postgraduate student, History of Modern Russian Literature and Modern Literary Process Department
аспирант, кафедра истории новейшей русской литературы и современного литературного процесса
The author deals with the refraction of the category of “tolerance” in O. Zhanaydarov's play “Aldar” through the interpretation of the image of the Migrant Other. The analysis of the work is built from the standpoint of the new drama and communicative violence as one of its main principles. The depiction of a migrant in the play is subject to a number of characteristics that contribute to the overall idea - to reflect acute inequality, global chaos, and the deconstruction of moral attitudes. Hence, the concept of tolerance undergoes complete decomposition, degradation - destruction. The discourse of the Other allows the playwright to narrate on the basis of a performative principle using a certain cultural code, which is also considered as the Other. By constructing a character's conflict with a system that is based on the foundation of violence, the author implements the principle of hyperrealism, which in turn exposes previously hidden problems that corrode society. The Other in this case turns out to be a signal of the need to reshape the “sick,” destructive world order, which is interpreted by society as something self-evident, unshakable. However, whether the Other can become an effective lever for understanding tolerance in its “healthy” meanings by changing the violent, perverted principles of reality - this question has not yet been answered.
Рассматривается преломление категории «толерантность» в пьесе О. Жанайдарова «Алдар» посредством интерпретации образа Другого-мигранта. Анализ произведения выстроен с позиций новой драмы и коммуникативного насилия как одного из ее основных принципов. Изображение мигранта в пьесе подчиняется целому ряду характеристик, которые работают на общий замысел - отразить острое неравенство, мировую хаотичность, деконструкцию нравственных установок. Отсюда и понятие толерантности подвергается полному разложению, разрушению - деструкции. Дискурс Другого позволяет драматургу вести повествование на основе перформативного принципа с применением определенного культурного кода, который также рассматривается как Другой. Конструируя конфликт персонажа с системой, которая зиждется на фундаменте насилия, автор реализует принцип гиперреализма, в свою очередь обнажающий скрытые ранее проблемы, разъедающие общество. Другой в данном случае оказывается сигналом о необходимости перекраивать «больной», деструктивный миропорядок, который интерпретируется обществом как нечто само собой разумеющееся, незыблемое. Однако может ли Другой стать действенным рычагом к пониманию толерантности в ее «здоровых» значениях, изменив насильственные, извращенные принципы реальности - на этот вопрос ответа пока не дано.