Doctor Istoricheskikh Nauk [Dr. habil. hist.], Senior Research Scientist of the Institute of Humanities and Indigenous Peoples, North Siberian Branch Russian Academy of Sciences.
доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера Сибирского отделения Российской академии наук.
The article discusses the incorporation of the elite of the Yakut uluses - traditional potestary institutions - into the Russian state through its communicative space. At the same time, a new interpretation of uluses is given as a special political form of organization of nomadic peoples. In view of their dispersed and mobile lifestyle, communication played an important role among them. With titles such as toyons, kniastsy , and "best people", the taxonomy of the representatives of the Yakut elite finds analogies among other nomadic peoples. The article discusses the genealogical principle of the legitimacy of power and the governance practice of the Russian state in Yakutia. This article breaks new ground by analyzing the routes and forms of political communication through which the influence of the Russian state on the ulus system in general and on the ulus elite in particular was carried out. The activities of the provincial administration in relation to toyons to make them Russian subjects are interpreted as a route for the formation of the communication space in the imperial outskirts. The delegations of the Yakut nobles to the Russian tsars of the 17th and 18th centuries, and the inclusion of Yakut elite representatives into the Russian nobility, expanded this space by increasing the Yakuts’ confidence in the ruling regime. The article also takes account of local features of this process, which influenced the rate and nature of incorporation. The paper characterizes the communicative practices of embedding the Yakut ulus elite into the district governance system of Yakutia. The author argues that typologically, the ideas of citizenship adopted in the Russian state and in the Yakut ulus elite coincided. The Yakut nobles, apparently, did not differ in this from the related Turkic-Mongol elites of Southern and Western Siberia, but differed, in turn, in the pace of transition to tsarist power, since the former had an alternative in the face of politically strong neighbors, for example, Dzungaria.
В статье говорится об инкорпорации элиты якутских улусов - традиционных потестарных институтов в состав Российского государства посредством его коммуникативного пространства. При этом дается новая интерпретация улусов как особой политической формы организации кочевых народов. Среди них в виду их дисперсного и подвижного образа жизни важную роль играли коммуникации. Тойоны, князцы, «лучшие люди» - таксономия представителей якутской элиты, находящая аналогии среди других кочевых народов. Рассмотрен генеалогический принцип легитимности властных полномочий и управленческая практика Русского государства в Якутии. Впервые дискутируется вопрос о каналах и формах политической коммуникации, через которые осуществлялось воздействие русской государственности на улусную систему в целом и на улусную элиту в частности. Представлена деятельность воеводского управления в отношении тойонов по приведению их в российское подданство как канал формирования коммуникативного пространства имперской окраины. Депутации якутских князцов к русским царям XVII - середины XVIII в., присвоение дворянства якутам расширили это пространство за счет усиления доверия к правящему режиму. Рассматриваются локальные особенности данного процесса, повлиявшие на темпы и характер инкорпорации. Реконструированы особенности коммуникативных практик встраивания якутской улусной элиты в уездную систему управления Якутии. Основным результатом исследования является тезис о типологическом совпадении представлений о подданстве, принятых в Русском государстве и якутской улусной элиты. Последняя, по-видимому, в этом не отличалась от родственных тюрко-монгольских элит Южной и Западной Сибири, но отличалась, в свою очередь, по темпам перехода под царскую власть, т. к. у первых имелась и другая альтернатива в лице сильных в политическом отношении соседей, например, Джунгарии.