researcher of Department of History of Russian Literature, Faculty of Philology
соискатель кафедры истории русской литературы филологического факультета
The article is devoted to the problem of historicism in the texts of the Leningrad unofficial poet and critic Viktor Krivulin. The novelty of the study is an attempt to consider the poetic historiosophy of Krivulin in the context of the “religious revival” of the 1970s in the USSR. This approach allows us not only to determine the specifics of the images of time in the works of Krivulin, but also to outline the contours of the intellectual history of Soviet unofficial culture. Special attention is paid to eschatological motives in Krivulin's works, as well as to the opposition of the “horizontal” and “vertical” types of time. Everyday reality, with its measured course of events subordinated to the chronological order, is overcome in Krivulin's texts by entering the sacred sphere of culture, where creative dialogue with literary predecessors is endowed with a special value status. It was cultural co-creation that allowed the unofficial poet to go beyond the static late Soviet experience and rediscover his identity. The images of time in Krivulin's texts are associated with Christian eschatology, which assumes the finality of historical existence. This was most clearly manifested in the transformation of the image of Leningrad, which appeared in the works of Krivulin as a “ghost town”, in which history stopped.
Статья посвящена проблеме историзма в текстах ленинградского неофициального поэта и критика Виктора Кривулина. Новизна исследования заключается в попытке рассмотреть поэтическую историософию Кривулина в контексте «религиозного возрождения» 1970-х годов в СССР. Такой подход позволяет не только определить специфику образов времени в произведениях Кривулина, но и наметить контуры интеллектуальной истории советской неофициальной культуры. Особое внимание уделено эсхатологическим мотивам в произведениях Кривулина, а также противопоставлению «горизонтального» и «вертикального» типов времени. Повседневная реальность, с ее размеренным течением событий, подчиненных хронологическому порядку, преодолевается в текстах Кривулина выходом в сакральную сферу культуры, где творческий диалог с литературными предшественниками наделяется особым ценностным статусом. Именно культурное сотворчество позволяло неофициальному поэту выйти за рамки статичного позднесоветского опыта и заново обрести свою идентичность. Установлено, что образы времени в текстах Кривулина связаны с христианской эсхатологией, которая предполагает конечность исторического бытия. Наиболее отчетливо это проявилось в трансформации образа Ленинграда, представшего в произведениях Кривулина как «город-призрак», в котором остановилась история.