DSc in Philosophy, Professor, Head of Department of History of Philosophy
доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой истории зарубежной философии, философский факультет
The reception of Kant’s transcendental philosophy in Russia over two and a half centuries was characterised by various criticisms with the aim of supplementing, extending, correcting or refuting it. In addition to this academic dispute, there were several episodes of rude government interference in philosophical polemics. It entailed administrative restrictions ranging from the expulsion from Russia of J. W.L. Mellmann to the deprivation of the Stalin Prize for the third volume of the “History of Philosophy” accompanied this interference. The first significant administrative intervention with political consequences was a fierce struggle against Kantian natural law. The campaign began under the influence of M. L. Magnitsky and D.P. Runich in Russian universities and other educational institutions in the twenties of the 19th century. The Kantian-oriented natural law, endowed with “devilish attributes”, was accused of refusing to derive the legal foundation from Revelation, inconsistency with the Evangelical teaching, consideration of fallen reason as an independent source of legislation, and immorality of law and undermining autocracy and Orthodoxy. Although the natural law was not completely abandoned, many of his proponents, such as A.P. Kunitsyn, G.I. Solntsev, P.D. Lodi, etc., were expelled from universities or persecuted. The struggle to ban the natural law was a prologue to prohibit the teaching of philosophy in Russian universities, which occurred in 1850. Today, there are senior Russian military officers and officials who give similar ignorant assessments of Kantian philosophy as being invaded by “evil force” and offered militaristic interpretations of the categorical imperative. They follow the same sad path that is already well-known in Russian philosophy. Their statements do not yet entail administrative restrictions, but they already have undoubted political consequences.
Рецепция кантовской трансцендентальной философии в России за два с половиной столетия сопровождалась различной критикой с целью ее дополнения, расширения, исправления или опровержения. Но помимо собственно академического спора случилось несколько эпизодов грубого государственного вмешательства в философскую полемику, сопровождавшуюся административными рестрикциями от высылки из России И.В.Л. Мельмана до лишения Сталинской премии третьего тома «Истории философии». Первой масштабной административной интервенцией с политическими последствиями явилась ожесточенная борьба с кантианским естественным правом, разгоревшаяся под влиянием М.Л. Магницкого и Д.П. Рунича в российских университетах и иных учебных заведениях в 20-х гг. XIX в. Кантиански ориентированное естественное право, наделяемое дьявольскими чертами, было обвинено в отказе от выведения правового фундамента из Откровения, несоответствии евангельскому учению, рассмотрении падшего разума как независимого источника законодательства, безнравственности права и подрыве самодержавия и православия. Хотя полного запрета на естественное право наложено не было, многие его сторонники - А.П. Куницын, Г.И. Солнцев, П.Д. Лодий и другие. - были изгнаны из университетов или подверглись преследованиям. Борьба за запрет естественного права явилась прологом осуществленного в 1850 г. запрета на преподавание философии в российских университетах. Современные высокопоставленные российские военные и чиновники, дающие свои невежественные оценки кантовской философии как захваченной «нечистой силой» и милитаристские интерпретации категорического императива, движутся уже неоднократно пройденным в российской философии печальным путем, хотя еще и без административных рестрикций, но уже с несомненными политическими последствиями.