доктор социологических наук, заведующая кафедрой культурной антропологии и этнической социологии
The study of cultural diversity and relevant models of diversity management, including historical patterns of cultural dominance, helps to form immunity to the latest manifestations of Eurocentrism. As a new approach to diversity, interculturalism implies a shift in the focus from the diversity of cultures and multicultural coexistence to the culture of diversity. The main dimensions of the culture of diversity are awareness of diversity, recognition of diversity, engagement in contexts of diversity, and the creation of more common public spaces. Another important trend is rethinking the diversity: a) its destigmatization as a phenomenon associated with Others, with exotic and peripheral loci, and representation of diversity as an advantage in terms of creativity and innovation; b) conceptualization of contemporary social and cultural contexts in terms of superdiversity. Unlike the classical concepts of multiculturalism, interculturalism focuses on both positive contacts as the most promising way of social integration and social dynamics in local contexts of superdiversity. However, the understanding of these processes differs in the political (G. Bouchard), social (T. Cantle) and cultural (R. Zapata-Barrero) directions of interculturalism. Under the destruction of social structures and institutions, interculturalism focusing on the development of interpersonal contacts and relations across borders can become a basis for the search for compromises and mutual understanding. However, the ideas of interculturalism and the processes launched by it turned out to be ‘locked’ in Western contexts, outside of which polarization is obvious in both political and cultural spheres. These tendencies imply an epistemological and ontological distinction between the West and Russia, producing gaps in the social-cultural space, patterns of escalation of schismogenesis and cultural encapsulation, and the rejection on intercultural contacts.
Исследование феномена культурного разнообразия и сопряженных с ним моделей управления разнообразием, в том числе исторически сложившихся паттернов культурного доминирования, позволяет сформировать «иммунитет» к новейшим проявлениям евроцентризма. Как новая парадигма разнообразия интеркультурализм означает смещение фокуса с разнообразия культур и принципа мультикультурного сосуществования на культуру разнообразия, основными измерениями которой являются: осознание разнообразия, его признание, вовлеченность в контексты разнообразия, его репрезентация и создание большего количества общих публичных пространств. Концептуализация разнообразия как культуры, которая нуждается в поддержке соответствующих социальных институтов, позволяет сопрягать структурные изменения социальности и культурную перспективу. Другой важнейшей тенденцией представляется переосмысление культурного разнообразия: а) его дестигматизация как феномена сопрягаемого с Другими, с локусами экзотики и периферийности, и репрезентация как преимущества в терминах творчества и культурных инноваций; б) концептуализация современных социальных и культурных контекстов в терминах суперразнообразия. В отличие от классических концепций мультикультурализма интеркультурализм сфокусирован на позитивных контактах между людьми как наиболее перспективном способе социальной интеграции и динамики в локальных контекстах суперразнообразия. Однако понимание этих процессов различается у сторонников политического (Ж. Бушар), социального (Т. Кэнтл) и культурного (Р. Запата-Барреро) течений интеркультурализма. В ситуации разрушения социальных структур и институтов интеркультурализм с его ориентацией на развитие межличностных контактов и выстраивание отношений через границы мог бы стать основанием для поиска компромиссов и взаимопонимания. Однако сформулированные в рамках интеркультурализма идеи и запущенные им процессы оказались «заперты» в западных контекстах, за пределами которых все более очевидна поляризация не только в политической, но и в культурной сфере. Эти тенденции подразумевают эпистемологическое и онтологическое различение Запада и России, продуцирование разрывов социокультурного пространства, паттернов эскалации схизмогенеза и культурной инкапсуляции, а также отказ от межкультурных контактов.