самом деле, я считаю, что у нас есть знаковые фигуры: школа МГИМО под руководством А.В. Торкунова; школа, которая находится в стадии становления в Высшей школе экономики под руководством С.А. Караганова; есть ряд выдающихся исследователей, например, М.М. Лебедева, которая специализируется на международных отношениях, мировой политике, и М.Л. Энтин, который является выдающимся ученым в области международного, европейского права. Стоит отметить Институт Европы РАН и известного российского экономиста, специалиста по европейской интеграции Ю.А. Борко, к которому прислушиваются в ЕС, а его труды в области европейских интеграционных процессов являются фундаментом в исследовании международных организаций. Примечательно, что в работе он использует не только экономические, математические методы, но и инструментарий политических наук. - Как вы считаете, можно ли отнести к успешным многочисленные миротворческие операции под эгидой ООН и других институтов? В решении каких глобальных проблем современности хорошо себя зарекомендовал формат многосторонних организаций? - Конечно, в наших текущих условиях нельзя сказать, что они однозначно успешны. Но не хотелось бы присоединяться к многочисленным критикам миротворческих операций ООН. Во-первых, альтернативы миротворчеству нет, и это - ключевая функция ООН. Во-вторых, есть объективные проблемы, например, проблема недофинансирования этих операций носит системный характер. Со стороны РФ не так много миротворческих ресурсов выделяется. Индия, наш партнер по БРИКС, значительно больше направляет ресурсов на миротворческие операции в виде военных контингентов. В настоящее время миротворческая деятельность требует переоценки, новых подходов, и, в общем, хочется надеяться на то, что с приходом нового Генерального секретаря ООН начнется процесс переосмысления имеющихся трудностей, и реальных действий. Что касается региональных миротворческих организаций, то они нужны, но их деятельность должна осуществляться по мандату ООН в рамках международного права. Это и в интересах РФ, так как если мы признаем неэффективность универсальной организации ООН как факт, и начнем развивать региональные миротворческие институты, то есть риск, что это будет использовано не в интересах миротворчества, а в целях реализации локальных или региональных приоритетов других государств. Сейчас много критики звучит в отношении ООН, однако мы не видим альтернативы. Данная организация с точки зрения возможности решения сложных, многосторонних проблем вместе с сетью специализированных институтов, которые нуждаются в укреплении, является уникальным инструментом. В качестве примера достаточно привести Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ). Мы слышим много критики в адрес ВОЗ, однако, когда возрастают угрозы пандемии, проблемы разрешаются только объединением усилий на национальном уровне, новых возникающих организаций, форумов, механизмов и ВОЗ. В частности, БРИКС активно развивает сотрудничество по направлению здравоохранения, но это инклюзивное сотрудничество с участием ВОЗ. На нее опирается та же «Группа двадцати», пытаясь сделать все возможное для сдерживания и ликвидации таких пандемий, как вспышки лихорадки Эбола, и вырабатывать общие подходы в борьбе с устойчивостью микробов к антибиотикам. - Есть понимание того, что многосторонность и многополярность - это не синонимы. Какие международные организации, на ваш взгляд, сегодня имеют действительно демократические процедуры принятия решений, а для каких характерна однополярность? Как представитель РУДН, не могу не задать вопрос о роли развивающихся стран в международных организациях. - Как мне кажется, процедура принятия решений в рамках ключевых международных организаций является демократической. Ни в одной из них нет однополярности, хотя не обходится и без перекосов, которые требуют изменений и пересмотра ряда положений процедуры. К примеру, МВФ и ВБ, которые должны содействовать международной финансовой стабильности и сотрудничеству в валютно-финансовой сфере. Пока наибольшая квота в фонде в размере 17,08% принадлежит Соединенным Штатам Америки. Это дает им возможность блокировать неугодные решения, так как решения в фонде принимаются при поддержке не менее 85% голосов. Индия, Китай догнали США по экономическим показателям, и существует проблема в отношении пересмотра формулы расчета доли голосов, чтобы более адекватно отражать меняющуюся степень влияния развивающихся государств - членов МВФ на мировую экономику, т.е. назрела реформа. Данная проблема активно обсуждается в формате «двадцатки» и БРИКС, вопрос чувствительный, поскольку затрагивает интересы групп стран и ряда государств в отдельности.

About the authors

S A Bokeriya

Author for correspondence.
Email: bokeriya_sa@rudn.university

References

  1. Dervis, K. (2016). Reflections on Progress: Essays on the Global Political Economy. Brookings Institution Press.
  2. Deutsch, K. W. (1957). Political Community and the North Atlantic Area: International Organization in the Light of Historical Experience. Princeton University Press.
  3. Haas, E. B. (1958). The uniting of Europe: political, social, and economic forces, 1950—1957. Stanford University Press.
  4. Larionova, M. V. (2015). South Africa’s BRICS Presidency: Regional Power at the Helm of a Global Governance Forum. Vestnik RUDN. International Relations, (1), 125—134. (In Russ.).
  5. Larionova, M. V., & Shelepov, A. V. (2016). Potential role of the NDB and AIIB in the global financial system. Vestnik RUDN. International Relations, 16 (4), 700—716. doi: 10.22363/2313-0660-2016-16-4-700-716.
  6. Mitrany, D. (1943). A Working Peace System. Royal Institute of International Affairs.
  7. Putnam, R. D. (1988). Diplomacy and Domestic Politics: The Logic of Two-Level Games. International Organization, 42 (3), 427—460.
  8. Safonkina, E. A. (2017). Asia-Pacific Economic Cooperation (APEC): Models of Engagement with International Institutions in the Process of Regional Governance. Vestnik RUDN. International Relations, 17 (1), 122—136. doi: 10.22363/2313-0660-2017-17-1-122-136. (In Russ.).

Statistics

Views

Abstract - 1150

PDF (Russian) - 240

Cited-By


PlumX

Dimensions


Copyright (c) 2017 Bokeriya S.A.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies