The article considers the concept of “a new historical community - the Soviet people” as a theoretical construction and a life practice. The authors analyze the terms “Soviet people”, “nation”, “nationality”, stressing that they have not received a universal definition; and distinguish ‘Western’ and ‘Eastern’ approaches to interpreting ‘nation’. In the Western tradition, the progressive approach prevails and defines nation as a phenomenon of the Modern and Postmodern eras; while the Eastern tradition adheres to a more polycentric approach, i.e., defines nation as an ethnic community based on the national culture, national character and national spirit. The authors emphasize the need to consider all the above-mentioned terms in a single system, i.e., the Soviet people were an international community with clear national differences. If the people are interpreted as a political project, we get ideologies; if the Soviet people are interpreted as a discursive formation, we get the idea of the civil or ethnic national identity as a cultural phenomenon based on the native language and moral values, which allows to talk about national culture or national soul as manifestations of ethnic solidarity. Examples from the history of the once powerful USSR show that the formation of the Soviet people as a nation was based on the single territory and common historical destiny. Thus, the authors consider as a life practice (on the example of the culture of the provincial city Akmolinsk in the Republic of Kazakhstan on the eve of the Great Patriotic War) the culture of the Soviet people united by the common historical destiny. The Soviet people as a historical community consisted of many ethnic communities, national cultures and confessions, which allows to define nation as a systemic phenomenon rather than as a political structure. Moreover, the Soviet people were united by common goals of a political and cultural nature, which, as the history of the Soviet Union showed, had both solidarity and conflict potential.
В статье концепция «новой исторической общности - советский народ» рассмотрена как теоретическая конструкция и как жизненная практика. Анализируются понятия «советский человек», «нация», «национальность», отмечается, что ни одно определение этих понятий не получило всеобщего признания. Рассматриваются «западные» и «восточные» подходы к пониманию нации. Отмечается, что если в западной исследовательской традиции доминирует прогрессистский подход, считающий нацию феноменом Нового и Новейшего времени, то восточная традиция придерживается скорее полицетрического подхода, т.е. понимает нацию как этническую общность, определяющую народную культуру, народный характер и народный дух. Подчеркивается, что необходимо рассматривать все перечисленные понятия в единой системе, т.е. советский народ выступает как интернациональная общность, в которой не исчезают национальные различия. Если народ трактуется как политический проект, то мы имеем дело с идеологиями. Понимание советского народа как дискурсивного образования дает представление о гражданской или этнической национальной идентичности, как культурного феномена, основанного на родном языке и моральных ценностях, - позволяет говорить о национальной культуре или душе народа как проявлениях этносолидарности. Примеры из истории некогда могущественного государства СССР показывают, что формирование советского народа как нации было связано с единой территорией и общей исторической судьбой. Как жизненную практику (на примере культуры провинциальных городов типа Акмолинска в Республике Казахстан накануне Великой Отечественной войны) можно представить культуру советского народа, объединенного общей исторической судьбой. Советский народ как историческая общность формировался на основе множества этнических образований, национальных культур и конфессий, что позволяет говорить о нации как системном феномене, а не только как о политической конструкции. Причем советский народ был объединен общими целями и задачами политического и культурного характера, которые, как показала история Советского Союза, имели как солидаризирующий, так и конфликтогенный потенциал.