PhD in Philosophy, Professor
доктор философских наук, профессор
The study is devoted to construct a typology of discourses about a miracle. Discourses are interpreted in this case not in a linguistic, but in a philosophical sense, as a certain “way of talking” about a chosen phenomenon. This includes the ontological and ideological position of the speaker (writer), emotional and value pathos, a communicative attitude or lack thereof, a message to the listener (reader) of specific views and beliefs. The author distinguishes three groups of discourses on the ideological basis: 1) a miracle, understood as supernatural, but accessible for communication; 2) a miracle understood as a man-made, purely human phenomenon; 3) a miracle as the result of a “dual determination” coming from both the transcendent and the person himself. The miracle is initially interpreted in the article as a positive phenomenon that can be described and expressed in speech without directly naming the word itself. Within the first group of discourses, the following are considered: religious (Christian), mythological and fairy-tale discourse, and the fate-providentialist discourse is also highlighted. The second approach, connected with the denial of the supernatural, speaks of a miracle in the context of its scientific and technical creation, as well as hopes for a miracle within the framework of progressive and utopian concepts. The third type of discourses, combining the view of a miracle as coming from above and from the person himself, includes mystical-magical, existential and creativistic discourses - interpreting the theme of creativity. The mystical-magical discourse describes a miracle as the result of illumination and as a consequence of persistent spiritual searches. In the existential discourse, represented by fiction, there is also a place for describing a miracle as a magical nature and a magical fate. In creative discourse, the miracle is the very act of the birth of a new one. Summing up what has been said, the author emphasizes that he presents readers with nothing more than a sketch that requires further work and thematic disclosure.
Исследование посвящено построению типологии дискурсов о чуде. Дискурсы трактуются в данном случае не в лингвистическом, а в философском смысле, как определенный «способ говорить» об избранном феномене. Это включает онтолого-мировоззренческую позицию говорящего (пишущего), эмоционально-ценностный пафос, коммуникативную установку или ее отсутствие, сообщение слушателю (читателю) конкретных взглядов и убеждений. Автор выделяет по мировоззренческому основанию три группы дискурсов: 1) чудо, понятое как сверхъестественное, но доступное для общения; 2) чудо, понятое как рукотворное, сугубо человеческое явление; 3) чудо как результат «двойственной детерминации», идущей и от трансцендентного, и от самого человека. Чудо изначально трактуется как явление позитивное, которое может быть описано и выражено в речи без прямого называния самого слова. В рамках первой группы дискурсов рассматриваются: религиозный (христианский), мифологический и сказочный дискурс, а также выделяется дискурс судьбинно-провиденциалистский. Второй подход, связанный с отрицанием сверхъестественного, говорит о чуде в контексте его научно-технического созидания, а также о надеждах на чудо в рамках прогрессистских и утопических концепций. Третий вид дискурсов, совмещающий взгляд на чудо как на идущее и свыше, и от самого человека, включает дискурсы мистико-магический, экзистенциальный и креативистский - трактующий тему творчества. Мистико-магический дискурс описывает чудо как результат озарения и как следствие упорных духовных исканий. В экзистенциальном дискурсе, представленном художественной прозой, есть место и для описания чуда как волшебной природы и волшебной судьбы. В творческом дискурсе чудом является сам акт рождения нового. Подводя итог сказанному, автор подчеркивает, что представляет читателям не более чем набросок, требующий дальнейшей работы и тематического раскрытия.