Doktor Istoricheskikh Nauk [Dr. habil. hist.], Senior Research Fellow, Scientific Research Laboratory
доктор исторических наук, старший научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории
The article discusses the institution of custody of holy places in Central Asia in the pre-revolutionary period (1865-1917). It is indicated that despite the fact that this institution was not legitimatized in Muslim Law (Sharia), nevertheless, custody was quite widespread in the region. It is stated that the sheikhs-custodians were surrounded with mystical worship of the faithful who attributed to them supernatural abilities in the fulfillment of a variety of desires and healing of various diseases. The custody of holy places has always and everywhere been associated with the acquisition of income from pilgrimage. In Central Asia around a holy place, as a rule, a waqf complex was also formed, which made additional significant income to the sheikhs-custodians of holy places. The hereditary order of custody succession, with significant ownership holy places had, often was the cause of conflicts among relatives who had rights to sacred objects. After Russia came to Central Asia, this problem became one of the most important for the government of Turkestan. It was important for Russia to solve the property problem of holy places. In their attempts to solve it, the authorities of Russian Turkestan could not build a clear and understandable system of relations with custodians of holy places. Even after half a century of presence in the region, the authorities had little idea of the number of holy places and real income of their sheikhs-custodians. The author concludes that the reason for such an ineffective activity of Russian authorities in the region in solving problems of holy places was the fear of destroying the order that took shape over the centuries. It, in their opinion, could lead to an increase in anti-Russian feelings in the region.
В статье рассматривается институт хранительства «святых мест» в Средней Азии в дореволюционный период (1865-1917 гг.). Указывается, что несмотря на то, что данный институт не получил правого оформления в мусульманском праве (шариате), тем не менее, хранительство было достаточно широко распространено в регионе. Утверждается, что шейхи-хранители были окружены мистическим поклонением верующих, которые приписывали им сверхъестественные способности в исполнении самых разных желаний и исцелении от многообразных заболеваний. Хранительство «святых мест» всегда и везде было связано с получением доходов от паломничества. В Средней Азии вокруг «святого места», как правило, также формировался вакуфный комплекс, что давало дополнительные значительные средства шейхам - хранителям «святых мест». Наследственный порядок преемственности хранительства, при значительной собственности «святых мест», нередко становился причиной конфликтов между родственниками - владельцами прав на сакральные объекты. После прихода России в Среднюю Азию эта проблема стала одной из основных «головных болей» администрации Туркестанского края. Российскому государству необходимо было решать имущественную проблему «святых мест». В своих попытках решить ее власти Русского Туркестана так и не смогли выстроить четкую и понятную систему взаимоотношений с хранителями «святых мест». Даже через полвека присутствия в регионе власти слабо представляли себе количество «святых мест» и реальные доходы их шейхов-хранителей. Автор приходит к выводу, что причиной столь неэффективной деятельности русских властей в регионе в решении проблем «святых мест» были опасения разрушить сложившийся веками порядок, что могло, по их мнению, привести к нарастанию антирусских настроений в регионе.