The author considers the semantic and semiotic meaning of assigning numbers to prisoners of the concentration camps of Nazi Germany. These concentration camps were formally designed to exterminate the enemies of the state, but in fact, in addition, they defined the limits of the possibilities of turning a person into a part of the total state. Assigning a number to a prisoner in a camp was the key factor in annihilating a person, transforming him into a sign, depriving a person of the most important anthropological properties, which ultimately facilitated the elimination of a prisoner. As a result of assigning a number to a prisoner, while staying in a camp, it became increasingly difficult for a prisoner to remember his own name; his inner essence "merged" with the number; his real name was forgotten. The reduction of a person to a number entrenched the deprivation of a prisoner of human status; it became the highest degree of degradation; it turned a prisoner from a person into a typical specimen with the sign of a person whose number correlated and entrenched the symbolic authenticity of the object into which a prisoner was turned. The assignment of a number took all the actions of the SS men regarding prisoners beyond any moral and ethical assessments. A person without a name, deprived of realizing his personal uniqueness and image - the necessary conditions for self-perception as a thinking, living being, merged with similar people; he was doomed to silence; he was turned into an object of influence.
Рассматриваются семантическое и семиотическое значения присвоения номера узникам концентрационных лагерей нацистской Германии. Концентрационные лагеря нацистской Германии были формально предназначены для истребления врагов государства, но в действительности, помимо этого, они определяли границы возможностей превращения человека в часть тотального государства. Присвоение номера узнику в лагере было важнейшим фактором аннигиляции человека, трансформации его в знак, лишения человека важнейших антропологических свойств, что в конечном итоге облегчало уничтожение узника. В результате присвоения номера узникам по мере пребывания в заключении было все труднее вспомнить собственное имя, их внутренняя сущность «срасталась» с номером, настоящее имя забывалось. Показано, что сведение человека к номеру закрепляло лишение узника статуса человека, становилось высшей степенью деградации, превращало заключенного из человека в типовой экземпляр со знаком человека, номер которого соотносился и закреплял символическую аутентичность объекта, в который был превращен узник. Делается заключение, что присвоение номера выводило все действия эсэсовцев относительно узников за пределы любых моральных и этических оценок. Человек без имени, человек-номер, лишенный сознания личной уникальности и собственного образа - необходимых условий самовосприятия как мыслящего, живого существа, сливался с массой таких же, как он и обрекался на безмолвие, превращался в объект воздействия со стороны нацистской репрессивной машины.