Экономические санкции 1960-2022 гг.: цели, структура, влияние

Полный текст

Введение

Экономическая глобализация привела к значительным изменениям в международной экономической системе, с одной стороны, выступая «мощным фактором роста эффективности экономики, расширения экспорта, создания высокооплачиваемых рабочих мест, уменьшения издержек производства, повышения качества и доступности товаров для потребителей» (Griswold, 2009), а с другой — способствуя достижению небывалых масштабов международной экономической взаимозависимости (Загашвили, 2022) и постановке вопроса о соотношении сил между странами (Бхагвати, 2005, с. 64–65). Глобализация также спровоцировала возникновение института экономических санкций и активное использование его инструментов современными  государствами в рамках глобального политико-экономического регулирования (Кашин, Пятачкова, Крашенинникова, 2020, с. 123; Минакир, 2022, с. 11; Тимофеев, 2022, с. 23; Hufbauer & Jung, 2020).

Научное сообщество в России и за рубежом проявляет все возрастающий интерес  к изучению экономических санкций, систематизируя их и анализируя посредством юридических, экономических, политических и других методов (см.: (Ушкалова, 2022; Szasz, 1998)). Следует выделить исследования  ретроспективных процессов применения санкций в качестве мер принуждения и последствия санкций. Отраслевые и региональные особенности, цели, последствия и стратегии противодействия санкциям рассмотрены в коллективной работе под редакцией  И.С. Иванова, А.В. Кортунова и И.Н. Тимофеева (Политика санкций…, 2020) и монографии Е.Н. Смирнова (Смирнов, 2022).  Профессор Н.В. Зубаревич (2022) предполагает, что санкции приведут к сокращению экономического неравенства регионов (но не доходов населения) страны-объекта и их  выравниванию на более низком уровне.  Академик В.М. Полтерович акцентирует внимание на необходимости «увеличения объема собственных инновационных разработок», «согласованности мегапроектов, программ и бюджета», а также консолидации «усилий государства, бизнеса и общества» (Полтерович, 2022). Академик П.А. Минакир (2022) исследует возможности России  по реинтеграции в глобальную финансово-экономическую систему. Член-корреспондент РАН С.А. Афонцев рассматривает экономические санкции как инструмент торговых войн и фактор, способствующий росту протекционистских тенденций в мировой экономике (Афонцев, 2020), предлагая использование политико-экономического подхода при урегулировании конфликтов.

В рамках анализа правового поля экономических санкций (Петухова, 2017; Крицкий, 2021; Покровская, 2021; Карцхия, 2022)  последние рассматриваются как нетарифные меры регулирования. Ученые также предлагают правовые средства защиты национальных интересов и совершенствования международных институтов и международного права в условиях применения санкций. Существует также ряд работ, посвященных инструментарию государств, выступающих в качестве субъектов¹ и объектов санкций (Кашин,  Пятачкова, Крашенинникова, 2020; Рипинская, 2022; Economic Sanctions in International Law and Practice, 2020), а также эффективности противостояния им².

Таким образом, с момента появления первых исследований об экономических санкциях на сегодняшний день накоплен значимый объем теоретических и эмпирических сведений по этой теме.

Вместе с тем работы, позволяющие выявить тенденции противостояния субъектов  и объектов санкций, рассмотреть их направления и влияние на экономики последних практически отсутствуют. Более того, подавляющее большинство российских исследований санкций опирается на один источник — Базу данных санкционных событий Российского совета по международным делам³.  Такая асимметрия может искажать реальность. Данное исследование направлено на то, чтобы заполнить имеющуюся лакуну  в анализе последствий применения санкций.

Достижение поставленной цели требует решения ряда задач и использования диалектического метода, предопределяющего изучение явлений в постоянном развитии и взаимосвязи. В первом разделе представлен сравнительный анализ динамики санкций  и отдельных показателей стран-лидеров  по числу введенных против них санкций, и эти показатели определяют вклад данных стран в глобальную экономику (в сферы производства, торговли и инвестиций). Второй раздел посвящен более глубокому структурному анализу, направленному на выявление особенностей механизма экономических санкций⁴ по годам введения/отмены, объекту и субъекту санкций, видам мер давления,  а также продолжительности их действия.  В заключительном разделе охарактеризовано влияние санкционного давления на страны,  в отношении которых продолжает действовать наибольшее число мер экономического давления.

Гипотеза исследования заключается в том, что, во-первых, активизация в последние десятилетия субъектов санкций связана, как представляется, скорее с сокращением их  доли в международном производстве и торговле, чем, например, с заботой о территориальной целостности и правах человека,  а во-вторых, последствия экономического давления на объекты санкций преувеличены.

Основным источником данных при изучении экономических санкций для нас стала Глобальная база санкций (The Global  Sanctions Data Base, GSDB)⁵. Проект реализует международная группа ученых из Австрии, США и Германии. GSDB обладает рядом преимуществ. Она включает данные о санкциях с 1949 г., что намного превышает  временной горизонт других аналогичных баз. Аккумулируемый в GSDB массив информации значительно превосходит альтернативные источники по широте и детализации  сведений, что позволяет группировать данные о количестве санкционных пакетов в разных срезах, в том числе по субъектам и объектам санкций, видам мер давления (торговые, финансовые, визовые ограничения и т. д.) и др. Выборка включает более 170 стран. GSDB находится в публичном доступе, предоставляется по запросу и пополняется по мере  введения новых санкций.

Как и любая база данных, GSDB имеет ряд особенностей. Так, информация в ней может быть сгруппирована по односторонним и многосторонним субъектам (sender state/country) и объектам (target state/country) санкций, но не позволяет ранжировать многостороннюю группу субъектов / объектов по видам мер давления. Хотя финансовые и визовые ограничения отнесены к «умным» (smart) санкциям⁶, их объекты определены в базе по национальному признаку, то есть по стране гражданства или государственной регистрации подсанкционного физического или юридического лица. Поэтому использование GSDB ограничено данными по отдельным странам без учета количества вовлеченных сторон и качественных характеристик санкций.

Для анализа социально-экономических эффектов применены данные Всемирного банка по странам об объеме валового внутреннего продукта (ВВП) и прямых иностранных инвестициях (ПИИ), численности  населения, ожидаемой продолжительности жизни и душевого ВВП, что позволило проанализировать динамику уровня жизни  в странах — объектах санкций. Также в исследовании использованы данные Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) о динамике экономического роста стран, сгруппированных по уровню экономического развития.

Глубина исследования ограничена интервалом 1960–2022 гг. из-за более короткого периода наблюдений по ряду показателей экономического развития. Отдельные данные (например, по ПИИ и группам стран (развитым и развивающимся)) доступны с 1970 г. или до 2022 г. (из-за двух-трехлетнего лага сведений, аккумулируемых международными организациями).

Экономический рост и санкции

По данным GSDB, в 1960–2022 гг. было введено более 2 300 пакетов международных экономических санкций и односторонних экономических мер давления, из которых  к экономическим ограничениям относятся 78 %. 134 страны и международные организации (субъекты) применяли санкции в отношении 167 стран и международных организаций (объектов). Остановимся подробнее  на анализе структуры этих мер давления и экономических показателях стран — лидеров по количеству введенных ими санкций.

В топ-5 субъектов, наиболее часто применяющих санкции, входят США, Европейский союз (ЕС), Великобритания, ООН и Норвегия. Целями международных экономических санкций, как правило, объявляются «поддержание или восстановление международного мира и безопасности (обеспечение мирных переходных процессов, предупреждение антиконституционных преобразований, сдерживание терроризма, защита прав человека и поощрение режима нераспространения)»⁷. Для остальных мер экономического давления целью провозглашается предотвращение угроз национальной безопасности, внешней политики или экономики объекта санкций, противодействие терроризму  и распространению оружия массового уничтожения (в первую очередь — ядерного оружия), борьба с нарушениями прав человека и т. д.

Динамика применения санкций сопоставима с изменением соотношения сил развитых и развивающихся стран. Как известно, последние десятилетия развитые страны «ускоренными темпами сокращали свою  долю в мировом производстве и торговле  в пользу развивающихся стран» (Загашвили, 2022, с. 6). По данным ЮНКТАД, доля развитых государств снизилась с 83 до 60 % в мировом ВВП, с 82 до 57 % — в мировом товарообороте и с 71 до 44 % — в мировых ПИИ⁸. Нагляднее зависимость между экономическими показателями и санкциями можно представить на примере ключевых субъектов — США (рис. 1) и Великобритании  (рис. 2).

На рис. 1–2 отражена интересная тенденция в соотношении показателей экономического роста и числа вводимых санкций. Анализ индикаторов США и Великобритании выявил х-образную динамику, при которой вклад этих государств-субъектов в мировую экономику последовательно сокращается, в то время как количество их санкций — увеличивается. Так, в 1960–2022 гг. доля США снизилась с 47 до 26 % в мировом ВВП  и с 15 до 11 % — в товарообороте, а Великобритании — с 7 до 3 % и с 10 до 3% соответственно; динамика объема ПИИ также свидетельствует об отрицательном тренде. Вместе с тем число мер давления стран возросло  с 5 до 1 253, при этом доля Соединенных Штатов в общемировой совокупности санкций составила 21 %, а Великобритании —  12 %. Таким образом, можно говорить о подтверждении первой части гипотезы.

Рис. 1. Динамика санкций и вклада США в развитие мировой экономики по отдельным показателям в 1960–2022 гг. 
Источник: составлено М.В. Ниязовой по материалам: The Global Sanctions Data Base // GSDB. 2023.  URL: https://globalsanctionsdatabase.com (accessed: 22.09.2023); DataBank // The World Bank Group.  URL: https://databank.worldbank.org (accessed: 22.09.2023).

Рис. 2. Динамика санкций и вклада Великобритании в развитие мировой экономики по отдельным показателям в 1960–2022 гг.: санкции Великобритании увеличены на количество санкций Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и ЕС, введенных в 1972–2019 гг., когда страна была членом этих организаций и, соответственно, голосовала за применение односторонних мер давления. Общий объем введенных Великобританией односторонних мер давления — 454.
Источник: составлено М.В. Ниязовой по материалам: The Global Sanctions Data Base // GSDB. 2023.  URL: https://globalsanctionsdatabase.com (accessed: 22.09.2023); DataBank // The World Bank Group.  URL: https://databank.worldbank.org (accessed: 22.09.2023).

Тем не менее внешнеторговая стратегия, основанная на активизации односторонних мер экономического давления, слабо помогает восстановлению богатства и власти США и Великобритании, хотя эти страны пока еще входят в число десяти сильнейших экономик мира. В этих условиях выгоду получают, скорее, такие развивающиеся страны, как, например, Китай и Индия, значимость которых в глобальной экономике стабильно  увеличивается. Так, по данным ЮНКТАД,  в 1970–2022 гг. только доля Китая в мировом ВВП возросла с 2,7 до 18,0 %, в товарообороте — с 0,7 до 12,5 %, что позволило Китайской Народной Республике прочно занять вторую позицию в производстве (после США) и первую — в торговле^[9].

Структурный анализ санкций

Итак, как убедительно продемонстрировано М.А. Шалимовой, «интенсивность применения санкций со стороны как ООН, так и отдельных государств, в частности США  и Великобритании, значительно возросла»  и продолжает возрастать^[10]. Санкции стали новым «источником богатства» наряду с традиционными источниками, которыми выступали «глобальные экономические открытия  и колониализм» и «появление машин, способствующих промышленным революциям»  в XV–XVII вв. (Далио, 2022, с. 94). По данным GSDB, если в 1960–1980-е гг. было введено 14 % санкций, то в 1990-е гг. — 15 %,  в 2000-е гг. — 28 %, в 2010-е гг. — 31 %,  а за первые два года 2020-х гг. уже действует 11 % от всех наблюдаемых санкций, из которых на ООН приходится только 5 %^[11].

В отличие от односторонних мер пиковое значение международных экономических санкций ООН пришлось на 2000-е гг. (36 %). В этот период на основании резолюций Совета Безопасности ООН были введены ограничения в отношении 15 стран.

Помимо ООН санкционную активность проявляют и другие международные организации — Экономическое сообщество стран Западной Африки (ЭКОВАС) (10 стран), Лига арабских государств (ЛАГ) (15 стран)  и Африканский союз (АС) (10 стран).

Увеличение доли односторонних мер давления свидетельствует о попытках развитых стран продлить и укрепить свое доминирование. Так, из 32 объектов санкций ЕС  и 26 объектов санкций Великобритании только к половине применены международные экономические санкции Совета Безопасности ООН, в случае США эта доля составляет 58 % из 26 стран, Канады — 69 % из 29 объектов,  а наибольшая доля наблюдается для санкций Австралии — 75 % из 20 стран.

В ряду субъектов санкций присутствует группа активных борцов с разного рода угрозами, всякий раз присоединяющихся к санкциям ЕС, в том числе из-за стремления стать полноправными членами этого международного объединения.

Также существует группа стран, которые редко присоединяются к международным экономическим санкциям, имеют ограниченный список объектов санкций и применяют меры давления в качестве контрсанкций  (Индия, Индонезия, Китай, Республика Корея, Турция, Россия/СССР и др.).

При этом бóльшая часть введенных санкций уже снята. Так, отменена каждая вторая экономическая мера давления, введенная странами из числа топ-5 наиболее активных субъектов. Быстрее это происходит  с санкциями ООН (69 %), а медленнее —  с санкциями Великобритании (32 %). В случае ЕС и Норвегии доля отмен составила 57 %, в случае США — 50 %. Следовательно, международные экономические санкции ООН имеют более короткий срок применения, чем односторонние меры давления отдельных стран.

Определенная закономерность выявлена и в структуре экономических санкций. Так, возросла доля финансовых мер, которая  составила уже 29 % (торговые — 20 %, визовые — 18 %). Это может быть обусловлено лидирующей ролью развитых стран в мировом объеме ПИИ. Интересно, что чаще отменяются торговые санкции (62 %), реже — визовые ограничения (48 %). Среди финансовых санкций отменена только каждая шестая.

Эффективность применения международных экономических санкций и односторонних мер давления, о которой может свидетельствовать степень достижения целей, продекларированных при их введении, остается дискуссионным вопросом и отдельной темой, требующей специального рассмотрения.  Далее остановимся на примерах объектов санкций, испытывающих всеобъемлющее санкционное давление в течение длительного времени.

Эффекты санкционного давления

Если группа лидеров среди субъектов санкций не вызывает сомнений, то лидеры среди объектов — вопрос дискуссионный, ответ на который зависит от критериев сравнения. Как следует из GSDB, по числу введенных санкционных пакетов к таковым можно отнести (в порядке убывания) Россию/СССР, Мьянму, Иран, Беларусь и Ливию. При сравнении по общему числу экономических санкций в число лидеров входят Афганистан, Мьянма, Россия/СССР, Беларусь и Гвинея. Однако по числу действующих в настоящее время мер экономического давления на первое место снова выходит Россия/СССР, далее располагаются Афганистан, Ливия, Словения и Зимбабве. В силу ограниченного объема статьи остановимся на  России/СССР, Мьянме, Иране, Афганистане  и Ливии.

По данным ЮНКТАД, эти страны имеют разный уровень экономического развития: Россия отнесена к развитым странам, Иран  и Ливия — к развивающимся с высоким  доходом, а Афганистан и Мьянма — к наименее развитым странам с низким доходом^[12].

Анализ динамики санкций Афганистана показал, что впервые они были применены  к стране Соединенными Штатами в 1979 г. Затем их вводили ООН и группа стран  (1996–2002 гг.), Новая Зеландия (с 2007 г.), США и коалиция (в 2011 г.), снова ООН (2015–2017 гг.), Великобритания (с 2020 г.)  и вновь США (с 2022 г.). Преобладающий вид санкций относится к военно-промышленным ограничениям, но среди экономических на первом месте — финансовые (21 %), далее — визовые (16 %) и торговые (6 %) ограничения. Более половины санкций отменены (больше всего — торговые, затем финансовые и визовые).

Иран, так же как и Афганистан, испытывает меры экономического давления с 1979 г. преимущественно со стороны США и ООН. США применяют к Ирану санкции  с небольшими перерывами на постоянной  основе (1979–1981, 1984–2016, 1987–1995, 1995–2016 гг. и с 2017 г. по настоящее время). Совет Безопасности ООН принимал несколько резолюций по Ирану (2006–2016,  2007–2016, 2008–2016, 2010–2016 гг.). Односторонние меры давления в отношении этой страны использовали следующие государства: Япония (2006–2016 гг.), ЕС (2007– 2016 гг.), Австралия (2008–2016 гг.), Республика Корея и Канада (2010–2016 гг.), ЕС  и коалиция (2011–2016 гг.), Канада (с 2013 г.), Швейцария (2016 г.), вновь Республика Корея (с 2018 г.). Чаще всего к Ирану применяют финансовые (37 %) и торговые санкции  (36 %), доля визовых ограничений не превышает 18 %. Снятие санкций происходит в обратной последовательности: больше всего отменено визовых ограничений (82 %), далее следуют торговые (79 %) и финансовые (77 %). Международные санкции Совета  Безопасности ООН сняты с Ирана полностью.

В отношении Ливии санкции вводятся с разной интенсивностью, но регулярно. Впервые они были применены в 1978 г., затем в 1981–1986, 1992–1996, 2011, 2016–2017 и 2020–2021 гг. При этом за 2011 гг. было введено 69 % санкций. Основные субъекты  односторонних мер давления — США, ЕС  и коалиция государств. Также к стране  неоднократно применяли международные экономические санкции (1992, 1993 и  2011 гг.). Преобладают экономические меры давления: финансовые (28 %), торговые (26 %) и визовые (17 %). Сегодня отменена только пятая часть из них, продолжает действовать бόльшая часть односторонних мер  и ряд санкций Совета Безопасности ООН. 73 % санкций снято в начале 2000-х гг.  (торговые составили 25 %, финансовые  и визовые — по 16 %).

Мьянма — объект активного внимания преимущественно со стороны европейских стран. Первые санкции были введены Китаем (1967 г.) на пять лет. Следующий этап начался в 1989 г. с участием США, Германии и  Австралии. С 1996 г. Мьянма находится под постоянным экономическим давлением со стороны ЕС, Македонии, Черногории, Албании и т. д., а также США с несколькими периодами обострений (в 1996, 2000, 2003, 2010 и 2013 гг.) в финансовой (22 %), торговой  (19 %) и визовой (18 %) сферах. Тем не менее 8 из 10 санкций было отменено в 2000– 2010-е гг. Чаще снимают ограничения в финансовой сфере (25 %) и сфере туризма (21 %), доля отмененных торговых мер  составляет 18 %.

В отношении России/СССР в настоящее время наблюдается пятый период ограничений. В послевоенное время страна впервые попала под санкции в 1962–1966 г. (санкции были введены Организацией Североатлантического договора (НАТО)). В числе  субъектов выделим США (1979–1987 гг.), ЕС/Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) (1981–1983 гг.), США совместно  с Великобританией, Японией и ЕС (1991 г.), Украину (1993–1996 гг.), Грузию (2008– 2011 гг.), США и коалицию (с 2014 г.), а также Великобританию (с 2021 г.). К России преимущественно применяют экономические меры давления: финансовые (33 %), торговые (28 %) и визовые (19 %). В связи с тем, что основной объем санкций введен в 2022 г.,  доля отмененных ограничений незначи-тельна (10 %).

Далее, используя данные Всемирного банка, выявим тенденции в динамике  отдельных социально-экономических показателей этих стран в период действия санкций. В целом, согласно расчетам автора, можно заметить краткосрочные всплески санкционного вмешательства (за исключением Мьянмы, которая находится под масштабными  односторонними экономическими мерами давления более 20 лет) и отсутствие заметного влияния санкций на социальные показатели страны-объекта, такие как численность населения и продолжительность жизни.

Результаты анализа показателей Афганистана свидетельствуют о замедлении развития страны относительно мирового уровня. Вклад Афганистана в мировой ВВП и товарооборот составлял менее 0,05 % и сократился, к 2022 г. позиции страны в производстве и торговле ухудшились вдвое, что обусловило перемещение Афганистана в топ-200 стран по этому показателю. Всплески ПИИ происходили в 2002–2018 гг. с пиковым значением  в 2005 г. (14 %), но в целом их объемы балансируют в пределах 1 %. Тем не менее  с 1979 г. ВВП и товарооборот страны в абсолютных величинах выросли в 4 и 7 раз соответственно, что стало результатом стабильного роста этих показателей, наметившегося  с середины 1990-х гг. Выделим также положительную динамику показателей численности населения и ожидаемой продолжительности жизни: значение первого увеличилось в три раза, а второго — на 59 % (с 39 до 62 лет). Подушевой ВВП вырос на 28 %, но разрыв  со среднемировым значением возрос с 8  до 34 раз.

Развитие Ирана в 1979–2022 гг. также свидетельствует о снижении роли страны  в глобальной экономике по отдельным показателям. С 1988 г. ВВП страны относительно стабильно растет в абсолютных величинах  (в 4 раза), однако этого недостаточно для увеличения ее значения в мировом производстве: если в 1979 г. доля Ирана составляла 0,97 %, то в 2022 г. — 0,39 %. В товарообороте заметен более уверенный рост (в 7 раз), но также недостаточный для изменения позиции в мире, которая снизилась до 0,25 % (в 1979 г. — 0,56 %). Если до санкционных потрясений страна входила в топ-20 лидеров в производственной и торговой сферах, то в 2022 г. — переместилась на 35-е место по ВВП, а по товарообороту — уже на 134-е место. Доля Ирана в мировых ПИИ незначительна и сокращается (с 0,4 до 0,09 %). Так же как и в Афганистане, видна положительная динамика показателей численности населения и ожидаемой продолжительности жизни. Население страны увеличилось относительно 1979 г.  в два раза, а продолжительность жизни —  до 74 лет (+15 лет). Подушевой ВВП возрос на 81 % (в 1979 г. — 106 %), но это соответствует 1/3 среднемировой величины. Периодические исследования Всемирного банка  о расслоении доходов иранцев показывают сокращение концентрации благосостояния  у наиболее обеспеченных 10 % населения —  с 36,9 % в 1986 г. до 26,8 % в 2022 г.^[13]

Ливия находится в активной фазе санкционного давления, ее вклад в мировое благосостояние — менее 0,1 %. До введения санкций доля страны в мировом ВВП составляла 0,33 % (1977 г.), а после сократилась  в 6 раз, хотя в абсолютных величинах значение выросло в 2,5 раза. Во внешнеторговом товарообороте можно наблюдать схожую тенденцию: восьмикратное сокращение доли страны (до 0,12 %), но при трехкратном увеличении объема. В результате Ливия ухудшила позиции в глобальной экономике в производстве (с 31-го до 88-го места) и торговле (с 22-го до 118-го места). Динамика ПИИ — зеркальное отражение применяемых мер давления, поскольку пиковый рост ПИИ произошел в период значительного послабления санкционного режима (2004–2010 гг.), когда в страну было направлено 80 % всех инвестиций. Однако их доля остается незначительной в мировом масштабе. При росте численности населения в 2,6 раза и продолжительности жизни — на 28 % (до 72 лет) подушевой ВВП сократился на 7 %: если в досанкционный  период он превышал среднемировое значение в 4,2 раза, то сейчас — менее чем в 2,3 раза.

Социально-экономическое положение Мьянмы как объекта длительного и интенсивного давления выглядит оптимистично. Двойной рост ВВП не только сохранил, но и улучшил положение страны в мировой экономике (+4 п., 85-е место), увеличившись с 0,01 % (1966 г.) до 0,06 % (2022 г.). С 2006 г., еще до относительного послабления санкционного режима, страна стала привлекательнее для ПИИ (с пиковыми значениями в 2015 и 2017 гг. — 11 и 13 % объема инвестиций  соответственно) и поднялась с 96-й на 84-ю позицию. Однако положение страны в мировой торговле ухудшилось (162-е место)^[14],  несмотря на существенный рост объема  (в 60 раз) и доли внешнеторгового товарооборота (с 0,03 до 0,07 %). О положительной тенденции развития свидетельствует и  подушевой ВВП: разрыв со среднемировым уровнем сократился в 2 раза на фоне двукратного роста численности и увеличения до  67 лет продолжительности жизни населения (+39 %).

Сравнительный анализ развития России в 2022 г. относительно 1992 г. выявил следующее. Абсолютная величина ВВП имеет нелинейную динамику, но рост в 5 раз позволяет стране периодически входить в топ-10 сильнейших экономик мира (в 2008, 2011–2014, 2021–2022 гг., наивысшее достижение — 3 % в 2013 г.). Объем товарооборота сохраняется на относительно высоком уровне и соответствует топ-20 ведущих экономик: после пиков в 2008 г. (2,37 %) и 2012 г. (2,36 %)  с 2014 г. значение балансирует между  1,6–1,8 %. Средняя доля России в ПИИ составляет 1,2 % (максимальное значение — 3,18 % в 2013 г., сократилось до 2,3 % в 2022 г.). Незначительно изменились численность населения (–0,03 %) и ожидаемая продолжительность жизни (+4,0 %). Подушевой ВВП увеличился в 5 раз и относительно среднемировой величины возрос с 67 до 120 %. При этом сократилось неравенство среди  россиян^[15]: концентрация благосостояния наиболее обеспеченного населения уменьшилась с 27,5 % (2014 г.) до 26,6 % (2021 г.).

Что общего между рассмотренными объектами санкций? Каждая из этих стран испытала на себе несколько циклов санкций, пиковое значение которых для Афганистана и Мьянмы пришлось на начало 2000-х гг., для Ирана и Ливии — 2010-х гг., для России — 2020-х гг. Следует также отметить, что финансовые санкции — основной инструмент экономического давления США и коалиции — реже отменяются субъектом.

Считается, что «санкции в отношении друзей и союзников субъекта санкций… обычно оказываются более эффективными, чем санкции в отношении врагов» (Политика санкций…, 2020, с. 91). Пролонгированное действие таких ограничений создает эффект постоянного давления на государство. Однако последствия зависят от размера экономики объектов и интенсивности санкций субъектов. Так, анализ показал, что наиболее чувствительным из объектов оказался Афганистан, а из показателей — товарооборот и ПИИ. Сопоставление прироста социально-экономических индикаторов анализируемых объектов подтвердило, что в первые 2–3 года после введения масштабных санкций абсолютные и относительные величины, отражающие экономический рост, снижаются, однако далее стремятся к восстановлению,  демонстрируя положительную динамику.  В большинстве стран сравнение величин подушевого ВВП свидетельствует о возрастании разрыва в доходах и благосостояния населения объекта относительно среднемирового значения. При этом снижается концентрация благосостояния у наиболее богатых граждан. Численность населения и ожидаемая продолжительность жизни наименее подвержены воздействию санкционного давления  в краткосрочной перспективе.

Следовательно, можно предположить, что представляемые общественности негативные последствия экономического давления на объекты санкций действительно  преувеличены для страны в целом или носят краткосрочный характер. Особенно это справедливо для слабо интегрированных в глобальную экономику стран-объектов (имеющих в ней незначительную долю). Однако для (экономически активного) населения эффекты санкционного давления более ощутимы.

Заключение

Исследование целей, структуры и эффектов экономических санкций показало цикличность процессов. После пика санкционного давления степень его интенсивности снижается, хотя односторонние экономические меры отменяются значительно медленнее (особенно финансовые). Чтобы адаптироваться к санкциям с наименьшими потерями, важно понимать, что население страны больше и быстрее подвержено риску снижения покупательной способности и соответственно ухудшению качества жизни, а это в свою очередь может оказать отложенное негативное влияние на социально-экономическое развитие страны. При выборе подходов к адаптации следует исходить, скорее, из того, что  основная цель санкций — это передел глобального «пирога».

В качестве нового источника богатства санкции влияют на международный товарооборот и ПИИ, обмен технологиями и перемещение населения (в том числе трудовых ресурсов). Тем самым санкции меняют не только характер экономической глобализации, но и способствуют поддержанию устоявшегося порядка распределения богатства и силы в пользу увядающих экономик США, Великобритании и т. д. Однако если говорить о России, то попытки стран Запада ослабить российскую экономику подспудно вызывают эффект усиления экономик таких стран,  как Китай и Индия, куда в условиях  санкционного давления перенаправляются торговые, финансовые и инвестиционные  потоки из России.

Размер экономики страны, в отношении которой вводятся санкции, остается значимым барьером для дестабилизации ее развития. Интенсивность антироссийских санкций вызвала замедление темпов производства и сокращение объемов торговли страны, что также обусловило снижение вклада России в глобальную экономику в краткосрочной перспективе. Однако благодаря адаптации к новым условиям Россия остается в числе ведущих экономик мира. Благосостояние россиян превышает среднемировое значение, уровень неравенства в доходах находится между показателями США и Великобритании.

Таким образом, результаты проведенного анализа позволяют расширить значимые при формировании адаптационной политики представления о механизме санкционного давления и его последствиях. Дальнейшие исследования в этой области следует ориентировать на изучение конкретных правовых режимов и инструментов субъектов и объектов санкций, а также взаимозависимости  социально-экономических показателей развития и динамики мер экономического давления (в том числе методами корреляционно-регрессионного анализа).

_{¹ Early B., Preble K. Enforcing Economic Sanctions: Analyzing How OFAC Punishes Violators of U.S. Sanctions // SSRN. 2018. URL: https://papers.ssrn.com/sol3/ papers.cfm?abstract_id=3306653 (accessed: 16.05.2023). См. также: (Alexander, 2009; Cooper Drury, 2005; Zarate, 2013; Тимофеев, 2022).}

_{² См.: Felbermayr G., Syropoulos C., Yalcin E,  Yotov Y. V. On the Heterogeneous Effects of Sanctions on Trade and Welfare: Evidence from the Sanctions on Iran and a New Database // School of Economics Working Paper Series. 2020. No. 4. URL: https://ideas.repec.org/p/ris/ drxlwp/2020_004.html (accessed: 12.12.2022);  Kirilakha A., Felbermayr G., Syropoulos C., Yalcin E., Yotov Y. V. The Global Sanctions Data Base: An Update that Includes the Years of the Trump Presidency // School of Economics Working Paper Series. 2021. No. 10.  URL: https://ideas.repec.org/p/ris/drxlwp/2021_010.html (accessed: 12.12.2022). См. также: (Bapat et al., 2013; Nephew, 2017; Timofeev, 2019; Jones & Portela, 2020; Bělín & Hanousek, 2021).}

_{³ Санкции ведущих стран мира // Российский совет по международным делам. 23.01.2017. URL: https://russiancouncil.ru/activity/infographics/sanktsii/ (дата обращения: 16.05.2023).}

_{⁴ Для целей исследования под институтом экономических санкций (в широком смысле) будет пониматься устойчивая совокупность норм и принципов, регулирующих глобальные политико-экономические отношения с участием государств и международных организаций по применению принудительных мер в торговой, финансовой, визовой и иных сферах, не связанных с использованием вооруженных сил; включает международные экономические санкции, принимаемые международными организациями в отношении своих членов на основе устава (например, вводимые Советом Безопасности ООН на основе ст. 41 Устава ООН),  и односторонние экономические меры давления отдельных государств (и их объединений), применяемые на основе национального законодательства в отношении третьих стран (их граждан и юридических лиц).}

_{⁵ The Global Sanctions Data Base // GSDB. 2023. URL: https://globalsanctionsdatabase.com (accessed: 12.12.2022).}

_{⁶ Kirilakha A., Felbermayr G., Syropoulos C.,  Yalcin E., Yotov Y. V. The Global Sanctions Data Base: An Update that Includes the Years of the Trump  Presidency // School of Economics Working Paper Series. 2021. No. 10. URL: https://ideas.repec.org/p/ris/drxlwp/ 2021_010.html (accessed: 12.12.2022).}

_{⁷ Санкции Совета Безопасности // Организация Объединенных Наций. URL: https://main.un.org/ securitycouncil/ru/sanctions/information (дата обращения: 22.04.2024).}

_{⁸ Data Insights: What Do UNCTAD’s Data Reveal? // UNCTAD. URL: https://unctadstat.unctad.org/insights (accessed: 22.09.2023).}

_{⁹ Data Insights: What Do UNCTAD’s Data Reveal? // UNCTAD. URL: https://unctadstat.unctad.org/insights (accessed: 22.09.2023).}

_{¹⁰ Шалимова М. А. Комплаенс: глобальные экономические санкции // Финансовая сфера. Банковское обозрение. 2010. URL: https://bosfera.ru/bo/komplaens-globalnye-ekonomicheskie-sankcii (дата обращения: 22.04.2024).}

_{¹¹ The Global Sanctions Data Base // GSDB. 2023. URL: https://globalsanctionsdatabase.com (accessed: 22.09.2023).}

_{¹² Classifications // UNCTAD. URL: https://unctadstat. unctad.org/EN/Classifications.html (accessed: 22.09.2023).}

_{¹³ Iran Poverty Diagnostics: Poverty and Shared  Prosperity // The World Bank. November 2023. Report  No. 185679. URL: https://documents1.worldbank.org/ curated/en/099110623175541902/pdf/P1777150fa1dcd021 08b55086af5f3268f5.pdf (accessed: 12.12.2023).}

_{¹⁴ Данные Всемирного банка по внешнеторговому обороту Мьянмы доступны с 1976 по 2019 г.}

_{¹⁵ Богатейшие беднеют быстрее всех // РБК. 13.10.2022. URL: https://www.rbc.ru/newspaper/2022/ 10/13/63453c3d9a79470c2cdf05ca?ysclid=m9pylrtwdp604480834 (дата обращения: 22.09.2023). По данным Росстата, в 2014–2022 гг. в России отмечено снижение неравенства в благосостоянии населения в результате сокращения доходов самых обеспеченных граждан  (–1,6 %) в пользу увеличения остальных, в том числе беднейшей группы населения (+0,5 %).}

Об авторах

Марина Валентиновна Ниязова

Автор, ответственный за переписку.
Email: marinav.var@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-5638-6959
SPIN-код: 2707-2048

кандидат экономических наук, доцент, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин

Список литературы

Дополнительные файлы