Плюсы и минусы дихотомии и политомии как когнитивных инструментов и разновидностей таксономии

Полный текст

Процесс восприятия человеком мира всегда сопряжен с попытками его как-то упорядочить, представить в виде более или менее четкой системы, уже многие десятилетия означая «действительное или умственное соединение вместе тех предметов, которые сходны, и отделение тех, которые несходны» [1. C. 630]. С логической точки зрения данный процесс принято относить к процедурам классификации и / или таксономии^[1]. Эти процедуры всегда были в фокусе внимания логиков и философов (см., например, [2; 3]); в любом элементарном учебнике логики их механизм с формальной точки зрения (для целей деления понятия) описывается довольно обстоятельно. Однако в последнее время интерес к классификации, под которой понимают процесс и результат репрезентации сетей таксонов, различающихся своим порядком (рангов), в которых помещаются схожие или считающиеся тождественными объекты, вновь обострился. Естественная причина этого заключается в том, что наука, как известно, не стоит на месте, и высвечивает какие-то новые грани в,  казалось бы, давно досконально изученных предметах и явлениях. Открытие новых предметных областей порождает необходимость новой таксономии и анализ ее оснований, причем, как показывает история науки, прогресс некоторых наук (зоология, ботаники, минералогии, химии) и увеличение их номологического компонента были связаны именно с удачными классификациями [3. C. 61]. В случае классификации речь может идти о том, что на их природу и особенности можно посмотреть сквозь призму их особенностей как когнитивных операций. Здесь возникают вопросы о том, являются ли эти процедуры лишь логическими, связанными с активностью мышления, или же они имеют и онтогенетические основания, замкнутые на врожденные особенности функционирования мозга и его нейронных сетей? Зависят ли они от культуры, в которой формировался субъект, осуществляющий классификацию  и / или от его психологического типа? Что классификация и таксономия представляют собой с точки зрения современных представлений об абстракциях  и абстрагировании?

Особенности и механизмы таксономии

Поскольку таксономия — очень сложный процесс, требующий обстоятельного анализа, который вряд ли возможно провести в рамках одной статьи, предметом рассмотрения здесь будет конкретный («частный») вид такого процесса — дихотомическая классификация, которая очень часто применяется и в обыденной жизни, и в самых различных отраслях науки. В каком-то смысле она в силу ряда особенностей (в первую очередь простоты применения) претендует на большую эффективность по сравнению с иными классификационными приемами. Думаю, что фактически невозможно назвать дисциплины, в которой бы дихотомическая классификация не использовалась бы в настоящее время и не предпринимались попытки осмыслить ее природу в контексте новейших данных. Эти тенденции наблюдаются и в философии [4], и в психологии [5], и в социологии [6], и в когнитивных исследованиях [7; 8], и в медицине [9;10], и в математике [11] и т.д. Тем не менее, дихотомические процессы в зависимости от области их применения, конкретных целей и субъектов, прибегающих к ним, имеют свои особенности. Дихотомии в плане сечения и упорядочения элементов реальности присущи свои достоинства, но и немалые недостатки, которые важно знать и учитывать в ходе классификации, использования и осмыслении ее результатов.

Стоит начать с краткого описания в логических терминах приема классификации, называемого дихотомией и его онтологических предпосылок.

Дихотомия — это всегда бинарное деление предмета П на две противоречащие части по принципу А и не-А, исходя из некоторого более или менее произвольно выбранного признака («основание деления»)^[2]. Важнейшая особенность дихотомии заключается в том, что одна часть («А») всегда положительна, а вторая («не-А», все «остальное» предмета П, фактически лишенное определенности, соответствующее абстракции неразличимости) отрицательна, в математическом смысле представляя «дополнение» (да или нет; все или ничего, без полутонов и «компромиссов»). Смысл отрицательной части, однако, следует анализировать с позиций ее содержания. Например, если  в положительной части после деления мы имеем понятие «советский», то отрицательная часть может формироваться и понятием «несоветский», и понятием «антисоветский». Между тем содержание данных понятий существенно различное: в одном случае («несоветский») мы имеем понятие, лишенное определенности, а в другом («антисоветский») — понятие, которое обладает четкой определенностью. Из этого примера можно заключить, что дихотомическое деление — это вовсе не механическая операция, выполняемая посредством подстановки понятия с (формальным) отрицанием.

В некотором смысле знаменитая гегелевская триада в диалектике  (тезис — антитезис — синтез) включает дихотомический прием (тезис —  антитезис), хотя ее содержание, безусловно, более глубокое, чем в формальной логике, поскольку, согласно духу диалектического метода, тезис порождает свое отрицание (антитезис), а синтез предполагает лиминальные процессы, собственно развитие, которое связано с существенно более сложными  механизмами, нежели разделение предмета на «противоречивые противоположности».

На дихотомию можно посмотреть и с позиций так называемой «концептуальной инженерии», идея которой восходит еще к Р. Карнапу, которая была связана с его стремлением покончить с метафизикой посредством создания «точного» языка науки, не допускающего концептуальных разночтений, вызывающих бесплодные философские споры: машинерия дихотомического деления увеличивает количество элементов в любом структурированном лексическом поле [12]. Операции с большим количеством элементов позволяют эксплицировать основания согласия или несогласия по отношению значений некоторых понятий, что иногда играет важную роль в вопросах разногласий в философских дискуссиях, если те происходят между представителями разных философских направлений, придерживающихся разных дискурсов.  Разногласия могут быть вызваны либо употребляемыми недостаточно определенными понятиями, либо различным пониманием сущности вещей,  о которых идет речь в дискуссии, тогда как ее стороны должны оперировать одними и теми же, совпадающими по содержанию понятиями. Четко определенные понятия играют важную роль в любом исследовании, хотя добиться их корректной и однозначной дефиниции далеко не всегда возможно. Кроме того, хотя четкое определение и способствует эффективному исследованию, но в то же время ограничивает его предметную область, перекрывая выход за пределы этой области, а, стало быть, может снижать «когнитивный потенциал» процедуры и его эвристическую ценность — если иметь в виду «точки роста» для продолжения исследования. Когда какая-то вещь получает свое название путем приписывания ей понятия, то, по существу, уже происходит акт «первичной» классификации, поскольку понятие может быть соотнесено с какими-то более или менее близкими родовыми / видовыми концептами. Надо также иметь в виду, что предметную область желательно разбить на дизъюнктивные (непересекающиеся) таксоны на классы, которые описываются алгебраическим отношением эквивалентности — рефлексивным, симметричным и транзитивным — и представляют собой своего рода фактор-множества. Это значит, что, возможно, континуальная предметная область,  в которой какие-то признаки изменяются непрерывно, «расчленяется» на дискретные образования (таксоны). Классификация, которая описывается алгебраическим отношением толерантности (соседние таксоны могут пересекаться, быть недизъюнктивными) — рефлексивным, симметричным, но  не транзитивным, обычно не считается безусловно корректной^[3].

Лингвистически сложные ситуации, связанные с отрицанием, могут возникать и в иных, похожих на дихотомию, словесных конструкциях. Так, два выражения, одно из которых, казалось бы, отрицает другое, на самом деле оказываются тождественными, несмотря на формальное присутствие  отрицания. «Он за работу получил шиш» (утвердительное суждение) и «он за работу получил ни шиша» (отрицательное суждение) в реальности — в плане их семантики — являются тождественными, хотя первое высказывание символически представленное как «А», тогда как второе — «не-А». Короче  говоря, отрицательный компонент дихотомии, как может показаться с поверхностной точки зрения, не столь прост: задача раскрытия его корректного смысла требует дополнительного анализа, который обязан не только вывести его из «тени», неопределенности, связанной с тем, что у этого компонента отсутствуют какие-то черты и свойства, но и в явном виде их назвать и добыть знание об их сущности.

Особенности и механизмы политомии

Другой вид бинарного деления, который часто, но ошибочно называется, дихотомией, — это двучленная политомия (когда предмет П рассекается на элементы А и В, причем оба положительны^[4], и обе части как бы «самостоятельны» и относятся к несовпадающим денотатам). Такое деление в некотором смысле можно считать частным видом деления по видоизменению признака, когда элементов деления может быть не два, а несколько (А, В, С  и т.д.)^[5], каждый из которых несет положительные признаки, а признак («основание деления») «пропорционально» изменяется при переходе от общего («родового») понятия к менее общему («видовому»). Общий случай можно условно назвать многочленной политомией. Внутренняя структура элементов А, В, С и т.д. подчиняется абстракции отождествления, хотя сами элементы А, В, С и т.д. соответствуют функционалу абстракции индивидуализации.  С точки зрения более глубокого и детального исследования такого рода политомия более предпочтительна по сравнению с (обычной) дихотомией, в которой неопределенность отрицательного компонента («не-А») может вести к не вполне полноценному исследованию, особенно в случаях недостаточно надежной не отрефлексированной методологии и слабого конструктивного компонента [14. P. 352–354]. Когда речь идет о дихотомии «разума и тела» [15], психологии и логики, открытия и обоснования, аналитического и синтетического [16. P. 1110–1114], природного и полученного в результате образования (известная nature-nurture problem; [17]), ценностях и объективности [18] и т.п., то имеется в виду именно двучленная политомия, которую можно также назвать «проблематическим дуализмом» [19. P. 418], поскольку выяснение природы и характера отношений между этими полюсами и составляет костяк соответствующей проблемы, выраженной в концентрированном виде путем обозначения оппозиции двух понятий, которые очерчивают фокус и одновременно концептуальные границы анализа.

Основания, достоинства и недостатки разных видов таксономии

Достоинство дихотомического деления заключается в его относительной простоте и, если совершать последующие итерации, последовательно разбивая предмет на более мелкие единицы, то очень быстро сужается диапазон — в случае поиска конкретного элемента. Особенно важна возможность оперативного принятия решения в сложных ситуациях, чреватых непредсказуемыми и нежелательными последствиями. Здесь выбор и решения типа дихотомического крайне важны; они же могут служить эффективными на начальных этапах деятельности — когда необходимо предпринять первые шаги, которые обнажат перспективы движения по той или иной траектории, оперативно распределить ресурсы с тем, чтобы достичь некоторые цели. Надо иметь в виду, что двучленную политомию всегда можно преобразовать  в дихотомию, но обратное, вообще говоря, не верно ввиду, скажем, слабого знания предмета разбиения. В некоторых процедурах измерения искусственно вводят более или менее конкретный «порог отсечения», который выступает индикатором состояния дел, например, наличия или отсутствия  болезни в зависимости от определенного показателя, биомаркера (так называемое «референтное значение», известное многим из медицинских анализов, хотя его величина может варьироваться в зависимости от условий измерения и уточнения его репрезентации той или иной патологии). Таким образом,  дихотомия оказывается более универсальным — в смысле ареала применения — приемом мышления, чем деление по видоизменению признака, к которой относится двучленная политомия.

 Однако существенным недостатком дихотомического деления является возможность повторения («присутствия») на последующих стадиях деления элементов, которые уже встречались на более ранних стадиях. Тем самым они не отсеялись, а могут претендовать на статус «посторонних» членов деления (делая его состав в некотором смысле «избыточным», с «лишними», недизъюнктными членами).

Онтологические предпосылки дихотомического деления и двучленной политомии, питающие дихотомическое мышление, связанные с повседневным опытом конфигурации реальности, который служит средством адаптации к ее метаморфозам, достаточно очевидны — это разного рода бинарные естественные образования («правая», «левая» рука; «правое», «левое» полушария мозга^[6]; мужчина, женщина; четные, нечетные числа) или искусственные конструкции, элементы социальной жизни, духовные практики (прямая, кривая линия; двоичные коды; экзогамные половины в социальной организации австралийских племен; инь, янь в восточной философии) (подробнее см.: [21. C. 84–104]). Раздвоение единого на противоположные части естественным образом подсказывает как может поступать и мышление. Более  продвинутые (логические) приемы классификации требуют учета некоторых условий и следование конкретным правилам, равно как и мереологические операции (разбиение целого на части), в контексте которых С. Лесьневский замышлял построить номиналистическую версию математики. Между тем эти операции относительно биологических объектов описать математическими моделями сложно, поскольку понятия части и целого здесь размыты: биологические виды часто понимаются не в качестве естественных  образований, а как отдельные («индивидуальные») единицы со своей спецификой [22. P. 296–298].

Отличительной чертой эффективной таксономии можно считать ее инвариантность в процессе динамики научного знания: при смене парадигм и исследовательских программ она сохраняет свое значение и основной функционал. Примером такой классификации является открытие периодического  закона химических элементов Д.И. Менделеевым.

Дихотомия и психологические особенности личности

Данные операции происходят в контексте рационального дискурса и претендуют на универсальный характер. Между тем некоторые психологические категории людей склонны прибегать к ним чаще, чем другие, и даже ограничиваться ими. Какие это категории и по каким причинам они предпочитают мыслить и принимать решения в дихотомическом «формате»?

Среди многообразия психологических типов наиболее склонны к дихотомическому образу мышления те, кого принято относить к аутистам, а также оно характерно для людей малограмотных, с довольно низким уровнем образования и тех, кто придерживается крайне правых или левых политических взглядов [7; 10; 23]. Им присуща повышенная чувствительность и более выраженные по своему характеру реакции по отношению к разного рода раздражителям и, главное, нетерпимость к ситуациям неопределенности [24].  Их дискурс изобилует категорическими суждениями, классификациями по принципу «белое — черное», без внимания и учета возможных нюансов; компромиссы при выработке решений для них обычно равноценны ощущению собственного поражения, что чревато асоциальным поведением, неоправданными предрассудками и насилием [25. P. 219–220]. Среди подверженных аутизму индивидов доля тех, кто пережил тяжелое детство и испытал в этот период разного рода стрессы, значительно превышает среднестатистические показатели по человеческой популяции. Именно в детстве неблагоприятная обстановка, которая требует постоянных усилий, связанных с адаптацией к ее вызовам, а порой и борьба за выживание подталкивают к стратегии, подразумевающей дихотомический образ мысли и выработку крайних решений  согласно максиме «пан или пропал». В такой атмосфере формируется несговорчивая личность, склонная к (дихотомическому) перфекционизму.  Маятник ее психологического состояния часто раскачивается от безудержной радости к глубокой депрессии, от нарциссизма, любования собственной  внешностью к непомерному обжорству, от настороженного отношения к окружающим и убеждения в том, что «кто не со мной (нами) — тот против меня (нас)» до покорности, некритического восприятия и следования решениям тех, кто считается «начальством». Эта личность не признает возможности и разумности во многих случаях тактики «средней линии»^[7], она негибка и, в общем говоря, нетерпима к мнениям и безразлична к судьбам других и поэтому «дегуманизирована».

Личность, склонная к аутизму, оценивает ситуации неопределенности как безусловно угрожающие своим планам и намерениям, вплоть до стремления сохранить собственную идентичность. Опыт свидетельствует в пользу того, что эта психическая аномалия имеет онтогенетические основания  [27; 28]. Ситуации неопределенности хотя и вызывают несколько различные реакции у людей с консервативными и либеральными взглядами (первая  категория относится к ним более настороженно, чем вторая), но эти реакции не приводят к каким-либо патологиям и являются естественными для функционала мозга. Более того, высказывается мнение, что принятие решений в ситуациях неопределенности стимулирует активность нейронных сетей, способствует поддержанию их «работоспособности», сохранению устойчивого режима работы, адаптации к изменяющейся среде и пластичности мозга в целом [29].

О степени приверженности дихотомическому дискурсу можно говорить не только относительно конкретного индивидуума, но и человеческих сообществ и общественной психологии в целом. Такого рода показатели детерминируются доминирующей культурой и традициями. Так, на уровне государственных социально-политических решений и показатель реакции в виде своего рода нетерпимости категорического типа («да — нет») оказывается выше у жителей Турции, чем у жителей Японии. Тем не менее, на уровне личности наблюдается обратная картина: в Японии люди более нетерпимы к поведению других, чем в Турции. При этом жители современной Турции более склонны к дихотомическому образу мышления, чем в Японии. Причина такого рода различия усматривается в том, что на территории, которую ныне занимает Турция, довольно долгое время доминировало манихейство, слабо представленное в Японии. Манихейство же — дуалистическая религия, которая предписывает миру и человеку крайние, полярные качества — свет и огонь (добро), которым противостоят мрак и холод (зло), находящиеся в постоянной борьбе [30. P. 583]. Картина мира в оттенках белого и черного, без полутонов, с одной стороны, подталкивает к дихотомическому его восприятию,  а с другой — принуждает ощущать мир как средоточие полярных качеств.  Таким образом, со стороны религии и культуры создается импульс для  экспансии дихотомического стиля мышления.

Заключение

Подведем итоги рассмотрения особенностей дихотомической классификации. Дихотомия — не только чисто логическая процедура, но и эффективный познавательный инструмент, отвечающий духу «концептуальной инженерии» соответствующей замыслу Р. Карнапа. Она обладает несомненными достоинствами, хотя и определенными недостатками. Для корректного применения дихотомии важно их знать и не рассматривать дихотомию как  «механическую» процедуру. Это касается использования близкой по своему назначению двухи многочленной политомии. У дихотомии (как и у политомии) имеются как онтологические, так и онтогенетические основания.  Некоторые психологические категории людей более склонны к дихотомическому мышлению, чем другие. В определенных культурах и религиях (типа манихейской) можно найти предпосылки к такому роду мышления. Наконец, в процессе дихотомической таксономии работают различного рода абстракции, прежде всего отождествления, неразличимости и индивидуации.

_{¹ Для целей данного исследования понятия классификации и таксономии будут считаться тождественными.}

_{² Например, «цвет» дихотомически делится на «белый» и «небелый».}

_{³ Об отношениях эквивалентности и толерантности см.: [13. C. 59, 93].}

_{⁴ Например, «цвет» делится на «белый» и «голубой».}

_{⁵ Например, «цвет» делится на «белый», «голубой», «красный», «желтый» и т.д.}

_{⁶ Принято считать, что в мозге человека (и обезьяны) по принципу «дихотомии» функционирует система миндалин — височно-префронтальных областей [20].}

_{⁷ Возможно, по этой причине среди подверженных аутизму людей процент самоубийств превышает среднестатистические показатели [26].}

Об авторах

Валентин Александрович Бажанов

Автор, ответственный за переписку.
Email: vbazhanov@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-0336-9570
SPIN-код: 2644-7587

доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ

Список литературы

Дополнительные файлы