The article deals with the resettlement policy of the Russian Empire in the Turkestan region in the context of acculturation. It is noted that the resettlement of Russian peasants in Turkestan was regulated by the generally accepted Russian legislation, but it had its own local features. The peculiarity of the Russian colonization consisted in the following: firstly, in the region there lived foreign-speaking population with a different mentality and a different religion; secondly, in the most areas Turkestan was conquered by force of arms, and this fact did not add local population’s confidence in the Russian authorities. Nevertheless, according to the author, the grounds for acculturation were at the beginning of the resettlement process, when there began to establish economic relations between Russian settlers and local residents. The analysis of the further resettlement policy of the Russian Empire leads to the conclusion that both objective and subjective reasons were the obstacle to further acculturation. The latter ones consisted in the incorrect decision of the Russian authorities on the isolation of the Russian-speaking population from the indigenous population, the withdrawal of “surplus” land from the local population, the excesses in the work of the Resettlement Department, whose members often abused their power. The negative role was also played by the commitment to the Russian authority, the Turkestan administration, and even Russian settlers’ adherence to the “civilizing mission of Russia”, explaining the necessity of introducing “wild” peoples to the European civilization, which served as an argument for justifying the need to bear the “good” to “unenlightened peoples”. The author makes the conclusion about the imperfection of the resettlement policy of the Russian administration, which consisted in the absence of the legal framework and clear plan of resettlement.
В статье рассматривается переселенческая политика Российской империи в Туркестанском крае в контексте аккультурации. Ее идея была заключена в самом принципе имперской политики России, которая рассматривала Туркестан как свою национальную окраину и считала русификацию делом недалекого будущего. Отмечается, что переселение русских крестьян в Туркестан регулировалось общепринятыми по России законодательными нормами, но имело свои местные особенности. Своеобразие русской колонизации заключалось в том, что, во-первых, в крае проживало иноязычное население с другим менталитетом и другой религией; а, во-вторых, Туркестан в большинстве территорий был завоеван силой оружия, и это обстоятельство не добавляло доверия местного населения к российской власти. Тем не менее, по мнению автора, основания для аккультурации были в начале переселенческого процесса, когда между русскими поселенцами и местными жителями стали устанавливаться хозяйственные взаимоотношения. Анализ дальнейшей переселенческой политики Российской империи приводит к выводу, что препятствием для дальнейшей аккультурации были как объективные, так и субъективные причины. К объективным причинам следует отнести разную конфессиональную направленность, отличительные черты в менталитете, отдаленность территории от России. Субъективные причины заключались в неверном решении царской власти об изоляции русскоязычного населения от коренных жителей, изымании «излишек» земель у местного населения, перегибах в работе Переселенческого управления, члены которого часто злоупотребляли своим служебным положением. Отрицательную роль сыграла также приверженность российской власти, туркестанской администрации и даже русских поселенцев «цивилизаторской миссии России», в соответствии с которой ставилась задача приобщения «диких» народов к европейской цивилизации, что служило аргументацией для объяснения необходимости нести «блага» «непросвещенным народам». Сделан вывод о несовершенстве переселенческой политики российской администрации, заключавшейся в отсутствии правовой базы и четкого плана переселения.