Candidate of Sc. in Philosophy, Associate Professor, Department of Russian Philosophy and Culture, Institute of Philosophy
кандидат философских наук, доцент, кафедра русской философии и культуры, институт философии
The article analyzes the influence of Kantian philosophy on the problems and development of Russian empiriocriticism. It is shown that the critical pathos of Kant’s philosophy, as well as his call for intellectual honesty in philosophy, was appreciated first of all. Relying on Kant, Russian empiriocritics proved the inconsistency of metaphysics in both its religious and materialistic forms. In addition, the teachings of the founders of empiriocriticism, E. Mach and R. Avenarius, were also criticized because some dogmatic assumptions were found in them. Attempts to eliminate these assumptions resulted in a dynamic concept of experience, based on which the concepts of empiriomonism (A. Bogdanov), empiriosymbolism (P. Yushkevich), scientific philosophy (V. Lesevich), positive philosophy of life (S. Suvorov), positive aesthetics (A. Lunacharsky), ethics of mutual joy (A. Bogdanov) and many others were developed. Special attention was paid to the analysis of the “thing-in-itself” since this very concept of Kantian philosophy was used by G. Plekhanov to justify “orthodox” Marxism. Russian empiriocritics opposed Plekhanov’s identification of the “thing in itself” and the material object, arguing that the concept of matter is a metaphysical assumption and, for this reason, cannot contribute to refuting dualism and Kantian “agnosticism.” From the monistic point of view, the “thing-in-itself” should be understood on the basis of experience as a necessary form of its organization. According to Bogdanov, there is nothing a priori in the “thing-in-itself”; this idea appeared as a result of substituting the known for the unknown and expressed a process rather than essence. Kant’s aesthetics and moral philosophy were also actively discussed in Russian empiriocriticism. The interpretation of beauty as “expediency without purpose” was extended to the fundamental principle of the “aesthetic worldview,” which gave credibility to the doctrine of the ideal, the practice of social construction, etc. As a result of the polemic with the ethics of compassion, of which Kant was considered the most authoritative defender, an alternative ethic of mutual joy was created. Thus, the influence of Kantian philosophy on Russian empiriocritics was complex and contributed to the development of new ideas.
Анализируется влияние кантовской философии на проблематику и развитие русского эмпириокритицизма. Показывается, что прежде всего был воспринят критический пафос философии Канта, а также его призыв к интеллектуальной честности в философии. Опираясь на Канта, русские эмпириокритики доказывали несостоятельность метафизики как в ее религиозной, так и материалистической формах. Кроме того, критике поверглись и учения основоположников эмпириокритицизма Э. Маха и Р. Авенариуса, где также были обнаружены догматические допущения. В результате попыток устранить эти допущения возникла динамическая концепция опыта, на основе которой были разработаны концепции эмпириомонизма (А. Богданов), эмпириосимволизма (П. Юшкевич), научной философии (В. Лесевич), позитивной философии жизни (С. Суворов), позитивной эстетики (А. Луначарский), этики сорадования (А. Богданов) и многие другие. Особое внимание уделялось при этом анализу «вещи в себе», поскольку именно это понятие кантовской философии было использовано Г. Плехановым для обоснования «ортодоксального» марксизма. Русские эмпириокритики выступали против предложенного Плехановым отождествления «вещи в себе» и материального предмета, доказывая, что понятие материи является метафизическим допущением и не может по этой причине способствовать опровержению дуализма и кантовского «агностицизма». С монистической точки зрения, «вещь в себе» должна быть понята исходя из опыта, как необходимая форма его организации. Согласно Богданову, в «вещи в себе» нет ничего априорного, эта идея возникла в результате подстановки известного под неизвестное и выражает некоторый процесс, а не сущность. В русском эмпириокритицизме активно обсуждались также эстетика и моральная философия Канта. Истолкование прекрасного как «целесообразности без цели» было расширено до основополагающего принципа «эстетического миросозерцания», что позволило придать убедительность учению об идеале, практике социального конструирования и т.д. В результате полемики с этикой сострадания, наиболее авторитетным защитником которой считался Кант, была создана альтернативная этика сорадования. Таким образом, можно сделать вывод о том, что влияние кантовской философии на русских эмпириокритиков было комплексным и способствовало разработке ими новых идей.