Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Head of the International Law Department
The research is relevant due to development of transboundary private legal relations, including agency, recourse to party autonomy and the Hague Convention on the Law Applicable to Agency (the Hague Convention of 1978) potential of practical application. The goal is to analyze the party autonomy standards stipulated by the Hague Convention of 1978, to assess the place of the indicated norms within the system of international norms regarding party autonomy and to make conclusions on potential of its practical application. The main specific legal methods are historical and comparative. Due to insufficient scientific elaboration on the matter the main materials were the international treaty norms, including different language versions and translations, and profound travaux préparatoires enabling to clear up the contents of the norms. The main results include the following conclusions. Firstly, in spite of standpoint widespread in Russian jurisprudence the Hague Convention of 1978 acknowledges party autonomy for two legal relations and stipulates liberal standard for agent and principal relations and strict - for the agent’s authority in principal and third party relations. Secondly, the Hague Convention of 1978 has the potential of practical application as a part of lex fori of its states parties by court and as a collection of internationally accepted norms by international commercial arbitration. In conclusion the author stresses that it is important for Russian participants of international civil intercourse to have the right perception of the Hague Convention of 1978 norms when choosing a forum for disputes arising out of their international agency agreements.
Актуальность исследования обуславливается развитием трансграничных частноправовых отношений, включая агентские, реализацией их сторонами автономии воли и потенциалом практического применения Гаагской конвенции о праве, применимом к агентским соглашениям (Гаагской конвенции 1978 г.). Цель - проанализировать стандарты автономии воли, установленные Гаагской конвенцией 1978 г., оценить место норм анализируемой конвенции в системе международных норм об автономии воли и сделать выводы о потенциале их практического применения. Основные специально-юридические методы - историко-правовой и сравнительноправовой. В связи с незначительной научной разработанностью темы основными материалами выступили нормы международных договоров, в том числе различные языковые версии и переводы, и обширные подготовительные материалы, позволяющие уяснить содержание анализируемых норм. Главные результаты включают следующие выводы. Во-первых, вопреки распространенной в отечественной юриспруденции точке зрения Гаагская конвенция 1978 г. признает автономию воли для двух правоотношений и устанавливает либеральный стандарт для правоотношений агента и принципала и строгий - для вопроса о полномочиях агента в правоотношениях принципала и третьего лица. Во-вторых, Гаагская конвенция 1978 г. имеет потенциал практического применения как часть lex fori государств-участников в суде и как свод признанных на международном уровне норм в международном коммерческом арбитраже. В заключение подчеркивается, что отечественным участникам международного гражданского оборота важно иметь правильное представление о нормах Гаагской конвенции 1978 г. при выборе места рассмотрения споров из заключаемых ими агентских соглашений международного характера.