Doctor of Psychology, Associate Professor, Professor of the Department of Psychology, Chief Researcher of the Center for Sociocultural Research of the Faculty of Social Sciences
доктор психологических наук, доцент, профессор департамента психологии, главный научный сотрудник Центра социокультурных исследований факультета социальных наук
PhD in Psychology, Associate Professor of the Department of Psychology, Director of Laboratory of Social and Psychological Research
PhD in Psychology, доцент департамента психологии, директор научно-исследовательской социально-психологической лаборатории
Doctor of Psychology, Associate Professor, Professor of the Department of History, Philosophy and Psychology
доктор психологических наук, доцент, профессор кафедры истории, философии и психологии
The paper is devoted to the search for universal and culture-specific relationships between perceived cultural distance, acculturation strategies and psychological well-being of Russians in three post-Soviet countries: Kazakhstan, Armenia and Estonia. In the study, the authors relied on perceived cultural distance theory and acculturation theory. The sample included 660 Russians (179 - in Kazakhstan, 358 - in Estonia, 123 - in Armenia). The study used structural equation modeling, multigroup analysis, and mediation analysis. The results have shown that perceived cultural distance is a negative predictor of the psychological well-being of Russians in post-Soviet countries where they are quite numerous (Kazakhstan and Estonia). Moreover, high perceived cultural distance reduces the orientation towards integration in all the countries studied, increases the attitude towards separation in favorable contexts (Kazakhstan and Armenia) and decreases it in unfavorable contexts (Estonia). As the mediation analysis has shown, in countries where the number of Russians is fairly high, perceived cultural closeness is an important factor: it increases the importance of the integration strategy (in Estonia) and reduces the importance of the separation strategy (in Kazakhstan), thereby contributing to the psychological well-being of Russians. In Armenia, where there are very few Russians, they have developed an adaptation mechanism both in situations of high and low perceived cultural distance: in the first case, high cultural distance increases separation attitudes, which lead to psychological well-being; in the second case, the main role is played by the integration strategy, which mediates the positive relationship between perceived cultural closeness and psychological well-being of the local Russians. This study aims to show that the actualization of information about cultural closeness, common history, traditions, etc. in the discourse of countries can be an incentive to reduce the perceived cultural distance among representatives of ethnic minorities and contribute to their psychological well-being.
Данное исследование посвящено поиску универсальных и культурно-специфических взаимосвязей воспринимаемой культурной дистанции, аккультурационных стратегий и психологического благополучия русских в трех постсоветских странах (Казахстане, Армении и Эстонии). В исследовании мы опирались на теорию воспринимаемой культурной дистанции и теорию аккультурации. Выборка включала 660 русских (179 - в Казахстане, 358 - в Эстонии, 123 - в Армении). Использовали моделирование структурными уравнениями, мультигрупповой и медиационный анализ. Результаты показали, что высокая воспринимаемая культурная дистанция способствует снижению психологического благополучия русских в постсоветских странах, где они имеют значительную численность (Казахстан и Эстония). Кроме того, высокая воспринимаемая культурная дистанция снижает ориентацию на интеграцию во всех странах, повышает установки на сепарацию в благоприятных контекстах (Казахстане и Армении) и понижает - в неблагоприятном (Эстония). Медиационный анализ показал, что в странах, где численность русских достаточно большая, важным фактором выступает воспринимаемая культурная близость, именно она повышает значимость стратегии интеграции (в Эстонии), снижает значимость стратегии сепарации (в Казахстане), что приводит к психологическому благополучию русских. В Армении, где русских очень мало, они выработали механизм адаптации как в ситуации высокой, так и низкой воспринимаемой культурной дистанции: в первом случае высокая культурная дистанция повышает установки на сепарацию, и они приводят к психологическому благополучию, в ситуации низкой культурной дистанции медиатором выступает стратегия интеграции, она опосредует положительную связь воспринимаемой культурной близости и психологического благополучия русских в Армении. Данное исследование показывает, что актуализация в дискурсе стран информации о близости культур, о наличии общей истории, традиций и др., может быть стимулом для снижения воспринимаемой культурной дистанции у представителей этнических меньшинств и способствовать их психологическому благополучию.