Региональная политика Индонезии в фокусе национальных исследовательских школ: сравнительный анализ

Полный текст

Введение

В условиях поляризации системы международных отношений и обострения взаимоотношений между крупнейшими игроками на международной арене все большее внимание исследователей привлекает политика малых и средних держав, чье влияние на мировые процессы поступательно растет с начала XXI в. (Богатуров, Косолапов, Хрусталев, 2002). К одной из таких держав «среднего уровня» исследователи относят Индонезию (Вершинина, 2020; Karim, 2018), которая существенно влияет на региональные процессы в Юго-Восточной Азии (ЮВА), стремясь сохранить стабильное развитие региона путем снижения напряженности в отношениях как между региональными игроками, так и между крупнейшими странами мира.

Наряду с этим отмечается определенная разница в оценках региональной политики Индонезии, ее целей, приоритетов, роли  в международных процессах на территории ЮВА и статуса среди исследователей, представляющих различные национальные исследовательские школы.

В зарубежной и российской научной литературе существует ряд комплексных исследований по вопросам внешней политики Индонезии (Ефимова, 2016; Куклин, 2023; Weatherbee, 2013; Grand Design…, 2016; Shekhar, 2018), содержащих глубокий анализ всех вышеуказанных факторов, определяющих региональную повестку Индонезии в ЮВА. Однако при анализе данных работ ученых, представляющих свои национальные научные центры и институты, можно отметить различия как в наборе переменных,  которые используются исследователями для оценки внешней политики Индонезии, так  и в выводах о роли и месте Индонезии в современных процессах в ЮВА.

В данном исследовании рассмотрены четыре национальные исследовательские школы, в фокусе внимания которых находится региональная политика Индонезии в ЮВА. Выявлены ключевые составляющие этой  политики, а также предпринята попытка  объяснения причин, обусловивших различия  в видениях роли и места Индонезии в ЮВА  в рамках этих школ.

В статье приводится доказательство следующего тезиса: несмотря на то, что ученые разных национальных школ проводят исследования региональной политики Индонезии по схожему набору параметров, выводы о функциональной роли Индонезии в ЮВА будут различаться, поскольку зачастую они коррелируют с внешнеполитическим курсом и интересами их государств в данном регионе. Подобный феномен в исследованиях Индонезии и международных процессов в ЮВА представляет интерес с точки зрения формирования более объективного понимания текущей ситуации в регионе и тех целей, которые преследуют в нем отдельные страны.

Индонезийские национальные  исследования региональной политики

Индонезийские национальные исследования внешней политики зародились в первые годы независимости республики на базе ведущих национальных университетов  в столице и крупнейших провинциальных центрах на о. Ява.

Одной из наиболее часто встречающихся тем анализа внешней политики Индонезии является вопрос взаимоотношений Индонезии и Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (далее — Ассоциация, АСЕАН). Крупнейший индонезийский ученый и бывший  сотрудник аппарата вице-президента Индонезии Юсуфа Каллы по вопросам внешней политики Деви Фортуна Анвар указывает на значительную роль Индонезии как одной из стран — основательниц Ассоциации. Так, Анвар утверждает, что Индонезия смогла внести в ключевые документы Ассоциации, такие как Балийская декларация 1976 г., тезисы о национальном и региональном суверенитете, а также подтолкнула страны АСЕАН к подписанию подготовленного Индонезией программного документа «Индо-Тихоокеанс-кое видение АСЕАН» в 2019 г. Такой стиль внешней политики Индонезии в АСЕАН исследовательница описывает как «лидерство из тени» (Anwar, 2018, p. 63).

Адриана Элизабет, руководитель центра политических исследований Индонезийского института наук (LIPI) — главной государственной научной организации Индонезии, выделяет пять основных особенностей внешней политики Индонезии, одной из которых является «лидерство», причем под этим термином подразумевается сложная ценностно-ориентированная система, в рамках которой за Индонезией неформально закреплена функция формирования повестки дня всего региона (Grand Design…, 2016, p. 23).

Вместе с тем в работах индонезийских ученых отмечается, что внешняя политика Индонезии в ЮВА динамична и постоянно адаптируется к международной среде. Так, если в конце 1990-х гг. исследователи указывали, что Индонезия в ущерб своим интересам сотрудничала с партнерами из АСЕАН ради создания безопасного и развивающегося регионального пространства в ЮВА (такую ситуацию Д.Ф. Анвар образно называет  «золотой клеткой» (Anwar, 1997, p. 26)), то уже с начала нового тысячелетия приоритеты Индонезии во внешней политике все больше смещаются в пользу продвижения прежде всего своих национальных интересов. Неслучайно в 2014 г. сразу после избрания президентом Индонезии Джоко Видодо его советник по вопросам внешней политики Ризал Сукма в одном из своих первых выступлений заявил, что при Джоко Видодо внешняя политика Индонезии станет менее ориентированной на АСЕАН¹. Схожее мнение выразил профессор права Университета Индонезии Х. Джувана, отметив смену формулы президента С.Б. Юдойоно «Тысяча друзей, ноль врагов» на лозунг Джоко Видодо «Все друзья, кто уважает суверенитет Индонезии»².

Отдельное внимание в индонезийских исследованиях уделяется роли ислама в формировании региональной политики Индонезии (Anwar, 2011). Рассматривая ислам и его влияние на Индонезию, эксперты отмечают дуализм во внешней политике, который заключается в противоречии между традиционными для Индонезии принципами «независимой и активной» дипломатии, установленной еще в период основания республики президентом Сукарно и попытками связать свою дипломатию с обязательствами перед мусульманскими странами, в отношениях с которыми Индонезия стремится к тому, чтобы занять лидерские позиции, будучи крупнейшей по численности мусульманской страной мира. По мнению Р. Сукмы, ярким проявлением дуализма стал пример политической линии руководства Индонезии по отношению к мусульманскому меньшинству в южной части Филиппин. Индонезия не стала поддерживать откровенно экстремистские лозунги происламских политических групп и оказала поддержку филиппинскому правительству, сославшись на принципы невмешательства во внутренние дела государства. Он отмечает, что «Индонезия однозначно отдает приоритет стабильной деятельности АСЕАН» (Sukma, 2003, p. 142). Схожие выводы можно обнаружить в вышедшем через 15 лет после публикации исследования Р. Сукмы труде Деви Фортуна Анвар, в котором подтверждаются дуализм политики Индонезии и трудности по совмещению демократического пути, поддержки происламских политических групп и государств и продвижению национальных интересов в рамках региональной политики Индонезии, а также отмечаются усилия Индонезии в борьбе за лидерство в мире ислама (Values in Foreign Policy…, 2019, p. 186).

Все больший интерес для исследователей внешней политики Индонезии представляет еще один кластер вопросов, связанных последствиями ужесточения борьбы между двумя крупнейшими странами в регионе — Китайской Народной Республикой (КНР)  и США.

Индонезийский ученый-международник Н. Срияанто подчеркивает изменчивый характер взаимоотношений между Индонезией и Китаем, в рамках которых Индонезия, по его мнению, ищет баланс между выгодами от экономического сотрудничества и сложностями при обсуждении вопросов урегулирования противоречий в Южно-Китайском море. В этой связи, как отмечает исследователь, «Индонезия открыта для внешних сил, способствующих оздоровлению региональной архитектуры и баланса сил» и старается поддерживать безопасность региона за счет  вовлечения в урегулирование вопросов  безопасности как Китая, так и США (Sriyanto, 2018, p. 75). Данный подход распространен среди индонезийских специалистов, поскольку он, как подчеркивает Анвар, является следствием стратегических изменений в регионе, где Индонезия стала рассматривать сотрудничество с крупными внерегиональными державами как средство обеспечения безопасности регионального пространства³. Д.Ф. Анвар называет такую политику «хеджированием плюс» (hedging plus policy) (Anwar, 2023, p. 365).

В качестве отдельной темы работ индонезийских исследователей необходимо  выделить перспективы развития Индо-Тихоокеанского региона (ИТР), который активно продвигается США в качестве нового формата взаимоотношений в Азии, и оценку позиции Индонезии в отношении трансформирующегося регионального порядка.  Индонезийские эксперты в целом следуют в русле официальной линии, высказанной действующим министром иностранных дел  Индонезии Р. Марсуди на страницах газеты The Jakarta Times. Основная цель Индонезии в ИТР, по мнению министра, заключается в том, чтобы асеаноцентричность была закреплена в качестве одного из ключевых принципов существования ИТР. Сама концепция сотрудничества в рамках ИТР будет способствовать безопасности и экономическому  росту в акватории обоих океанов⁴.

Положительно относится к переменам  в регионе и бывший министр иностранных дел Индонезии (2009–2014 гг.) Марти Наталегава, утверждающий, что для достижения равновесия в будущем необходимо расширение регионального пространства и включение в него новых стран, имеющих выход к Индийскому океану, а «Индонезия и США смогут преодолеть свои противоречия в новом региональном пространстве»⁵. Вместе с тем, по мнению ряда индонезийских исследователей, важно, чтобы интересы Индонезии были максимально учтены при формировании  ИТР, а концептуальной основой нового регионального порядка должно стать «Индо-Тихоокеанское видение АСЕАН» (Mamentu, Rares & Lond, 2024, p. 4).

Таким образом, индонезийское академическое сообщество в рамках исследований внешней политики Индонезии комплексно рассматривает все аспекты ее региональной политики в ЮВА. В рамках данного кластера исследований существует определенный плюрализм мнений относительно роли и места современной Индонезии в региональных процессах. Часть индонезийских исследователей видит свою страну в роли «миротворца», который должен нести ответственность за безопасность и развитие в рамках АСЕАН, уделяя Ассоциации ключевое место в своей внешней политике. В то же время существует и альтернативное направление исследований, представители которого критикуют власти  за излишнее стремление к региональному  лидерству и полагают, что региональная повестка не должна ущемлять национальные интересы, а в первую очередь должна использоваться на благо самой Индонезии.

Австралийская школа индонезийских исследований

Один из ведущих в мире исследовательских институтов по изучению Индонезии располагается на базе Австралийского национального университета. Институт Индонезии занимается изучением широкого круга проблем внутренней и внешней политики, большое внимание уделяется вопросам истории  и культуры коренных народов Индонезии.

Причиной такой заинтересованности  Австралии в Индонезии является тот факт, что последняя является ближайшим и наиболее значимым соседом для Австралии в Азии.  В этой связи австралийские эксперты и ученые ежегодно публикуют сотни работ в области внешней и внутренней политики Индонезии, а выводы подобных исследований зачастую имеют непосредственное отношение  к практике двустороннего сотрудничества  Индонезии и Австралии⁶.

Австралийский исследователь К. Реншоу отмечает, что отношения Австралии и Индонезии осложнены из-за различий в ценностных ориентирах в их политике. Австралия, по мнению исследовательницы, остается «западной» страной с сильными связями с остальными странами Старого и Нового Света,  что ограничивает ее внешнюю политику  в отношении азиатских стран ЮВА и Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) в целом (Renshaw, 2018, p. 176).

Одновременно с этим К. Реншоу отмечает изначальную приверженность Индонезии идее доминирования в ЮВА и попыткам приблизиться к статусу крупной мировой державы. В качестве примера приводится  середина XX в., когда в 1960-х гг. целью участия Индонезии в АСЕАН провозглашались урегулирование отношений с Малайзией,  а также намерение возглавить движение по объединению ЮВА после провала проекта конфедеративного объединения Малайзии, Филиппин и Индонезии (Мафилиндо)  в 1963 г. под тяжестью двусторонних противоречий. К. Реншоу подчеркивает, что Индонезия показательно отказывалась от сотрудничества с организациями, где она не была бы однозначным лидером, имея в виду, в частности, Организацию Договора Юго-Восточной Азии (СЕАТО) и Ассоциацию ЮВА (ASA) (Renshaw, 2018, p. 169).

Альтернативную точку зрения на региональную политику Индонезии высказывает крупнейший австралийский исследователь ЮВА М. Бисон. Рассматривая Индонезию в качестве державы среднего уровня, он приходит к следующим выводам. Во-первых,  Индонезия, по его мнению, придерживается «националистической» внешней политики и использует свое влияние для продвижения индонезийских принципов демократии и прав человека в программные документы АСЕАН, а во-вторых, в свойственной для держав среднего уровня манере реализует свои внешнеполитические цели за счет международных форматов (Beeson, Bloomfield & Wicaksana 2021, p. 185).

В части исследования вопросов региональной безопасности Индонезия, по мнению ряда экспертов⁷, стремится продемонстрировать политику баланса во взаимодействии  с Китаем и США, а также в ИТР и в отношении связанных с ИТР форматов минилатеральных институтов, таких как четырехсторонний диалог по безопасности (QUAD)  и военно-политическое объединение Австралии, Великобритании и США (AUKUS).  Так, австралийский ученый-международник  Р. Медкальф, один из видных теоретиков ИТР в Австралии, подчеркивает важность ИТР и связанных с данным концептом объединений для Индонезии и Австралии, так как у обеих стран можно обнаружить схожие геополитические свойства (окружены морями, соседствуют с одной из глобальных центров  силы — Китаем), что вынуждает эти два  государства противостоять китайской экспансии путем создания «противовесов» с участием других крупных мировых и — что  немаловажно — морских держав (Medcalf, 2019, p. 58).

Австралийские исследователи уделяют достаточное внимание и исламскому фактору. В ряде работ Индонезия представлена как страна, которая в разные периоды времени имела все основания стать одной из первых мусульманских стран со стабильным демократическим режимом правления западного образца (Fealy, 2018, pp. 149–155). Вместе  с тем известный австралийский исследователь внутренней политики Индонезии Э. Аспинал отмечает, что, с одной стороны, современная политика по исламизации Индонезии подрывает демократическое развитие государства⁸, а с другой — ограничивает возможности применения «активной и независимой» региональной политики.

Австралийская экспертиза внешней и внутренней политики Индонезии отличается высокой степенью критики по отношению  к руководству Индонезии. Так, исследователи из Австралийского национального университета Хью Уайт и Грег Фили отмечают, что индонезийский МИД остается наиболее слабым ведомством среди крупных стран в ЮВА (Fealy & White, 2016, p. 98), а другие ученые критикуют политику Индонезии в Западном Папуа (Wanggem & Lawson, 2023, p. 84).  Подобная риторика может говорить лишь  об очень высокой степени вовлеченности  Австралии в дела ЮВА, где Индонезия является крупнейшим игроком, а австралийская политическая экспертиза направлена в первую очередь на выявление слабых мест во внешней и внутренней политике Индонезии и используется для последующего выстраивания внешней политики в отношении Индонезии австралийским правительством.

 Национальные особенности анализа внешней политики Индонезии в США

Индонезийские исследования в США представлены целым рядом небольших секций в крупных исследовательских центрах по изучению Азиатско-Тихоокеанского региона. Одновременно с этим на базе Корнеллского университета издается один из старейших профильных журналов Indonesia, бóльшая часть публикаций которого посвящена  в первую очередь исследованиями культуры, социально-экономического развития и внутренней политики страны.

Известный американский исследователь внешней политики Индонезии и вопросов безопасности в ЮВА Д. Везерби в своей монографии «Индонезия: видение и реальность» выделяет четыре основных принципа региональной политики Индонезии в АСЕАН:

1) голос Индонезии должен иметь вес  в региональных процессах;

2) противодействие любым изменениям  в сложившемся региональном порядке, которые могут навредить национальным интересам Индонезии;

3) ограничение присутствия крупных мировых держав и предложение индонезийского лидерства в качестве альтернативы;

4) многосторонность как способ продвижения интересов Индонезии на международной арене (Weatherbee, 2013, p. 17).

Д. Везерби также соглашается с аргументами Деви Фортуны Анвар и своего коллеги Д.К. Эммерсона о том, что АСЕАН для  Индонезии — это лишь один из инструментов для реализации своей внешней политики, хотя и крайне важный⁹. Вместе с тем новые факторы, такие как обострение отношений между США и Китаем, а также приход к власти Джоко Видодо в Индонезии отразились и на ее региональной политике. В своем исследовании внешней политики Джоко Видодо Д. Везерби отмечает, что заинтересованность Индонезии в АСЕАН постепенно снижается (Weatherbee, 2016, p. 46), а американский ученый-международник В. Шекхар в свою очередь открыто утверждает о «перезагрузке» во внешней политике Индонезии, попытке перехода из категории «средней» державы  в ведущую и смещении акцентов с АСЕАН  в качестве краеугольного камня в региональной политике на макрорегиональный формат, в частности ИТР (Shekhar, 2018, p. 41).

Выводы американских исследователей и экспертов о снижении роли АСЕАН в политике Индонезии могут косвенно свидетельствовать о попытке смещения дискурса внутри исследовательского сообщества США  в сторону альтернативных проектов формирования регионального порядка и безопасности, в частности в рамках ИТР, которые, по мнению американских экспертов, становятся все более перспективными с точки зрения практической реализации. Так, работы последних лет, написанные специалистами из США, ясно формируют нарратив о безальтернативности ИТР и QUAD в вопросах  безопасности и политической архитектуры  в ЮВА. Как отмечают исследователи «Фонда Карнеги»¹⁰, Индонезия на фоне все большей разобщенности членов АСЕАН стремится стать еще более нейтральной по отношению к Ассоциации и рассматривает другие форматы для поддержания безопасности в регионе¹¹.

Д. Везерби подчеркивает, что рост влияния ислама на жизнь индонезийского общества содействует руководству страны в его стремлении активизировать свою деятельность в вопросах международного сотрудничества с мусульманскими странами и урегулирования кризисов с их участием. Если до 2014 г. работа на данном направлении велась в основном в русле гуманитарной поддержки мусульманских общин на Филиппинах и Таиланде, а также продвижения идеи примирения центрального правительства и мусульманских меньшинств в Мьянме (Weatherbee, 2013,  p. 42), то с приходом к власти Джоко Видодо Индонезия стала активным участником урегулирования на Ближнем и Среднем Востоке, активизировав в 2016 г. свою деятельность  в вопросе признания независимости Палестины и выступив в качестве посредника между Ираном и Саудовской Аравии (Weatherbee, 2016, p. 14).

Таким образом, анализ региональных процессов в ЮВА и роль в них отдельных государств все чаще рассматриваются в США как часть большого кластера изучения ИТР. Подобная организация исследований позволяет не только отражать, дополнять или обосновывать внешнеполитический курс США  в данном регионе, но также формирует концептуальный и понятийный аппарат для западных исследователей, который впоследствии используется различными научными организациями по всему миру, продвигающими тем самым проамериканские интересы.

 Российская школа индонезистики

Российская школа индонезистики зародилась в период наиболее активного двустороннего сотрудничества в истории двух стран, когда во главе Индонезии находился президент Сукарно. За несколько десятилетий в СССР было создано несколько центров по подготовке специалистов по Индонезии. Наиболее крупные были сформированы на базе Института стран Азии и Африки Московского государственного университета  им. М.В. Ломоносова (ИСАА МГУ) и в Ленинградском (ныне — Санкт-Петербургском) государственном университете (СПбГУ). Это позволило подготовить целую плеяду талантливых специалистов со знанием индонезийского языка, чье наследие живо и развивается в настоящее время уже не только в стенах СПбГУ и ИСАА МГУ, но также НИУ  «Высшая школа экономики», Московского государственного института международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации  (МГИМО МИД России), Института востоковедения Российской академии наук, Российского университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы (РУДН), Дальневосточного федерального университета и ряда других.

В посвященных вопросам региональной политики Индонезии работах российских  исследователей отчетливо прослеживается стремление к более нейтральному и всестороннему подходу к рассмотрению предмета научного интереса. В трудах А.Ю. Другова (Другов, 2017), Е.А. Кутовой (Кутовая, Евдокимов, 2021), Н.П. Малетина, Н.И. Хохловой (Малетин, Хохлова, 2020) и Н.С. Куклина (Куклин, 2023) по внешней политике Индонезии и АСЕАН большое внимание уделяется историческому аспекту формирования внешней политики Индонезии.

Так, Н.С. Куклин, анализируя историю внешней политики Индонезии, приходит  к выводу, что она формируется под влиянием комплекса традиций и национальных идей. Именно опора на этот комплекс позволила создать «масштабную самобытную концепцию мировосприятия, философии, традиций, которые по сей день являются важной основой менталитета индонезийцев и политических элит страны» (Понька, Сибарани, Куклин, 2018, c. 290).

Н.П. Малетин, оценивая роль Индонезии в АСЕАН за последние полвека, отмечает, что Индонезия до 1998 г. была неофициальным лидером Ассоциации, однако падение режима «нового порядка» (1968–1998 гг.)  при президенте Сухарто лишило ее этого статуса, поставив перед новым руководством  Индонезии цель по возвращению регионального лидерства Индонезии (Малетин, 2019,  c. 185–186).

В вопросах безопасности региона  российский исследователь Индонезии Л.М. Ефимова подчеркивает значительную роль индонезийской доктрины «Морская ось мира», согласно которой «главной стратегической целью внешней политики и дипломатии на период 2015–2019 гг. объявлялось утверждение идентичности Индонезии как мировой морской державы» (Ефимова, 2016, с. 57). Для решения поставленной задачи  Индонезия должна была, с одной стороны, повысить роль асеаноцетричных структур в мире и параллельно с этим усиливать роль Индонезии в АСЕАН, создавая плацдарм для утверждения себя в качестве морской державы, способствующей безопасности в регионе в период обострения отношений между Китаем и США (Другов, 2017, с. 124), а также усилить позиции в формирующемся ИТР, где должно быть место для Индонезии. Недавние исследования отмечают усиливающееся  влияние «индо-тихоокеанской» повестки во внешней политики Индонезии, однако Джакарта «предпочитает сохранять равноудаленность в том числе на уровне дискурса» (Косарева, Королев, 2023, с. 25), предпочитая, как отмечает российский ученый Д.В. Мосяков, «политику общего выигрыша» (win-win policy) (Мосяков, 2023, с. 124).

К отдельному направлению относятся исследования ислама в Индонезии и его влияние на различные аспекты индонезийской внешней политики. Российские исследователи индонезийского национализма и ислама М.Н. Гусев и М.В. Кирчанов на протяжении многих лет проводят анализ влияния ислама на внутреннюю и внешнюю политику Индонезии. Подчеркивая все большее влияние ислама на политические процессы в Индонезии, власти все чаще обращаются к данному феномену как причине продвигать свои интересы как на региональном, так и глобальном уровнях¹² в международных организациях (Кирчанов, 2022). Н.С. Куклин отмечает, что главными точками исламского вектора внешней политики Индонезии на современном этапе стали Палестина и Мьянма, где для Джоко Видодо в качестве очевидной проблемы видится необходимость совмещения  региональных интересов и исламской повестки. Последнее же активно используется  его политическими оппонентами (Куклин, 2019, с. 109).

Таким образом, у российской школы  индонезистики постепенно сформировалось системное представление об основных аспектах региональной политики Индонезии, которое было основано на общепринятом в России комплексном подходе к анализу региональных процессов.

Итоги проведенного анализа четырех национальных школ представлены в таблице.

Заключение

Каждая из представленных в исследовании национальных школ по-разному воспринимает роль и место Индонезии в региональных процессах в ЮВА. Индонезийские эксперты приписывают Индонезии роль неформального лидера в ЮВА и гаранта региональной стабильности и развития на основе принципа асеаноцетричности. АСЕАН же в этой парадигме выступает в роли ключевого инструмента продвижения индонезийских интересов и поддержания устоявшегося регионального порядка. Данный подход полноценно проявляется в анализе перспектив развития такого нового пространственного формата, как ИТР. В исследованиях индонезийских экспертов четко прослеживается вывод о возможности существования подобного формата взаимодействия в ЮВА, но только при сохранении центральной роли АСЕАН. В части, касающейся внутренних факторов и их влияния на принятие решений по вопросам внешней политики, индонезийское научное сообщество сходится во мнении, что ислам, который составляет культурную основу  Индонезии, может и должен использоваться руководством Индонезии для продвижения своей страны в качестве лидера мира  ислама.

Особенности региональной политики Индонезии  в анализе национальных исследовательских школ России, Индонезии, США и Австралии

Источник: составлено К.С. Каблуковым.

В свою очередь американская и австралийская исследовательские школы приводят отличные от индонезийских коллег оценки внешней политики Индонезии и ее влияния на региональное развитие и безопасность. Большинство австралийских и американских исследователей придерживаются мнения, что Индонезия использует свое влияние в ЮВА в первую очередь для повышения своего статуса на международной арене, где АСЕАН и неформальное лидерство в данной организации представляют собой лишь один из инструментов становления Индонезии в качестве ведущей мировой державы. Схожее мнение у двух национальных школ присутствует и по вопросу влияния ислама на внешнюю политику Индонезии. Ислам, так же как и АСЕАН, рассматривается в качестве инструмента продвижения Индонезией своих национальных интересов за пределы ЮВА, при этом австралийские эксперты подчеркивают, что подобная политика может деструктивно влиять на урегулирование конфликтах в странах ЮВА, где проживают мусульманские меньшинства.

Российская исследовательская школа определяет сложную ценностно-идейную основу индонезийской внешней политики, в которой Индонезия должна оставаться активной и независимой, но при этом учитывать традиционные для индонезийского общества основы, одной из которых является ислам.

Таким образом, национальные школы изучения региональной политики Индонезии подвергают анализу широкий круг проблем, связанных с особенностями и проблемами  в реализации внешнеполитического курса  Индонезии на региональном уровне. Различия в выводах можно отнести как к национальным особенностям каждой из школ, связанных с методологией исследования, так и к политическим курсам их стран, что определенным образом отражается на результативной части их исследований.

_{¹ Parameswaran P. Is Indonesia Turning Away from ASEAN under Jokowi? // The Diplomat. December 18, 2014. URL: https://thediplomat.com/2014/12/is-indonesia-turning-away-from-asean-under-jokowi/ (accessed: 02.04.2023).}

_{² Jokowi Should Extend New Interpretation of RI Foreign Policy Says Expert // The Jakarta Post. October 11, 2014. URL: https://www.thejakartapost.com/news/2014/11/10/jokowi-should-extend-new-interpretation-ri-s-foreign-policy-says-expert.html (accessed: 02.04.2023).}

_{³ Anwar D. F. More Continuity Than Change in Indonesia’s Security Posture // The Strategist. January 30, 2020. URL: https://www.aspistrategist.org.au/more-continuity-than-change-in-indonesias-security-posture/ (accessed: 02.04.2023).}

_{⁴ Marsudi R. Time to Deepen Indo-Pacific Cooperation // The Jakarta Post. March 20, 2019. URL: https://www.thejakartapost.com/academia/2019/03/20/insight-time-to-deepen-indo-pacific-cooperation.html (accessed: 02.04.2023).}

_{⁵ “An Indonesian Perspective on the Indo-Pacific”: Keynote Address by H.E. Dr. R.M. Marty M. Natalegawa, Minister for Foreign Affairs, Republic of Indonesia, at the Conference on Indonesia. Washington DC, 16 May 2013 // Center for Strategic and International Studies. URL https://csis-website-prod.s3.amazonaws.com/s3fs-public/legacy_files/files/attachments/130516_MartyNatalegawa_Speech.pdf (accessed: 02.04.2023).}

_{⁶ Drysdale P., Sukma R. Bringing More Ambition to the Australia — Indonesia Relationship // East Asia Forum. July 2, 2023. URL: https://www.eastasiaforum.org/2023/07/02/bringing-more-ambition-to-the-australia-indonesia-relationship/ (accessed: 18.01.2024).}

_{⁷ Engel D. Indonesia’s ‘Free and Active’ Foreign Policy on Show in Ministerial Visits to Japan and China // The Strategist. April 13, 2021. URL: https://www.aspistrategist.org.au/indonesias-free-and-active-foreign-policy-on-show-in-ministerial-visits-to-japan-and-china/ (accessed: 02.04.2023).}

_{⁸ Warburton E., Aspinall E. Indonesian Democracy: From Stagnation to Regression? // The Strategist. August 17, 2017. URL: https://www.aspistrategist.org.au/indonesian-democracy-stagnation-regression/ (accessed: 02.04.2023).}

_{⁹ Emmerson D. K. Invisible Indonesia // Foreign Affairs. December 1, 1987. URL: https://www.foreignaffairs.com/articles/asia/1987-12-01/invisible-indonesia (accessed: 20.04.2023).}

_{¹⁰ Деятельность международной неправительственной организации Carnegie Endowment for International Peace признана нежелательной на территории Российской Федерации (Прим. ред.).}

_{¹¹ Chivvis C. S., Noor E., Geaghan‑Breiner B. Indonesia in the Emerging World Order // The Carnegie Endowment*. November 9, 2023. URL: https://carnegieendowment.org/2023/11/09/indonesia-in-emerging-world-order-pub-90966 (accessed: 18.01.2024).}

_{* Деятельность международной неправительственной организации Carnegie Endowment for International Peace признана нежелательной на территории Российской Федерации (Прим. ред.).}

_{¹² Гусев М. Н., Илюточкин А. С. Индонезия стремится повысить свою роль в мусульманском мире // Институт Ближнего Востока. 17.04.2017. URL: http://www.iimes.ru/?p=34095 (дата обращения: 02.04.2023).}

Об авторах

Кирилл Сергеевич Каблуков

Автор, ответственный за переписку.
Email: ki.s.kablukov@my.mgimo.ru
ORCID iD: 0000-0003-0238-6683
SPIN-код: 4137-5686

аспирант кафедры востоковедения

Список литературы

Дополнительные файлы