Doktor Istoricheskikh Nauk [Dr. habil. hist.], Chief Researcher, Head of the Centre of History of the Peoples of Russia and Interethnic Relations of the Institute of Russian History of Russian Academy of Sciences.
доктор исторических наук, главный научный сотрудник, руководитель Центра истории народов России и межэтнических отношений Института российской истории РАН.
When establishing its rule over other nationalities, the Russian Empire relied on local elites, including their aristocracy, tribal chiefs, and sometimes the clergy. In addition to retaining some of their traditional privileges, they were also granted new benefits. The same paradigm applied to the ethnic policy of both the Muscovite state and the Russian Empire: a combination of nation-wide standards of citizenship and management with local traditional principles of organizing society. The cultural codes of Russian officials and settlers on the one hand and the expanding state’s non-Slavic population on its the eastern and southern frontiers overlapped and influenced each other. To lessen the opposition of its minorities, the empire’s administration often adapted new regulations to their cultural norms. For pragmatic reasons, officials acknowledged the importance of at least showing some respect to subjects who spoke different languages and professed different beliefs. As a result of this interaction, the cultures of the rulers and the non-Russian nationalities they ruled influenced each other.
При налаживании управления национальными регионами центральные и местные власти Российской империи опирались и полагались на местные элиты, традиционные привилегированные слои - аристократию, родоплеменную верхушку, иногда духовенство. В отношении данной категории подданных практиковались сохранение некоторых старых, «дорусских» социальных привилегий и предоставление новых льгот. Просматривается общая парадигма этнической политики в Московском государстве и Российской империи: сочетание общегосударственных стандартов подданства и управления с локальными традиционными принципами организации жизни социума. Происходило взаимное наложение и последующее взаимовлияние различных культурных кодов, носителями которых выступали, с одной стороны, русские - в лице как административных органов, так и многочисленного простонародья, переселявшегося на окраины, с другой - неславянское население восточных и южных пространств расширявшегося государства. Элементы устоявшихся культурных норм соприкасались и переплетались в ситуациях, когда возникала необходимость привести в действие какие-либо административные действия - и при этом не вызвать отторжения у подданных. Зачастую это достигалось использованием «инородческих» обрядовых практик. Происходила своеобразная эксплуатация разноэтничных культурных кодов с сугубо прагматической целью: правящая элита отдавала себе отчет, насколько важно проявлять хотя бы внешнее внимание к подданным, которые говорят на разных языках и исповедуют различные верования. В процессе своеобразного обмена репрезентациями (жалование даров подданным и подношения царственным особам - иногда в форме дарообмена, сочетание общегосударственных и локальных обрядовых схем в практике коммуникаций с «инородческими» элитами) осуществлялась комбинация культурных сценариев как одного важных компонентов кодов соответствующих культур.