Doktor Istoricheskikh Nauk [Dr. habil. hist.], Professor of the Department of Theology of the Institute of Theology
доктор исторических наук, профессор кафедры богословия Института теологии
The Russian government’s three principal institutions to regulate the empire’s diverse religions from the 18th to the early 20th century are examined. Its author describes the evolution of these bodies, their features and purpose, as well as defining the concept of religious security by analyzing its specific historical content. The author also discusses the relationship between the institutions of the official Russian Church, religious tolerance for “foreign confessions,” and discrimination against the Old Believers through the prism of “friend - alien - foe” relations. This approach helps us understand the hierarchical nature of the relations and contradictions that existed between the institutions, whose activities regulated the religious life of the Russian Empire’s subjects until 1905. The article goes on to analyze the relationship between the official legal status of the Russian Church, imperial tolerance, and religious discrimination. It concludes that the formation of the three state-religious institutions that began in the 18th century ended during the reign of Emperor Nicholas I. That time saw the beginning of the gradual evolution of “friend - alien - foe” inter-institutional relations, which peaked under Emperor Nicholas in 1904-1906. The author also considers the changes in the government’s policy towards the Russian “schism” of the 17th century, which ultimately removed the “friend-or-foe” opposition in the relations between the Russian state, the Russian Church and the “schismatic” Old Believers. In accordance with the modernized legislation on religious tolerance, lawful Old Believers and sectarians moved from the category of religious and political “foes” to that of “aliens”, to which “foreign confessions” traditionally belonged. Under the new legal and political conditions, intolerance and religious discrimination against the “schism” ceased to be an instrument of state policy.
Рассматриваются вопросы формирования и функционирования трех основных государственно-религиозных институтов, которые обеспечивали религиозную безопасность Российской империи в XVIII - начале XX в. Показаны исторические особенности административно-правового становления каждого из названных институтов, выявлены их признаки и функциональное предназначение. Дано определение понятия «религиозная безопасность Российской империи», основанное на анализе его конкретного исторического содержания. Автор рассматривает отношения, сложившие между институтами «господствующей» Русской церкви, веротерпимости «иностранных исповеданий» и дискриминации великорусского «раскола» сквозь призму отношений «свой - иной - чужой». Названный подход позволяет выяснить иерархический характер отношений и противоречия, существовавшие между институтами, деятельность которых до 1905 г. регламентировала религиозную жизнь всех подданных Российской империи. В статье анализируется зависимость, существовавшая между «господствующим» правовым статусом Русской церкви, имперской веротерпимостью и религиозной дискриминацией. Автор приходит к выводу, что административно-правовое формирование трех государственно-религиозных институтов, начавшееся в XVIII столетии, завершилось в период правления императора Николая I. С этого времени начинается процесс постепенной эволюции межинститутских отношений «свой - иной - чужой», пик которой, в связи с изданием указов императора Николая II, выпадает на 1904-1906 гг. В статье рассматриваются перемены правительственной политики в отношении великорусского «раскола», которые в конечном итоге сняли оппозицию «свой - чужой» в отношениях между Российским государством, Русской церковью и «расколом». Из категории религиозно и политически «чужих» легализованные старообрядцы и сектанты в соответствии с положениями модернизированного законодательства о веротерпимости перешли в категорию «иных», к которой традиционно принадлежали «иностранные исповедания». В новых правовых и политических условиях нетерпимость и религиозная дискриминация «раскола» перестали быть инструментом обеспечения религиозной безопасности Российского государства.