Candidate of Philosophy, Associate Professor of the Department of History of Philosophy and Culture
кандидат философских наук, доцент кафедры истории философии и культуры факультета философии и психологии
The research focuses on the problem of interpretation of such a concept as the origin, which is ultimate for philosophical thought and bases existentially oriented constructions of Franz Rosenzweig and Martin Heidegger. It is argues in this paper the fundamental difference between the interpretations of the origin in “The Star of Redemption» and in «Being and Time”, despite all points of intersection and coincidences that bring closer together dialogical and existential-historical thinking. Such differentiation of positions is determined by the necessity both to neutralize romantic connotations, which expose the origin ( Ursprung ) as abyss ( Abgrund ), and to methodologically clarify the possibility not so much to think as to practically assert a limited and unclosed within itself integral being, including ontological and ethical dimensions. The origin of oblivion and renewal, imposed by Heidegger’s hermeneutics of facticity, is contrasted with Rosenzweig's origin of the “eternal overworld”, reconstructed on the basis of Herman Cohen's religio-philosophical intuitions and his analysis of the infinitesimal as a principle of reality. Rosenzweig’s position, which aims at a correlative consideration of the purely logical content of the infinitesimal quantity (almost-Nothing) and the existential experience of the finiteness of everything, is favorably distinguished by the absence of a one-sided focus on recalling, where fore-running although is declared, but it is immediately restrained by being-towards-death. As a result, Rosenzweig’s dialogism turns out to be free from overestimating what Heidegger’s interpretation calls resoluteness, which in fact is not much different from paralysis in the clearance of being. Cohen’s problem of an infinite task's realization, being actualized in Rosenzweig’s conception, allows to go beyond being-towards-death in juxtaposing the trajectories of initial elements into a true gestalt.
Исследуется проблема истолкования такого предельного для философской мысли концепта, как исток, фундирующего экзистенциально ориентированные построения Франца Розенцвейга и Мартина Хайдеггера. При всех пересечениях и совпадениях, сближающих диалогическое и бытийно-историческое мышление, аргументируется принципиальное различие интепретаций, сообщаемых истоку в «Звезде избавления» и в «Бытии и времени». Такое дифференцирование позиций определено необходимостью как нейтрализовать романтические коннотации, выставляющие исток (Ursprung) в качестве бездны (Abgrund) , так и методологически прояснить возможность не столько помыслить, сколько практически утвердить ограниченное и не замкнутое на самом себе интегральное бытие, включающее в себя измерения сущего и должного. Истоку забвения и возобновления, навязываемого хайдеггеровской герменевтикой фактичности, противопоставляется розенцвейговский исток «вечного сверхмира», реконструируемого с оглядкой на религиозно-философские интуиции Германа Когена и его анализ бесконечно малой величины как принципа реальности. Позицию Розенцвейга, нацеливающую на коррелятивное рассмотрение чисто логического содержания инфинитезимальной величины (почти-Ничто) и экзистенциального переживания конечности всего сущего, выгодно отличает отсутствие односторонней направленности на припоминание, где за-ступание хоть и декларируется, но тут же сдерживается бытием-к-смерти. Как следствие, розенцвейговский диалогизм оказывается свободен от переоценивания того, что в трактовке Хайдеггера называется решимостью, на деле мало чем отличающейся от оцепенения в просвете бытия. Актуализация в собственном учении когеновской проблемы реализации бесконечной задачи позволяют Розенцвейгу пойти дальше бытия-к-смерти в сочленении траекторий исходных элементов в истинный гештальт.