Dr. Habil. Hist., Professor of the Russian History Department, Institute of International Relations
д-р истор. наук, профессор кафедры истории России, Институт международных отношений
The article sheds light on the experience of being an inorodets (a non-Russian, non-Christian subjects of the Russian Empire) in the imperial penitentiary system. The Tatar intellectual elite of the early 20th century pondered over the “prison experience” of this period in a number of texts, and the most significant of them are ego-documents written by a new generation of the Tatar elite that reflect new trends in the public discourse of the Muslim community of late imperial Russia. The present publication is based on the texts of private origin (autobiographies, memoirs, diaries) of a number of Muslim prisoners who had a difficult relationship with the authorities as well as with the officially recognized Muslim clergy. The article analyzes three works representing different views of Muslim authors on their prison experience. The prison reality at the turn of the 1870-1880s is depicted in the autobiography of Gabdrashid Ibragimov, who described it from the position of a young Muslim believer. He experienced feelings of shame during in time imprisoned; and at the same he realized that the prison had become for him a “school of life.” The other two writings are the famous work “Prison [Tiur’ma]” by Gaiaz Iskhaqyi and “Prison Reminiscences [Tiuremnye vospominaniia]” by Iusuf Akchura. They were published in 1907 and describe the prison experience of a Muslim in a Tsarist prison from an alternative perspective. We see that the emerging Tatar intellectual circle was quite seriously incorporated into the political context of the late Russian Empire. Therefore, religious aspects of prison reality occupy a rather modest place in the works of the Tatar political activists, and the personal experience of religious feelings is marginal. This corresponds to the circumstance that personal religious experience did not dominate the general worldview of the authors. At the same time the description of prison experience in the form of a more or less developed literary work reflected the level of the various authors’ “personality as well as cognitive and human maturity.”
Реконструируется положение инородца и иноверца в имперской пенитенциарной системе начала ХХ столетия. Анализируются описания «тюремного опыта», принадлежавшие перу нового поколения татарской элиты. Выявляются новые тренды в публичном дискурсе мусульманского сообщества позднеимперской России. Исследование опирается на документы личного происхождения (автобиографии, воспоминания, дневники) ряда заключенных-мусульман, находившихся в непростых взаимоотношениях как с местными властями, так и представителями мусульманского духовенства. В качестве основного объекта анализа выступают три произведения, обнародованные в 1907 г., в которых нашли отражение взгляды разных мусульманских авторов на свой «тюремный опыт». В частности, в автобиографии Габдрашида Ибрагимова описание тюремной действительности дано с позиции верующего мусульманина, пережившего ощущение стыда от тюремного опыта и одновременно осознание его как «школы жизни». В то же время в произведениях Гаяза Исхаки («Тюрьма») и Юсуфа Акчуры («Тюремные воспоминания») описывается тюремный опыт мусульманина с точки зрения формировавшегося слоя татарских интеллектуалов, довольно серьезно инкорпорированных в общероссийский политический контекст позднеимперской России. Поэтому «религиозная сторона» тюремной повседневности занимает в этих произведениях неравнозначное место, отражая уровни «личностной, когнитивной и человеческой зрелости» авторов.