Dr. Sc., Philosophy, Senior Researcher
доктор философских наук, ведущий научный сотрудник
The Critique of Practical Reason is traditionally regarded as one of Kant’s central works on practical philosophy. Its structural and stylistic parallels with the Critique of Pure Reason sustain one’s conviction about its fundamental systematic relevance in Kant’s ethics. Nevertheless, the compositional sketch of the system of critical philosophy in the first Critique does not presume any separate critique of reason in its practical use. This inspires to investigate the question of the sense and aim of the critique of practical reason in Kant’s main works of the 1780s. Such an investigation discovers, that the concept of such a critique emerges in Kant’s Groundwork for the Metaphysics of Morals, which intends to find and to establish the supreme principle of pure morals, to supply its full-value deduction and insofar to present a sufficient introduction to the system of moral metaphysics. It is for the purpose of such a deduction, which demonstrates the normative validity and truth of categorical imperatives, that Kant considers a transition to a critique of practical reason necessary. And yet this transition as well as this critique are presumed to take place within the subject field of the Groundwork itself: the main features of the practical critique of reason as described in the Groundwork III are, according to Kant, sufficient for the purpose of justification of critical morality. If, however, the deduction of the moral law given in Groundwork III should fail, no possible future “progress of metaphysics” could compensate this failure, - because this deduction occurs at the «extreme boundary of all practical philosophy”, beyond which lies the realm of moral faith. Kant scholars consider the concepts of the “fact of pure reason” and the doctrine of the highest derivative good as crucial innovations of the second “Critique”. There are however reasons enough to dispute the question as to whether both doctrines really make for an innovation - and for an advance.
«Критика практического разума» традиционно считается одним из основных произведений Канта по практической философии, структурные и стилистические аналогии которого с «Критикой чистого разума» подкрепляют убеждение в его фундаментальном систематическом значении. Тем не менее очерк строения системы философии в первой «Критике» отдельной критики разума в его практическом употреблении не предусматривает. Это побуждает исследовать вопрос о смысле и задаче критики практического разума в основных сочинениях Канта 1780-х годов. В ходе такого исследования выясняется, что понятие такой критики появляется у Канта в «Основоположении к метафизике нравов», имеющем целью отыскать и утвердить верховный принцип чистых нравов, дать его полноценную «дедукцию», и постольку служить достаточным введением в систему метафизики морали. Именно для такой дедукции, для доказательства нормативной силы и истины категорических императивов Кант считает необходимым переход к критике практического разума. Однако этот переход и эта критика подразумеваются внутри предметного поля «Основоположения»: изложенные в «Основоположении» основные черты практической критики разума достаточны, по Канту, для целей обоснования критической морали. Если же данная в нем дедукция закона потерпит неудачу, никакие последующие «успехи метафизики» этой неудачи не компенсируют, - ибо дедукция совершается у «последней границы практической философии», за которой простирается область моральной веры. Кантоведы признают новшествами второй «Критики» учение о «фактуме разума» и о высшем производном благе. Однако позволительно сомневаться в том, что они действительно представляют собою новшество и движение вперед.