Dr. Habil. Hist., Chief Researcher of the Institute of Demographic Research, Federal Research Sociological Center of Russian Academy of Sciences; Professor of the Department of History of Russia, World and Regional Civilizations, Siberian Federal University; Professor of the Department of World History, KSPU named after V.P. Astafiev
р ист. наук, главный научный сотрудник Института демографических исследований Федерального научно-исследовательского социологического центра РАН; профессор кафедры истории России, мировых и региональных цивилизаций Сибирского федерального университета; профессор кафедры всеобщей истории Красноярского государственного педагогического университета имени В.П. Астафьева
The article is devoted to the history of the Chinese population in the East Siberian border region with China, Transbaikal, in the 1930s. The particular position of this border region determined the specific formation of this Chinese population. The transfer of the Transbaikal region from the Far Eastern region back to the administrative unit of Siberia in the 1930s strengthened the Siberian regional features of the development of the Chinese community, and meant that the Far Eastern nationality policy was not applied to this community. The development of this community was influenced by the fact that in the 1930s, the state border with Manchuria was completely closed. The Manchukuo state, along with the Republic of China, had its official representatives in Chita. In the early 1930s the size of the Chinese population in Transbaikal reached a maximum, and in the Chita region its share in relation to the total population was equal to that in the Far Eastern regions. In the 1930s the working and living conditions of the majority of Chinese workers were difficult: they faced discrimination and were poorly adapted to the socio-political realities of Stalin's system. Initially the Bolsheviks carried out an active policy towards the Chinese that was aimed at their ideological and political re-education and the improving of their living and working conditions. In the second half of the 1930s, however, this policy changed, and political education and the development of a “Soviet Chinese” culture were no longer prominent. The Chinese began to be perceived as a national community disloyal to the Soviet regime, as real or potential agents of Japan and Kuomintang China. In 1936 began the “exposure” of Chinese spies, and in 1937-1939 the Soviet Chinese were fully subjected to the tyranny of the Soviet secret services and punitive agencies, and suffered greatly from political repression. By the late 1930s the number of Chinese in Transbaikal had decreased by almost a third; however, the situation was different from that in the border regions of the Far East in so far as there was no mass eviction of Chinese from the Transbaikal area.
Статья посвящена проблемам истории китайского населения в приграничном с Китаем регионе Восточной Сибири в 30-х гг. ХХ в. Приграничный регион обусловил специфику формирования китайского населения, а возвращение в 1930-е гг. Забайкалья из Дальнего Востока в Сибирь усилило особенности развития китайской общины в регионе, нераспространение на нее «дальневосточной национальной политики». Особенности развития китайской общины в Забайкалье в 1930-х гг. были обусловлены полным закрытием государственной границы с Маньчжурией и появлением государственного образования Маньчжоу-Го, имевшего наряду с Китайской Республикой своих официальных представителей в Чите. В начале 1930-х гг. численность китайского населения в Забайкалье достигла максимума, и в Читинской области его доля по отношению к общему числу населения сравнялась с дальневосточными регионами. В 1930-х гг. условия труда и жизни большинства китайских рабочих были тяжелыми, они сталкивались с дискриминацией, слабо были адаптированы в социально-политические реалии «сталинской системы». Советские реалии 1930-х гг. обусловили активную политику большевиков в отношении китайцев, направленную на их идейно-политическое перевоспитание и улучшение условий жизни и работы. Во второй половине 1930-х гг. политика в отношении китайского населения изменилась, вопросы политико-просветительной работы и развития «советской китайской» культуры потеряли актуальность. Китайцы стали восприниматься как нелояльная советской власти национальная община, реальные или потенциальные агенты Японии и гоминьдановского Китая. С 1936 г. начались «разоблачения» китайских шпионов, а в 1937-1939 гг. советские китайцы, как одна из наименее защищенных от произвола советских спецслужб и карательных органов национальная община, сильно пострадали от политических репрессий. В конце 1930-х гг. численность китайцев в Забайкалье сократилась почти на треть, но здесь, в отличие от приграничных районов Дальнего Востока, их массового выселения не произошло.