Candidate of Philology, Associate Professor of the Department of Belarusian and Foreign Philology
кандидат филологических наук, доцент кафедры белорусской и зарубежной литературы
The author undertakes a study of the symbolic-religious conflict, a man and Viy, as a structural and content basis for the integrity of the novella Viy . In Gogol's “paradoxical negative realism”, the “squabbling of life” is depicted from an eschatological perspective. The heterogeneity of the conflict is predetermined by the heterogeneity of Gogol's vision of life: behind the vulgar relations of vulgar people, an existential world, invisible to the characters, shines through, in which an irreal enemy awaits a person in order not to allow this person to avoid meeting with himself. The basis of the conflict of the novella Viy is the subterranean phenomena of the universe, which are at different stages of accepting evil. The mutual negation of the vulgarity of evil (Khoma) and the fantasy of supernatural evil (Viy) does not seem to Gogol absolute, just as the scenario of their movement towards each other does not seem impossible. Analysis of the conflict allows us to assert that Gogol, as a “prophet and philosopher of Orthodox culture”, according to V. Zenkovsky's definition, declares himself already in the story of 1834, and Russian literature owes the “implantation of the religious theme” to this particular work.
Исследуется символико-религиозный конфликт - человек и Вий - как структурная и содержательная основа целостности повести «Вий». В «парадоксальном негативном реализме» Гоголя «дрязг жизни» изображается в эсхатологической перспективе. Гетерогенность конфликта предопределена гетерогенностью гоголевского видения жизни: за пошлыми отношениями пошлых людей просвечивает невидимый для персонажей бытийственный мир, в котором человека ждет ирреальный противник, не позволяющий уклониться от встречи с собой. Базовой основой конфликта повести становятся низовые явления мироздания, находящиеся на разных стадиях приятия зла. Взаимоотрицание пошлости зла (Хома) и фантастики сверхъестественного зла (Вий) не представляется Гоголю абсолютным, как не кажется невозможным сценарий их движения навстречу друг другу. Анализ конфликта позволяет утверждать, что Гоголь как «пророк и философ православной культуры», по определению В. Зеньковского, заявляет о себе уже в повести 1834 года и «прививкой религиозной темы» русская литература обязана именно этому произведению.