кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник
The article considers some indicators of the widespread social phenomenon in Russia - labor migration, which, according to the data for 2019, involves about 2.9 million Russians, or 4% of the employed population. These are internal labor migrants who temporarily work outside their regions. This type of labor migration of Russians has common features with temporary employment in the United States, Canada, and Australia (long distance commuting - LDC), fly-in/fly-out - FIFO). The empirical basis of the article consists of the statistical data (results of the labor force survey by the Federal State Statistics Service for 2011-2019) and the results of sociological research conducted in the region with a high level of shift employment - the Republic of Bashkortostan - in 2015-2019. The statistical data prove regional differences in the Russian shift employment: the majority (72%) of internal labor migrants live in a third of the regions with high and medium levels of temporary labor migration; in some regions, the level of temporary labor migration decreases. The sociological data show different involvement in shift employment depending on place of residence, gender and age, marital status and level of education. The same social-territorial and social-demographic features are evident at the national level. At the federal level, internal labor migration, as a tool for social-economic development, helps to solve the problem of labor shortage in certain areas and sectors of economy; therefore, such labor migration is supported by legal acts. At the regional level, it decreases the labor and demographic potential of the regions that ‘provide’ labor migrants. To preserve the economic and demographic potential and to strengthen the competitiveness of such regions, we need to develop regional labor markets and labor mobility within regions.
В статье представлены результаты анализа ряда показателей широко распространенного в России социального явления - внутрироссийской трудовой миграции, в которой в 2019 году участвовало около 2,9 млн россиян, или 4% занятого населения. Речь идет о внутренних трудовых мигрантах, которые временно работают за пределами своих регионов. Данный вид трудовой миграции россиян имеет много общего с временной трудовой занятостью в США, Канаде и Австралии ( long distance commuting (LDC), ( fly-in/fly-out (FIFO)). Эмпирические данные статьи представлены материалами официальной статистики (обследований рабочей силы Федеральной службы государственной статистики за 2011-2019 годы) и социологических исследований, проведенных в российском регионе с относительно высоким уровнем временной занятости - Республике Башкортостан - в 2015-2019 годы. Статистические данные показывают ярко выраженную региональную специфику временной занятости в стране. Основная масса (около 72%) внутрироссийских трудовых мигрантов проживает в трети регионов с высоким и средним уровнем временной трудовой миграции. В ряде регионов динамика участия населения во временной трудовой миграции носит нисходящий характер. Субъекты с низким уровнем временной трудовой занятости и нисходящей ее динамикой принимают наибольшую долю мигрантов из других регионов. Социологические данные показывают, что для жителей Башкортостана характерна разная вовлеченность во временную занятость - в зависимости от места проживания, гендера и возраста, брачного статуса и уровня образования. Аналогичные социально-территориальные и социально-демографические особенности проявляются и на общероссийском уровне. Если внутренняя трудовая миграция на федеральном уровне как инструмент социально-экономического развития способствует снижению дефицита трудовых ресурсов в определенных регионах и отраслях экономики и потому поддерживается соответствующими нормативно-правовыми актами, то на региональном уровне она ослабляет трудовой и демографический потенциал регионов, «отдающих» трудовых мигрантов. Сохранение экономического и демографического потенциала, усиление конкурентоспособности таких регионов возможно при условии развитии рынков труда и трудовой мобильности в пределах регионов.