Посмотреть метаданные

Цель исследования - анализ пушкинского послания «<Из письма к А.Н. Вульфу>» (1824), направленный на выявление стратегий, которые позволяют бытовому слову проникать в поэтический дискурс. В тексте обнаруживается очевидная прозаизация, возможная и благодаря жанровой специфике дружеского послания, и вопреки ей. С одной стороны, этот жанр в лирике Золотого века занимает пограничное положение между поэзией и бытом, за счет чего легко насыщается будничными подробностями. С другой - прозаизация стихотворения явно нарушает законы высокой поэзии (неслучайно оно входило в письмо к Вульфу и не предназначалось для печати). Однако анализ произведения обнаруживает и противоположную тенденцию, свидетельствующую о том, что текст Пушкина построен на тонкой литературной игре. В результате сделаны выводы: бытовая образность стихотворения возникает на почве традиционных мотивов дружеского послания, подвергающихся глубокой трансформации; художественная структура произведения включает неочевидную рецепцию поэтических приемов Н.М. Языкова, который входил в число его предполагаемых читателей; из-за совмещения противоположных стратегий «проза» входит в лирический дискурс, расширяя сферу высокой поэзии. Яркий пример такого совмещения - топоним «Троегорское»: адаптируя название усадьбы к метрической норме текста, Пушкин подчиняет бытовое слово законам поэтической речи. Описанные тенденции можно обнаружить в целом ряде не предназначенных для печати пушкинских стихотворений. Именно на периферии лирической системы вырабатывается та поэтика, которую Пушкин в «Евгении Онегине» обозначил как «фламандской школы пестрый сор». Само это поименование основано на описанных выше художественных принципах: «прозаическое» слово «сор» одновременно оказывается поэтической метафорой, в которой быт осмысляется через эстетику малых голландцев.