PhD (Political Science), Head, Department of Integration Studies, MGIMO University; Leading Researcher, Institute of Europe, Russian Academy of Sciences
кандидат политических наук, заведующий кафедрой интеграционных процессов, МГИМО МИД России; ведущий научный сотрудник, Институт Европы РАН
Research in the field of regional conflict resolution rarely touches on the issue of justice. This paper aims to identify what understanding of international justice underlies Russia’s actions as a mediator/peacekeeper in the process of regional conflict resolution in the 1990s-2010s. The study also contributes to the understanding of Russia’s foreign policy by clarifying Moscow’s views on the essence and parameters of a just global order. The paper provides a study of the dominant Russian views on the essence of justice in international relations. It offers an insight into Russia’s peace-making and conflict resolution activities in the context of the three concepts of global justice and taking into account the factor of national interests. The study concludes that the dominant understanding of international justice in Russia is that which corresponds to Allen Buchanan’s concept of subjective justice. In Moscow’s view, international justice is a set of rules developed in the process of consensus driven negotiations between the great powers. According to this logic, a just settlement of the regional conflict is possible only on the basis of the consensus of the parties to the conflict and in accordance with the interests of the global and regional powers concerned. The fair interaction of the great powers in the settlement of the regional conflict and the impact that the conflict resolution could have on the development of the international order were of crucial importance for Moscow within the period under consideration. Moscow’s activity in the conflict resolution in the post-Soviet space generally corresponded to the model of justice as mutual recognition, but with absolute priority of Russian national interests. The strategy for resolving regional conflicts in the post-Soviet space could only be understood in the broad context of relations with Western countries and has changed in line with the development of these relations.
Исследования в области урегулирования региональных конфликтов редко затрагивают проблематику справедливости. В данной работе предпринята попытка выявить, какое понимание международной справедливости лежало в основе действий России как посредника в урегулировании региональных конфликтов. Проведено исследование доминирующих в России взглядов на суть справедливости в международных отношениях. В контексте трех концепций глобальной справедливости и учета фактора национальных интересов исследована активность России в области миротворчества и урегулирования конфликтов с акцентом на постсоветское пространство в целом и приднестровский конфликт в частности. Показано, что в России доминирует понимание международной справедливости, соответствующее концепции субъективной справедливости Аллена Бьюкенена. С точки зрения Москвы, международная справедливость - это набор правил, выработанных в процессе переговоров на основе консенсуса между великими державами. В рамках этой логики справедливое урегулирование регионального конфликта возможно на основе консенсуса сторон конфликта и в соответствии с интересами заинтересованных глобальных и региональных держав. Для Москвы основное значение имеет справедливость взаимодействия великих держав по поводу урегулирования регионального конфликта и влияние, которое урегулирование конфликта окажет на формирование справедливого международного порядка. В исследованный период активность России в сфере конфликтного урегулирования на постсоветском пространстве в целом соответствовала модели справедливости как взаимного признания, но при абсолютном приоритете национальных интересов. Стратегия урегулирования региональных конфликтов на постсоветском пространстве была вписана в широкий контекст взаимоотношений со странами Запада и эволюционировала вслед за изменением этих отношений.