The article provides a historical and philosophical analysis of the deportation of many Russian intellectuals abroad in 1922. It is known that such a vicious deed on the part of the Soviet authorities, in fact, turned out to be an act that saved many Russian intellectuals either from starvation or from repression and death in the camps. It is also widely known that the cultural activities of Russian emigrants after their arrival in the West were varied and intense. The article also emphasizes that expulsion and its significance for the destinies of the country and the emigrants themselves remained a "blank spot" for a long time. It was only in the 1990s that research into the events of the 1922 exile, both in Russia and abroad, started to change. The author draws attention to the fact that the very nature of examination of the expulsion of the Russian intelligentsia has also changed over the years. At the beginning of studies in the 1990s, it was purely archival works aimed at recovering emigrants' cultural heritage and returning "forgotten" names. Over the last decade, we may observe a more critical reading of this heritage, supposing a more precise reconstruction of facts and contexts and a broader analysis of the significance of events in the history of the early 1920s. The study of the various cultural activities of the Russian émigré intelligentsia allows us to strike a conversation on Russian philosophy, its peculiarity and originality, the mutual influences of the Russian and European philosophical traditions, and the meaning and significance of Soviet philosophy relevant again.
В статье произведен историко-философский анализ факта высылки в 1922 г. значительной части русской интеллигенции за границу. Известно, что такой варварский акт со стороны советской власти, на самом деле оказался актом, который спас многих русских интеллектуалов либо от голодной смерти, либо от репрессий и гибели в лагерях. Также хорошо известно, что культурная деятельность русских эмигрантов после их прибытия на Запад была разнообразной и интенсивной. В статье подчеркивается также тот момент, что факт высылки и его значение для судеб страны и самих эмигрантов долгое время оставался, что называется, «белым пятном». И только в 90-е гг. ситуация с исследованиями события изгнания 1922 г. как в России, так и за границей стала меняться. Также автор статьи обращает внимание на то, что и сам характер исследований высылки русской интеллигенции с годами меняется. Если вначале исследований в 90-е гг. преобладали чисто архивные работы, направленные на восстановление культурного наследия эмигрантов и возвращение «забытых» имен, то в последнее десятилетие мы наблюдаем более строгое критическое прочтение этого наследия, предполагающее более точную реконструкцию фактов и контекстов, а также более широкий анализ значения событий в истории начала 1920-х годов. Анализ разнообразной культурной деятельности русской интеллигенции за границей позволяет вновь сделать актуальным разговор о русской философии, ее специфике и своеобразия, взаимовлияний русской и европейской философских традиций, о смысле и значении советской философии.