Ph.D., research fellow of Academia Kantiana, Institute for Humanities
кандидат философских наук, научный сотрудник, Академия Кантианы Института гуманитарных наук
Georges Gurvitch (1894-1965), from the 1920s to the end of his life, was solving the problem of combining unity and plurality in the justification of society. He believed that individualism and collectivism represented social processes in a limited way because they were based on the preconception that the binding power of law derives respectively from a private or corporate actor's will. Gurvitch contrasted individual law with the social one, which was intended to overcome the opposition between individualism and collectivism. Social law bases on legal sociology's assumption that social interactions as such are already legal relations. This conclusion allows Gurvitch to consider any social interaction as a source of law and to assert legal pluralism as a way of constructing society. The integrity of the latter is a condition for the mutual correlation of the multiplicity of legal regulations generated by internal social interactions into the unified structure of social law. In a holistic approach to comprehending social interactions, Gurvitch, in his Russian-language works in the émigré period, uses the philosophical-legal interpretation of sobornost to describe society's integrity. In French- and English-language works from the 1930s, Gurvitch uses the term "totality," which he learned from Marcel Mauss, to describe social integrity. This article compares sobornost and totality as variants of denoting social integrity in Gurvitch's social law doctrine. The researcher determines that Gurvitch, using the concepts of sobornost and totality, interpreted society's development differently, 1) as anti-hierarchical sobornost equality, and 2) as a hierarchical inordination of totalities. Having analyzed the peculiarities of the interpretation of sobornost and totality in Gurvitch's works, the author concludes that these concepts should be considered multilingual equivalents in denoting communal unity as sources of law, which reflect changes in the interpretation of society in Gurvitch's social law doctrine.
Георгий Давидович Гурвич (1894-1965) с 20-х гг. прошлого века и до конца жизни решал задачу совмещения единства и множественности в обосновании социума. Он считал, что индивидуализм и коллективизм ограниченно представляют социальные процессы, потому что они основаны на предубеждении, что обязывающая сила права происходит соответственно из воли физического/юридического лица. Индивидуальному праву Гурвич противопоставил социальное право, которое призвано было преодолеть противоборство индивидуализма и коллективизма. Социальное право построено на допущении юридической социологии о том, что социальные взаимодействия как таковые уже являются правовыми отношениями. Это решение позволяет Гурвичу рассматривать любые социальные взаимодействия как источник права и утверждать правотворческий плюрализм как способ конструирования социума. Целостность социума является условием взаимной корреляции множества правовых регламентаций, порождаемых социальными взаимодействиями внутри него, в единую структуру социального права. В условиях целостного подхода в понимании социальных взаимодействий Гурвич в русскоязычных работах эмигрантского периода использует философско-правовую трактовку соборности для характеристики целостности социума. Во франко- и англоязычных работах с 30-х гг. прошлого века Гурвич для обозначения социальной целостности использует термин «тотальность», которое почерпнул у Марселя Мосса. В статье произведен сравнительный анализ соборности и тотальности как вариантов обозначения социальной целостности в учении Гурвича о социальном праве. Было установлено, что Гурвич, используя понятия «соборность» и «тотальность», по-разному трактовал развитие социума: 1) как антииерархичное соборное равенство; 2) как иерархичную инординацию тотальностей. Проанализировав особенности трактовки соборности и тотальности в работах Гурвича, я пришел к выводу, что эти понятия следует считать разноязычными эквивалентами в обозначении социальной целостности как источников права, которые отображают изменения в трактовке общества в учении Гурвича о социальном праве.