PhD (Political Sciences), Associate Professor, Vice-head, Laboratory for Sociopolitical Destabilization Risks Monitoring, HSE University; Senior Research Fellow, Institute for African Studies, Russian Academy of Sciences
кандидат политических наук, доцент, заместитель заведующего научно-учебной лабораторией мониторинга рисков социально-политической дестабилизации факультета социальных наук, НИУ ВШЭ; старший научный сотрудник Центра цивилизационных и региональных исследований, Институт Африки РАН
Senior Researcher, Laboratory for Monitoring the Risks of Socio-Political Destabilization, HSE University; Senior Research Fellow, Center for Civilizational and Regional Studies, Institute for African Studies, Russian Academy of Sciences
cтарший научный сотрудник Лаборатории мониторинга рисков социально-политической дестабилизации факультета социальных наук, НИУ ВШЭ; старший научный сотрудник, Институт Африки РАН
Research Assistant, Laboratory for Monitoring the Risks of Socio-Political Destabilization
стажер-исследователь Лаборатории мониторинга рисков социально-политической дестабилизации факультета социальных наук
The study focuses on the perception of the Russian military presence in Africa. The 1990s and early 2000s saw a long break in Russian-African relations, linked to Russia’s priority of establishing a dialogue with Western countries. Largely as a result, Russia managed to avoid getting involved in conflicts and maintain respectful relations with African countries. In recent years, however, Russia’s “return” to Africa has revitalized Moscow’s interests in the region. One of the key elements of this process has been the intensification of the activities of Russian private military companies (PMC) on the continent. This, in turn, is the relevance of the present study. The study conducted a qualitative content analysis of the publications of the most quoted media sources in African countries where Russian private military companies have been observed: Central African Republic, Mozambique, Sudan and Mali from 2018 to 2021. Based on an analysis of the African media, it can be seen that the first experiences with the arrival of Russian PMCs were initially accompanied by a predominantly neutral-negative tone in the local media. Later, however, there was a shift from neutral to positive, particularly in the case of Mali. It was also found that the framing of the Russian presence in African countries with experience of interaction with Russian PMCs is changing from a purely local context (struggle for resources, protection of the regime, etc.) to a more global one, implying that Africa is an arena of confrontation between major world powers. It is shown that the experience of Russian involvement in conflict resolution plays an important role in shaping a positive image of the Russian “military” presence in Africa. Thus, the transfer of significant areas under central government control, first in Syria and then in the Central African Republic after the appearance of the Russian military in these countries, is associated by Africans with the achievement of stability, which is in demand in African societies. Another important indicator on which positive perceptions are based is the perception of a crisis in relations between France and Africa.
Рассмотрено восприятие российского «военного» присутствия в Африке. На 1990-е и начало 2000-х гг. пришелся длительный перерыв в российско-африканских связях, связанный с приоритетным для России выстраиванием диалога со странами Запада. Во многом благодаря этому России удалось избежать вовлечения в конфликты и сохранить уважительные отношения с африканскими странами. Однако российское «возвращение» в Африку вновь актуализировало интерес к региону со стороны Москвы. Одним из значимых элементов данного процесса стала активизация деятельности российских частных военных компаний (ЧВК) на континенте, что, в свою очередь, обусловило актуальность исследования, в рамках которого был проведен качественный контент-анализ публикаций наиболее цитируемых СМИ тех африканских стран, где была замечена активность российских ЧВК: Центральноафриканской Республики (ЦАР), Мозамбика, Судана и Мали в период с 2018 по 2021 г. Отмечается, что первый опыт привлечения российских частных военных компаний на первоначальном этапе сопровождался преимущественно нейтрально-негативным тоном со стороны местных СМИ. Однако впоследствии он сменился нейтрально-положительным, что стало особенно заметно на примере Мали. Также было выявлено, что фреймирование российского присутствия в африканских странах, имеющих опыт взаимодействия с российскими частными военными компаниями, меняется от сугубо локального (борьба за ресурсы, охрана режима и т. д.) до более глобального контекста, выражающегося в выстраивании медийного образа Африки как арены противостояния крупных мировых держав. Показано, что важную роль в формировании положительного образа российского «военного» присутствия в Африке играет опыт российского участия в урегулировании конфликтов. Так, переход под контроль центрального правительства значительных территорий сначала в Сирии, а затем в ЦАР после появления в этих странах российских военных ассоциируется у африканцев с достижением стабильности, на которую есть запрос в африканских обществах. Другим важным показателем, на котором выстраивается позитивное восприятие, является ощущение кризисности в отношениях между Францией и Африкой.