Polylinguality and Transcultural PracticesPolylinguality and Transcultural PracticesПолилингвиальность и транскультурные практики2618-897X2618-8988Peoples’ Friendship University of Russia named after Patrice Lumumba (RUDN University)2255710.22363/2618-897X-2019-16-4-562-579Translingual ImaginationТранслингвальное воображениеResearch ArticleA Forgotten Translingual Pioneer: Elizaveta Kul’man and her Self-Translated PoetryЗабытый пионер транслингвизма: Елизавета Кульман и ее самопереводная поэзияWannerAdrianВаннерАдрианLiberal Arts Professor of Slavic Languages and Comparative Literature at Pennsylvania State Universityпрофессор гуманитарных наук и сравнительной литературы в Университете штата Пенсильванияajw@psu.eduPennsylvania State UniversityУниверситет Пенсильвании15122019164VOL 16, NO4 (2019)ТОМ 16, №4 (2019)56257926122019Copyright ©; 2019, Wanner A.Copyright ©; 2019, Ваннер А.2019Wanner A.Ваннер А.https://creativecommons.org/licenses/by-nc/4.0https://journals.rudn.ru/polylinguality/article/view/22557Elizaveta Borisovna Kul’man (1808-1825) is a unique figure in the history of Russian literature, or more precisely, the history of Russian, German, and Italian literature. A child prodigy with formidable linguistic gifts, Kul’man stands out both with her polyglot prowess and outsized literary productivity. At the time of her premature death at age seventeen, Kul’man left behind a vast unpublished oeuvre in multiple languages. The edition of her works published by the Imperial Russian Academy in 1833 contains a trilingual compendium of hundreds of parallel poems written in Russian, German, and Italian. The writing of poetic texts in three languages simultaneously makes Kul’man an early practitioner of what has been called “synchronous self-translation”. Not only are the poems linked horizontally as mutual translations of each other, they also pose as translations of a fictitious Greek source. Kul’man thus combines translation, self-translation, and pseudo-translation into a unified whole. This article discusses the genesis of Kul’man’s translingualism and explores her trilingual poetics in more detail by following the metamorphosis of one particular poem through its incarnations in Russian, German and Italian. It argues that Kul’man’s translingual creativity anticipates more recent developments in twentieth and twenty-first-century poetry produced by globally dispersed Russians.Елизавета Борисовна Кульман (1808-1825) - уникальная фигура в истории русской литературы, точнее, истории русской, немецкой и итальянской литературы. Вундеркинд с огромными лингвистическими способностями, Кульман отличается как своим мастерством полиглота, так и огромной литературной продуктивностью. Кульман оставила огромное неопубликованное наследие на нескольких языках. Издание ее произведений, опубликованное Императорской Российской Академией в 1833 году, содержит трехъязычный сборник из сотен параллельных стихов, написанных на русском, немецком и итальянском языках. Написание поэтических текстов на трех языках одновременно делает Кульман ранним практиком так называемого синхронного самопереведения. Мало того что стихотворения связаны горизонтально как взаимные переводы, они также представлены как переводы вымышленного греческого источника. Таким образом, Кульман объединяет перевод, самоперевод и псевдоперевод в единое целое. В этой статье обсуждается генезис транслингвизма Кульман и более подробно рассматривается ее трехъязычная поэтика. Автор статьи рассматривает метаморфоз одного конкретного стихотворения через его воплощения на русском, немецком и итальянском языках. Многоязычное творчество Кульман предвосхищает более поздние события в поэзии XX и XXI веков, созданной русскими авторами, разбросанными по всему миру.translingual literatureself-translated poetryElizaveta Kul’manтранслингвальная литературасамопереводная поэзияЕлизавета Кульман[Grutman, R. 1998. “Auto-translation”, in Routledge Encyclopedia of Translation Studies, ed. Mona Baker. London: Routledge. P. 17.][Anselmi, S. 2012. On Self-Translation: An Exploration in Self-Translators’ Teloi and Strategies. Milan: LED. 11.][Hokenson, J., and M. Munson. 2007. The Bilingual Text: History and Theory of Literary SelfTranslation. Manchester, Eng.: St. Jerome. P. 161.][Perry, M. 1981. “Thematic and Structural Shifts in Autotranslations by Bilingual Hebrew-Yiddish Writers: The Case of Mendele Mokher Sforim”. Poetics Today 2 (4): 181.][Kellman, S.G. 2000. The Translingual Imagination. Lincoln: University of Nebraska Press. P. 12.][Besemeres, M. 2002. Translating One’s Self: Language and Selfhood in Cross-Cultural Autobiography. Oxford: Peter Lang.][Baer, B.J. 2016. Translation and the Making of Modern Russian Literature. New York: Bloomsbury Academic. P. 14.][Großheinrich, K.F. 1847. “Vorrede”, in Sämmtliche Gedichte von Elisabeth Kulmann. Leipzig: Verlag von Otto Wigand. Pp. 3-132.][“Elizaveta Kul’man i ee stikhotvoreniia”, Biblioteka dlia chteniia 94 (4): 69-117; 95, no. 5 (1849): 1-34 and no. 6 (1849): 61-96; 96, no. 6 (1849): 83-119.][Nikitenko, A. 1839. “Zhizneopisanie devitsy Elizavety Kul’man”, in Polnoe sobranie russkikh, nemetskikh i ital’ianskikh stikhotvorenii Elizavety Kul’man. St. Petersburg: Tipografiia Imperatorskoi Rossiiskoi Akademii.][Hoogenboom, H. 2001. “Biographies of Elizaveta Kul’man and Representations of Female Poetic Genius”, in Models of Self, eds. Marianne Liljeström, Arja Rosenholm and Irina Savkina. Helsinki: Kikimora. P. 22.][Kulmann, E. 1981. Mond, meiner Seele Liebling. Eine Auswahl ihrer Gedichte, ed. Hansotto Hatzig. Heidelberg: Meichsner & Schmidt, pp. 23-25.][Bruppacher, H. 1991. “Erinnerung an Elisabeth Kulmann: Eine russische Dichterin aus dem frühen 19. Jahrhundert”. Neue Zürcher Zeitung 201: 65.][Belinskii, V.G. 1954. Polnoe sobranie sochinenii. T. 4: Stat’i i retsenzii 1840-1841. Moscow: Izdatel’stvo Akademii Nauk SSSR. 570 P.][Kiukhel’beker, V. 1967. Izbrannye proizvedeniia v dvukh tomakh, ed. N.V. Koroleva. MoscowLeningrad: Sovetskii pisatel’ 1: 640.][Geffers, A. 2007. Stimmen im Fluss: Wasserfrau-Entwürfe von Autorinnen. Literarische Beiträge zum Geschlechterdiskurs von 1800-2000. Frankfurt. M.: Peter Lang, 2007), pp. 59-102.][Schumann in Düsseldorf: Werke, Texte, Interpretationen, ed. Bernhard R. Appel. Mainz: Schott, 1993), pp. 119-126. 119-121.][Durylin, S. 1937. “Pushkin i Elizaveta Kul’man”, 30 dnei 2: 87.][Ganzburg, G.I. 1995. “K istorii izdaniia i vospriiatiia sochinenii Elizavety Kul’man”, Russkaia literatura 1: 150.][Leve, E.A. 1915. “Pervaia v Rossii neofilologichka”, Zapiski neo-filologicheskogo obshchestva 8: 218.][Rosslyn, W. 2000. Feats of Agreeable Usefulness: Translations by Russian Women 1763-1825. Fichtenwalde: Verlag F.K. Göpfert. P. 169.][Simon, S. 1996. Gender in Translation: Cultural Identity and the Politics of Transmission. London: Routledge.][Toury, G. 2012. Descriptive Translation Studies - and beyond. Revised edition Amsterdam: John Benjamins Publishing Company, pp. 47-59.][Klimkiewicz, A. 2013. “Self-Translation as Broken Narrativity: Towards an Understanding of the Self’s Multilingual Dialogue”, in Self-Translation: Brokering Originality in Hybrid Culture, ed. Anthony Cordingley. London: Bloomsbury. P. 190.][Gerhardt, D. 1970. “Eigene und übersetzte deutsche Gedichte Žukovskijs”, in Gorski Vijenac: A Garland of Essays Offered to Professor E.M. Hill. Cambridge, Eng.: Cambridge University Press, pp. 118-154.][Nikonova, N., and Yu. Tikhomirova. 2018. “The Father of Russian Romanticism’s Literary Translingualism: Vasilii Zhukovskii’s German Compositions and Self-Translations”, Translation Studies 11 (2): 139-57.][Brodskii, I. 2007. Kniga interv’iu, ed. V. Polukhina. 4th ed. Moscow: Zakharov, p. 123.]