Doktor Istoricheskikh Nauk [Dr. habil. hist.], Professor of the Department of Russian History
доктор исторических наук, профессор кафедры отечественной истории
Kandidat Kul'turologii [Ph.D. in Cultural], Head of the Department of Philosophy and Social Sciences
кандидат культурологии, заведующий кафедрой философии и социальных наук
The present study investigates the visualization of the imperial space with examples of meetings of the population with representatives of the ruling house of the Russian Empire. The focus is on meetings of the indigenous people of Russian Central Asia with the Turkestan Governor General and the heir to the throne. The article is based on memories of eyewitnesses as well as on publications from that time. Public appearances verbally and nonverbally influenced the population. The present study is based on an array of methods, including the analysis of the sources to identify the components of the ceremonies, synchronous and diachronous methods, comparative analysis, content analysis, as well as discourse analysis. This research methodology and the rich source base from which we quote here elucidate the basic techniques for visualizing the presence of power on the outskirts of the state. The article analyzes the meetings of the Turkestan Governor General with the population at different time periods as well as the measures organized for the heir to the throne during his travels in the Far East and Siberia in 1891. For establishing a connection with propaganda activities of the first years of the Soviet regime, the authors highlight the fundamental components of these ceremonies in the Russian Empire. Such representations of power were aimed at demonstrating the unity of society and monarchy, in a display of strength and greatness. All these events conform to the state ideology “autocracy - orthodoxy - nationality,” with just a minor adaptation in relation to Turkestan. There, the authorities adhered to the tactics of ignoring Islam and limiting Orthodox proselytism, with the result that the role of the central element of the triad was minimized.
В работе рассматривается проблема визуализации имперского пространства на примерах встреч населения с представителями правящего дома Российской империи. В центре внимания - встречи коренных жителей российской Центральной Азии с туркестанским генерал-губернатором и наследником престола. Источниками статьи стали воспоминания очевидцев исследуемых событий, а также современные им публикации в средствах массовой информации. Они вербально и невербально воздействовали на публику, которая должна была стать причастной к публичным явлениям власти подданным. Поэтому основными методами исследования являются анализ содержания источников с целью выявления компонентов церемониалов, синхронный и диахронный методы, компаративный анализ, контент-анализ, а также дискурс-анализ, применяемый с целью интерпретации текстов и раскрываемых ими действий. Предложенная методология исследования обусловливает довольно обширное цитирование источников, позволяющее наглядно продемонстрировать основные приемы визуализации присутствия власти на окраинах государства на примере явления высших лиц империи народу. В статье приводятся и анализируются встречи туркестанского генерал-губернатора с населением в разные периоды времени, а также мероприятия, посвященные встрече наследника престола во время его путешествия по Дальнему Востоку и Сибири в 1891 г. Применение заявленных методов к описаниям этих мероприятий позволяет прийти к следующим выводам. Выстраивая связь между пропагандистскими мероприятиями первых лет советской власти и публичными церемониалами Российской империи, авторы выделяют принципиальные составляющие последних и доказывают, что подобные репрезентации власти были направлены на демонстрацию единения общества с монархией, ее силы и величия. Все эти мероприятия вполне укладывались в государственную идеологему «самодержавие - православие - народность» и служили ее укоренению в массах за незначительным изменением применительно к Туркестану. Там власти придерживались тактики игнорирования ислама и некоторого сдерживания православного прозелитизма, а потому центральный элемент триады минимизировался.