PhD Student, Lecture at the Department of Literature and Intercultural Communication
аспирант, старший преподаватель департамента литературы и межкультурной коммуникации
The story Chemodanov (1916) is considered as a parody version of a hagiography (anti-life), as well as a version of the collision ‘Man - Fate’ developed in the work of Leonid Andreev. The first part provides an analysis of the existing context: some features of the writer’s artistic world are identified, including clarifying the nature of the comic in Andreev’s work. These observations relate both to the image of the philistine hero and to the genre game. At the same time, the appeal to genre transformation seems typical for the turn of the 19th-20th centuries and it is found not only in Andreev’s work, but also in the works of other contemporary authors. The second part offers the experience of reading the novel Chemodanov as a ‘twisted’ hagiography. The narration is built on a hagiographic model: the description of the hero’s life is presented from the moment of birth to death, the events are miraculous in nature, the hero occupies a special position, the narrator acts as an impartial chronicler, the presentation is not rhetorical, but historical and documentary in nature. At the level of content, the author, creating a generalized image of a modern person, debunks the ability of the average person to act as a martyr, which is emphasized by the ironic tone of the narrative. The story of the ordeal of Yegor Yegorovich Chemodanov is a parodic version of the conflict ‘Man - Fate’, which was previously developed in The Life of Vasily Fiveysky. Unlike the story, the conflict in the novella is presented in an ironic modality and is not recognized by the hero as a struggle. The variability of the depiction of the same collision allows us to question the thesis of Leonid Andreev’s totally pessimistic worldview, and the rethinking of the hagiography genre anticipates the turn to hagiography in the literature of the 20th century.
Рассматривается новелла «Чемоданов» (1916) как пародийный вариант жития (антижития), а также как вариант разрабатываемого в творчестве Леонида Андреева конфликта «человек - судьба». В первой части анализируется существующий контекст: определяются некоторые особенности художественного мира писателя, в том числе проясняющие природу комического в творчестве Андреева. Эти наблюдения относятся как к образу героя-обывателя, так и к игре с жанром. При этом обращение к трансформации жанра кажется характерным для рубежа XIX-XX вв. и встречается не только в творчестве Андреева, но в произведениях других авторов-современников. Во второй части предлагается опыт прочтения новеллы «Чемоданов» как «вывернутого» жития. Повествование строится по агиографической модели: описание жизни героя представлено от момента рождения до смерти, события носят чудесный характер, герой занимает особое положение, повествователь выступает в качестве беспристрастного летописца, изложение носит не риторический, а историко-документальный характер. На уровне содержания автор, создавая обобщенный образ современного человека, развенчивает возможность обывателя выступать в качестве мученика, что подчеркивается ироническим тоном повествования. История мытарств Егора Егоровича Чемоданова представляет собой пародийный вариант конфликта «Человек - Судьба», разрабатывавшийся до этого в «Жизни Василия Фивейского». В отличие от повести в рассказе коллизия представлена в иронической модальности и не осознается героем как борьба. В результате делается вывод, что вариативность изображения одной и той же коллизии позволяет нам поставить под сомнение тезис о тотально пессимистическом мировоззрении Леонида Андреева, а переосмысление жанра жития предвосхищает обращение к агиографии в литературе XX в.