кандидат филологических наук, доцент филологического факультета
The aim of the research is to analyze the features and functions of L. Yuzefovich's appeal to Buddhist religious practices in the book “The Autocrat of the Desert. Baron R.F. Ungern-Sternberg and the World in Which he Lived", the novel “Prince of the Wind”, the story “The Murderer” and the poem “Burkhan”. This topic has not previously been in the spotlight of Russian literary criticism, which determines the scientific novelty of this study. The Buddhist practices in the works of Yuzefovich within the framework of the concept of the “Buddhist text” of modern literature are comprehended. The results showed that the writer uses the practice of visualizing a dokshit, or Buddhist protector, appearing in the plot as one of the ways to characterize characters who outwardly coincide with the frightening deity, but internally diverge from him in terms of motivation. Buddhist meditation on impurity reveals in Yuzefovich the problem of the opposition of creative and religious intentions: the hero of the novel “Prince of the Wind” chooses the path of asceticism, closing for himself the possibility of literary creation, which inherently multiplies samsaric images. Meditation associated with the figure of the Bodhisattva of compassion allows the writer to designate in his works a transcendent reality that enlightens the landscape and transforms the suffering world, bringing harmony to the plot of life's tragedy and catastrophe.
Цель исследования - выяснить особенности и функции обращения Л.А. Юзефовича к буддийским религиозным практикам в книге «Самодержец пустыни. Барон Р.Ф. Унгерн-Штернберг и мир, в котором он жил», романе «Князь ветра», рассказе «Убийца» и стихотворении «Бурхан». Указанная тема ранее не попадала в центр внимания отечественного литературоведения, что обуславливает научную новизну данного исследования. Осмысляются буддийские практики в творчестве Юзефовича в рамках концепции «буддийского текста» современной литературы. Результаты показали, что писатель использует практику визуализации докшита, или буддийского защитника, появляющуюся в сюжете, как один из способов характеристики персонажей, внешне совпадающих с пугающим божеством, но внутренне расходящихся с ним с точки зрения мотивации. Буддийская медитация на нечистое выявляет проблему противоположности творческой и религиозной интенций: герой романа «Князь ветра» выбирает путь аскезы, закрывая для себя возможность литературного созидания, так как по своей сути оно умножает сансарические образы. Медитация, связанная с фигурой бодхисаттвы сострадания, позволяет писателю обозначить в произведениях трансцендентную реальность, просветляющую пейзаж и преображающую страдающий мир, вносящую гармонию в сюжет жизненной трагедии и катастрофы.