Буддийские памятники Орхоно-Туульского региона

Полный текст

Введение Культурный ландшафт долины реки Орхон представляет собой комплекс археологических объектов, иллюстрирующих этноконфессиональную динамику кочевых народов, проживавших на территории Монголии в VIII-XVII вв. В нашем исследовании изучены материалы, связанные с руинами столицы уйгурского каганата Ордубалык (Хар Балгас), киданьских городищ Хар Бухын Балгас и Чин-Толгой, расположенных вдоль р. Туул в аймаке Булган Монголии. Выбор городищ обусловлен тем, что данные памятники относятся к периоду, когда на ограниченном пространстве степи одна за другой существовали три культуры: уйгурская, киданьская и монгольская. Исследованные объекты также являются одними из наиболее исторически значимых памятников Орхоно-Туульского региона, так как они отражают локальные особенности развития кочевых народов центральной Монголии. Ордубалык, основанный около 715 г. уйгурским ханом Пейло, сохранился лишь в виде руин жилых кварталов. При киданях, стремившихся защитить границы и контролировать соседние кочевые племена, в долинах рек Туул и Керулен были построены крепости, такие как Хар Бухын Балгас и Чин-Толгой. В XVII в. на месте Хар Бухын Балгаса возведен буддийский монастырь, стены которого сохранились до наших дней. Ордубалык (Хар Балгас) Городище Хар Балгас - столица Уйгурского каганата в VIII-IX вв. , называвшаяся также Ордубалык (Столичный город) или Балыклык, расположено на левом берегу р. Орхон. Таким Хар Балгас увидел член Орхонской экспедиции В.В. Радлов в 1892 г.: «В каких-нибудь 10 км к югу от угэй-нурского моста на левом берегу р. Орхон высятся величественные развалины Хара-балгаса (Черного города) - остатки крепости и обширных городских кварталов Орду-Балыка, столицы могущественного уйгурского ханства, подчинившего всю Центральную Азию в VIII-IX вв. До сих пор видны следы непоправимых разрушений, нанесенных этому огромному городу и его цветущим окрестностям енисейскими хакасами-кыргызами, ниспровергнувшими в 840 г. власть ненавистного „хойхорского хана“»1. В археологическом дневнике своей поездки 1891 г. в Среднюю Монголию Д.А. Клеменц писал: «Низкой линией вырисовывался наконец вал, окружающий развалины, а за ними высокий черный силуэт главного здания … Мы располагали остановиться здесь, чтобы быть ближе к развалинам, но наши рабочие монголы, а отчасти и напуганные их рассказами казаки из бурят ни за что не решались ночевать здесь, около места, где живут злые духи»2. В «Статистическом описании Китайской империи» Хар Балгас был известен как Син-хо-чен. Н.Я. Бичурин писал, что город был основан киданями, а в 1263 г. переименован в Лун-син. В этот период здесь был построен дворец, служивший стратегическим военным пунктом Китая до XV в. [1. C. 416]. Исследователи связывают местоположение Ордубалыка с «Отюкеном» - политической и сакральной родиной нескольких могущественных кочевых империй, где сосредоточены все земные блага. Согласно традиционным представлениям тюркских и монгольских народов, Отюкен располагается в Хангайских горах на территории современной Монголии, в пределах Орхонской долины [2. C. 5]. Для оседлых уйгуров, обосновавшихся в этом регионе, Ордубалык стал символом Отюкена - благодатного края, обладание которым означало господство над всей Монголией [3. C. 283]. Не случайно все кочевые народы монгольских степей, от хунну до монголов, стремились основать центр своей власти именно здесь, в долине р. Орхон. В 924 г. Елюй Абаоцзи, основатель империи Ляо (916-1125 гг.) на территории современной Монголии, приказал взять немного воды и камней из Орхона, чтобы перевезти их на киданьские земли3 [4. C. 154], вылить воду в Шара-Мурэн и возложить камни на родовую гору, символически представляя дань от рек и гор4. Действия Елюя Абаоцзи можно трактовать как признание киданьским лидером особого сакрального значения Орхонской долины и стремление утвердить свою преемственность по отношению к уйгурскому Отюкену как в политическом, так и в духовном аспектах. Кроме сакрального значения, выбор Орхоно-Туульского региона в качестве одного из центров власти также имел геополитические основания. Из долины Орхона было удобно контролировать пути в Китай, в т.ч. торговые дороги через Ганьсу, а также организовывать военные походы в Джунгарскую впадину [5. C. 44]. Поэтому после 924 г., когда кидани установили контроль над степью, в Орхонской долине они основали городища, такие как Эмгэнтийн-хэрэм, Хар Бухын Балгас, Чин-Толгой Балгас, Хэрмэн-дэнж, Улан-хэрэм, Талын-хэрэм и другие [6. C. 62]. В первой половине XII в. чжурчжэни вытеснили киданей из этой долины, что привело к потере киданями контроля над сакральным Отюкеном и последующему ослаблению их позиций в степи. Л. Моузес утверждает, что утрата киданями контроля над степью была напрямую связана с потерей ими Отюкена, что подчеркивает его важнейшее значение как в политическом, так и в сакральном аспектах для народов Монголии и Центральной Азии [7. C. 115]. Несмотря на значительное влияние буддизма в Уйгурском каганате, государственной религией уйгуров было манихейство, что подтверждается сохранившимися в 50 м от городской стены Ордубалыка 15 фундаментами, которые содержат в себе архитектурные элементы манихейства [8. C. 208]. Тем не менее буддийские традиции сохранялись среди орхонских уйгуров, формируя уникальный религиозный синкретизм, свойственный степным кочевым народам. Помимо манихейских культовых сооружений внутри городских стен располагались дворец, храмовый комплекс и хозяйственные здания, об этом свидетельствует найденная в Ордубалыке стела в виде дракона с надписями на согдийском, уйгурском и китайском языках. Все предметы декора дворца можно отнести к уйгурскому периоду (VIII-IX вв. ). Декоративные элементы дворца демонстрируют сильное влияние искусства династии Тан (618-907 гг.) [9. C. 31]. Советский монголовед-географ А.Д. Симуков в письме П.К. Козлову от 25 декабря 1926 г. писал, что «на Туин-голе, близ монастыря Туин-голыйн-хур, имеется надпись на скале, которую не могут прочесть ни монголы, ни китайцы… Кроме надписи, близ этого монастыря имеются развалины - прежнее место этого монастыря, по словам монголов» [10. C. 103]. Качественные эстампажи надписей в Ордубалыке удалось сделать В.В. Радлову во время археологической экспедиции в Орхонскую долину. В «Атласе древностей Монголии» он описал расколотую каменную стелу с трехъязычной надписью [11]. Также были сделаны оттиски стелы в Ордубалыке, содержащие оригинальную тукюэскую руническую и уйгурскую надписи, которые были частично стерты буддийскими монахами, заменившими их молитвами и буддийской символикой5. Д.А. Клеменц зафиксировал следы буддийского влияния на архитектуру Хар Балгаса. Он писал, что на северной и восточной сторонах вала, окружавшего городище, имеются невысокие кучки из битой глины, которые исследователь принял за грубо сбитые субурганы6. Помимо основного здания на расстоянии 59,13 м на север находилась обширная четырехугольная постройка с нишами. Клеменц сделал предположение, что в более крупные ниши помещали бурханы, а маленькие ниши в северной стене служили поддержкой галереи и горизонтальных шестов, на которых висели хоругви, молитвы или священные буддийские изображения7. На гладких камнях стен некоторых построек часто встречались нацарапанные или выдолбленные отдельные буквы тибетского алфавита. Южная стена ворот выполнена в тибетском стиле8. Рядом со стеной в горе мусора были найдены терракотовые буддийские изображения, в т.ч. хорошо сохранившееся рельефное глиняное изображение Цаган-дара-эхе9. Примечательно, что на известных памятниках с лапидарными надписями в окрестностях Ордубалыка отсутствуют как монгольские, так и тибетские тексты. В своем дневнике Клеменц задается вопросом: «Если постройка Хар Балгаса относится к буддийскому или точнее, древнебуддийскому, до-Хубилаевскому периоду, то можно ли допустить, что он попал в Монголию, через Тибет? Можно ли думать, что бы тибетский монах где-либо не оставил на камнях знаменитого изречения Ом-мани?»10. В.Л. Котвич написал краткий отчет о поездке 1912 г. в Хар Балгас и находках, происходящих с территории городища, треть из которых - буддийские артефакты, позволяющие проследить религиозное многообразие и культурные контакты Уйгурского каганата. К ним относятся фрагменты надписей на камнях, архитектурные фрагменты, буддийские терракотовые образки «ца-ца», миниатюрные субурганы, керамика, фрагменты дерева и кости животных11. Преобладание буддийских артефактов, среди которых встречаются как элементы центральноазиатской, так и тибетской традиции, указывает на тесное религиозное взаимодействие между уйгурскими, тибетскими и другими буддийскими общинами в IX в. Характерные для тибетского буддизма терракотовые образки «ца-ца», упоминавшиеся выше, свидетельствуют о присутствии тибетского влияния, что может объясняться контактами разного уровня уйгуров и тибетцев, так и военно-политическими событиями долины р. Орхон, например, тибетским вторжением в Ордубалык в 816 г.12 На территории Хар Балгаса сохранились развалины ступы, вероятно, Махапаринирваны, судя по ее колоколообразному тулову [9. C. 32]. С.В. Данилов считал, что она была культовым сооружением правившего каганского рода [12. C. 58]. В ходе археологических экспедиций найдены буддийские фигурки локапал (хранителей четырех сторон света) и калавинок (мифических певчих птиц с женскими головами) [13. C. 38]. Также обнаружены навершие субургана в форме солнечного диска, лежащего на полумесяце, миниатюрная ступа, кровельное украшение в форме льва и фрагменты круглой концевой черепицы, декорированной изображением лотоса [9. C. 33]. Сопоставление приведенных выше мнений специалистов с результатами археологических раскопок позволяет заключить, что буддизм имел определенное влияние среди уйгуров в их имперский период (каганатство). Скорее всего, это был буддизм, принесенный в степи, как и манихейство, из Танской империи, хотя имеющиеся материалы допускают присутствие буддизма среди уйгурской элиты уже в первой трети VII в. [14. C. 509]. Чин-Толгой Балгас Исследователи отождествляют городище Чин-Толгой Балгас с поселением Чэн-Чжоу - крупным административным центром киданей в Монголии, построенном на месте уйгурского города Хэдун. Это подтверждается наличием слоя, датируемого уйгурской эпохой, под слоем киданьского времени [2. C. 11]. Поселение сохраняло свою значимость и позже: известно, что, стремясь объединить киданьские племена для противодействия чжурчжэньской экспансии, в 1124 г. в Чэн-Чжоу прибыл Елюй Даши - потомок основателя империи Абаоцзи в восьмом поколении. Во время полевых исследований венгерские археологи сделали предположение, что поселение киданьского периода Чин-Толгой Балгас было региональным центром, они также обнаружили скопления керамики на поверхности между другими более мелкими городищами, что подразумевает, что правящая элита киданей не проживала постоянно в поселении, а вела кочевой образ жизни вокруг него. Анализ частоты находок керамики и черепицы показал, что границы поселения простирались на 200-300 м от южной стены и 400-500 м от восточной [15. C. 4]. Спутниковые снимки выявили удлиненный земляной вал, оказавшийся в итоге остатком рва [16. C. 19]. Важный этап в истории Чин-Толгоя связан с заключительным периодом династии Ляо и деятельностью Елюя Даши, который в последние годы существования империи был одним из наиболее активных военачальников [17. C. 166]. Под давлением чжурчжэней, в день цзя-у второго месяца (13 марта) 1130 г. Елюй Даши покинул Кэдунь, принеся в жертву Небу, Земле и предкам серого быка13. Так окончательно завершилась история киданьской империи Ляо. Последнее письменное свидетельство о Чин-Толгое связано с эпохой Чингисхана. Сохранилось описание путешествия даосского мудреца Чан Чуня, который в 1221 г. пересекал Монголию. В путевых заметках даос отобразил бедствия, постигшие Азию после монгольского нашествия: «Некогда здесь рощи доходили до небес, а теперь селения виднеются кое-где. Без числа погибло живых тварей от острия меча, сколько прекрасных жилищ обратилось в серый пепел!»14. В одном из разрушенных городов путешественник увидел хорошо сохранившиеся следы улиц. Чан Чуню сказали, что этот город был построен киданями, которые ушли на запад, не желая подчиниться чжурчжэням15. В этом же городе даос обнаружил стелу с киданьскими надписями, установленную на панцире каменной черепахи. Именно в Чин-Толгое были найдены две обезглавленные черепахи, которые в настоящее время находятся около входа в музей другого киданьского города - Хар Бухын Балгаса. Можно с большой уверенностью утверждать, что Чан Чунь посетил Чин-Толгой. Вместе с тем местонахождение указанной выше стелы остается неизвестным. Во времена династии Ляо буддизм в Монголии получил дальнейшее развитие, чему способствовало покровительство киданьской элиты, в т.ч. Елюя Абаоцзи. Однако, несмотря на это, в городище Чин-Толгой не обнаружено буддийских артефактов. Вместо этого археологи нашли множество керамических сосудов, бытовую утварь и остатки гончарных печей [17. C. 65]. Чин-Толгой Балгас был не только административным, но и торгово-ремесленным центром, располагавшимся на периферии империи Ляо. Отсутствие находок материальных следов буддизма в городище заставляет предположить, что здесь могло не быть каких-то значимых культовых сооружений, которые обнаруживаются в соседних киданьских поселениях. Впрочем, последующая история киданей (кара-киданей), образовавших Западное Ляо (1125-1218), четко очертит буддийский вектор их культурного развития. Хар Бухын Балгас Результаты полевых работ археологов из Венгрии показывают, что в районе р. Туул находилось более двух десятков памятников киданьского времени. Среди них выделяются четыре крупных городища: Хар Бухын Балгас, Чин-Толгой, Улан хэрэм и Хэрмэн дэнж. Первые три расположены в непосредственной близости друг от друга, формируя единый историко-культурный комплекс, что может указывать на их административную или стратегическую взаимосвязь. Интересно, что городища расположены почти по прямой линии с запада на восток, которую зрительно можно провести, если смотреть на карту или снимок из космоса (рис.) [17. C. 22]. Киданьские городища Орхоно-Туульского региона Источник: Google Earth. URL: https://goo.su/UR6N4 (дата обращения: 26.03.2025). Kidan sites of the Orkhon-Tuul region Source: Google Earth. URL: https://goo.su/UR6N4 (accessed: 26.03.2025). Городище Хар Бухын Балгас, изученное в рамках венгерского археологического проекта16, представляет собой более крупное укрепленное поселение площадью около 500 м², обнесенное рвом с канавами для отвода воды [15. C. 1-8]. Внутри стен расположены дворец, ступа и две центральные перекрестные улицы с сооружениями, отельные из которых имеют собственные рвы, ворота и стены, содержащие вулканическую породу и сланец. Длина валов: северный - 660 м, южный - 670 м, западный - 690 м, восточный - 760 м. По углам двухэтажного дворца, стены которого имеют толщину 3-4 м, находятся башни. Между угловыми башнями и главными воротами стоят дополнительные 3-4 квадратные башни, всего 30 башен, включая угловые [16. C. 22]. В «Ляо ши» Хар Бухын Балгас упоминается как Фанчжоу17. Судя по количеству башен, местные кочевники постоянно совершали набеги на приграничные крепости. В XVII в. на руинах Хар Бухын Балгаса возвели буддийский монастырь, от которого сохранились только стены высотой 2-3 м. Этот монастырь является современником ставки Цогто-тайджи, находящейся в 27 км севернее Хар Бухын Балгаса [16. C. 21]. Д. Гонгор писал, что из дворцов и крепостей, построенных в XVII в., известны монастырь Эрдэнэ-дзу, Белый дворец (Цаган-хэрэм) на берегу р. Туул, воздвигнутый Цохур Цогто-хунтайджи и его матерью Чин Тайху Тайгал, и городище Хар бухын гол на северо-востоке от сопки Хадасан, построенный Номгуй-хунтайджи18. Связь монастыря Хар Бухын Балгаса с Цогто-тайджи представляет особый интерес, поскольку его 3D-модель [18] может быть использована для предположительной реконструкции архитектурного облика монастыря, так как сооружения были построены в одно время. Более того, политическая деятельность Цогто-тайджи, его роль в буддийском возрождении и контакты с тибетскими религиозными центрами могут открыть дополнительные сведения об этом монастыре. Монастырь включал в себя несколько зданий. В период полевых работ венгерской археологической экспедиции в центральном святилище в 2017-2023 гг. было найдено большое количество религиозных артефактов, включая изображения Будды, текстильные и металлические предметы [16. C. 4]. В 1990-1993 гг. монгольско-японская исследовательская группа обнаружила 60 страниц рукописей XV-XVII вв. , написанных на бересте. Коллекция состоит исключительно из тибетских буддийских текстов, написанных на монгольском, часть относится к Кангьюру и Сунгдую. Тексты делятся на четыре категории: буддийские молитвы и гимны, поклонение Авалокитешваре, защитные дхарани и астрологические тексты. Среди наиболее примечательных - краткое изложение «Сутры золотистого блеска», обращение к Алтан-хану, четыре молитвы для бардо, поклонение Гэсэру, руководство по сновидениям и свадебные календари. Другие тексты посвящены ритуалам для преодоления присущих миру страданий: признание грехов, молитвы божествам и просьбы о рождении в Чистой земле Амитабхи [19. C. 8]. Обнаружение столь обширного корпуса монгольских и тибетских буддийских текстов свидетельствует о том, что монастырь в Хар Бухын Балгасе выполнял не только культовые, но и образовательные функции, что подчеркивает его значимую роль в распространении буддизма в регионе. В 1970 г. Э.В. Шавкунов и Х. Пэрлээ обнаружили рядом с северным валом Хар Бухын Балгаса «Восемнадцать степных законов» - уникальный юридический памятник 1580-1620 гг. [20. C. 123]. Правовой документ восполняет хронологический пробел между «Ясой» Чингисхана и «Великим уложением» 1640 г. Одним из составителей «Восемнадцати степных законов» был Цогто-тайджи, принимавший участие в разработке нескольких ключевых законодательных актов. Интересно отметить, что со временем политическое влияние Цогто-тайджи уменьшалось, что отразилось на его позиции среди составителей законов. Если в 1603 г. он занимал четвертое место в списке, то к 1614 г. опустился на шестое, а к 1620 г. его имя оказалось в конце списка из двадцати авторов, что и свидетельствует о снижении влияния Цогто-тайджи среди политической элиты Монголии начала XVII в. [21. C. 59]. В документе выделяется частная собственность на движимое имущество, долговые обязательства как отдельных лиц, так и хошунов, содержится большое количество статей, касающихся брачных отношений, мер наказаний и размеров штрафов [22. C. 169-182]. Особо интересны пункты, касающиеся преступлений против религии и буддийского духовенства, например, в пункте 37 говорится: «Если простолюдин ударит банди19 острием, [взять с него] одного верблюда. Если ударит чем другим, взять одну лошадь». В пункте 44 говорится: «Человек, прервавший [поставку] продовольствия и подвод Чин Дзорикту Давачи Дархан Сэцэн-багше, введшему в учение Номун Джирухэн Вчирай-хана (Абатай-хана), наказывается штрафом - пяток и пятьдесят голов скота. Монашествующему делается скидка» [22. C. 83]. Анализируя статьи входящих в памятник законов, которые касаются религиозной деятельности, можно довольно четко определить социальную значимость буддийского духовенства в Монголии XVI-XVII вв. Обнаружение «Восемнадцати степных законов» на территории монастыря повышает интерес к изучению истории Хар Бухын Балгаса. Дальнейшие исследования эпиграфических и архивных источников, связанных с периодом правления Цогто-тайджи, могут помочь по-новому интерпретировать уже существующие документы, связанные с личностью Цогто-тайджи, а также найти новые источники, раскрывающие детали роли монастыря Хар Бухын Балгас в культурном ландшафте Орхонской долины. Заключение Городище Хар Балгас, или Ордубалык, представляет собой важный историко-культурный памятник Орхонской долины, служивший столицей Уйгурского каганата в VIII-IX вв. Его значение выходит далеко за рамки административного центра, поскольку город воплощал политическую, сакральную и стратегическую концепцию власти кочевых империй. Согласно тюркско-монгольской традиции, место, где находился Ордубалык, воспринималось как сакральный центр - Отюкен, который символизировал легитимность власти правителей. Власть над этим регионом позволяла не только контролировать экономические потоки, но и проводить военные кампании, что делало Орхонскую долину геополитическим центром кочевых империй. Чин-Толгой Балгас был стратегическим узлом, связывающим важнейшие административные структуры империи Ляо, а также центром политического сопротивления киданей против чжурчжэней. Археологические исследования показывают, что, несмотря на наличие городской инфраструктуры, правящая элита киданей вела кочевой образ жизни вокруг города. Такая структура характерна для кочевых империй, которые использовали города не как постоянные резиденции, а как сезонные и административные центры. Хар Бухын Балгас находился в составе комплекса городов киданьского времени, формируя с Чин-Толгой и Улан хэрэм единое пространство управления и контроля. Упоминание Хар Бухын Балгаса в «Ляо ши» как Фанчжоу подтверждает его важность как приграничной крепости, постоянно подвергавшейся набегам кочевых народов. Расположение упомянутых городов как центров государственных образований уйгуров, киданей и монголов обеспечивало контроль над важнейшими торговыми путями, соединявшими Китай, Джунгарию и Центральную Азию. Буддизм сыграл важную роль в трансформации региона. Несмотря на доминирование манихейства как государственной религии уйгуров, в уйгурском обществе присутствовало значительное влияние буддизма, о чем свидетельствуют найденная в Ордубалыке буддийская атрибутика, причем относящаяся к разным буддийским традициям (тибетские терракотовые образки, субурганы и элементы танской архитектуры). Это говорит о сложных процессах религиозного взаимодействия между уйгурами, китайцами и тибетцами, а также о вероятности проникновения буддизма в каганат уже в первой трети VII в. Киданьский период ознаменовался подъемом буддизма в Монголии, во многом благодаря поддержке правящей киданьской знати, в т.ч. Елюя Абаоцзи. Буддизм укрепил свои позиции в XIII-XVII вв. , свидетельством чему являются культовые постройки монголов, в частности, построенный в XVII в. на руинах киданьского города буддийский монастырь, вероятно связанный с деятельностью Цогто-тайджи. Это подчеркивает преемственность сакрального пространства: на месте бывшего киданьского административного центра возведен религиозный комплекс, ставший одним из центров буддийской традиции в Монголии. Буддийский фактор оказал влияние на социально-политическое развитие народов Орхонской долины, что подтверждается археологическими артефактами, культовыми постройками всех трех периодов и эпиграфическими памятниками. Таким образом, Орхоно-Туульский регион - уникальный пример культурной и религиозной трансформации в условиях степного пространства, где кочевники, сменяя друг друга, сохраняли и развивали буддийское наследие своих предшественников.

Об авторах

Мария Михайловна Игнатова

Институт востоковедения РАН

Автор, ответственный за переписку.
Email: masaignatova@gmail.com
ORCID iD: 0009-0007-5535-1982
SPIN-код: 9333-5484

лаборант-исследователь

Российская Федерация, 107031, Москва, ул. Рождественка, д. 12

Баатр Учаевич Китинов

Институт востоковедения РАН

Email: kitinov@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-4031-5667
SPIN-код: 9886-3550

доктор исторических наук, доцент, ведущий научный сотрудник

Российская Федерация, 107031, Москва, ул. Рождественка, д. 12

Список литературы

Дополнительные файлы