PhD, Market Researcher
кандидат наук, рыночный аналитик
Russia’s digital ruble initiative, with mass implementation scheduled for 2026, constitutes a critical case study for examining central bank digital currency (CBDC) effects in economies facing sanctions-induced financial fragmentation. Existing research predominantly calibrates to advanced economy institutions, leaving gaps in understanding how CBDCs interact with concentrated banking markets, impaired monetary transmission, and restricted international payment access characterizing sanctioned emerging markets. Given these challenges, this research analyzes the macroeconomic implications of Russia’s digital ruble implementation under financial sanctions, deriving optimal CBDC remuneration policies that maximize household welfare while maintaining banking sector stability. The research employs a dynamic stochastic general equilibrium (DSGE) model incorporating CBDC within a New Keynesian framework featuring monopolistically competitive banks and heterogeneous household adoption patterns, calibrated to Russian macroeconomic data (2014-2024) using Bayesian estimation with fourteen quarterly time series. The findings indicate that CBDC introduction generates welfare gains of 0.79% of steady-state consumption under optimal remuneration, amplifying to 1.26% under high sanctions intensity as CBDC provides alternative payment infrastructure and restores monetary policy effectiveness. The optimal digital ruble remuneration maintains a 70 basis point spread below the policy rate, balancing household adoption against banking disruption. CBDC enhances monetary policy transmission, improving deposit rate pass-through from 45 to 72% and reducing the sacrifice ratio from 1.63 to 1.44. However, our closed-economy specification likely overstates welfare benefits by 30-50%, as it abstracts from exchange rate volatility and capital flow dynamics that dominated Russia’s sanctions experience. This study contributes to understanding monetary innovation in sanctioned economies, offering practical guidance for emerging market central banks pursuing CBDC implementation under geopolitical pressure.
Инициатива России по внедрению цифрового рубля, планируемая к массовому запуску в 2026 г., представляет собой важный прецедент для изучения воздействия цифровых валют центральных банков (ЦВЦБ) на экономики, испытывающие финансовую фрагментацию из-за санкций. Существующие исследования в основном ориентированы на институциональные характеристики развитых экономик, что ограничивает понимание взаимодействия ЦВЦБ с концентрацией банковского рынка, нарушенной монетарной трансмиссией и ограниченным доступом к международным платежам, присущим санкционированным развивающимся рынкам. В связи с этим в настоящем исследовании проанализированы макроэкономические последствия введения цифрового рубля в России в условиях финансовых санкций, а также разработаны оптимальные политики вознаграждения ЦВЦБ, направленные на максимизацию благосостояния домохозяйств при сохранении стабильности банковского сектора. Использована динамическая стохастическая модель общего равновесия (DSGE) в рамках новой кейнсианской парадигмы с монополистически конкурентными банками и неоднородным освоением технологии домохозяйствами, калиброванная на российских макроэкономических данных за период 2014-2024 гг. с помощью байесовского оценивания по четырнадцати квартальным временным рядам. Результаты показали, что внедрение ЦВЦБ приносит прирост благосостояния в размере 0,79 % от устойчивого потребления при оптимальном вознаграждении, увеличиваясь до 1,26 % при высокой интенсивности санкций, поскольку цифровой рубль обеспечивает альтернативную платежную инфраструктуру и восстанавливает эффективность монетарной политики. Оптимальный уровень вознаграждения по цифровому рублю удерживается с отставанием на 70 базисных пунктов от ключевой ставки, что обеспечивает баланс между освоением и распространением ЦВЦБ среди домохозяйств и минимизацией дестабилизации банковского сектора. ЦВЦБ усиливает трансмиссию монетарной политики, повышая долю передачи депозитных ставок с 45 до 72 % и снижая коэффициент жертвенности с 1,63 до 1,44. Однако закрытая спецификация модели может переоценивать выгоды для благосостояния на 30-50 %, игнорируя волатильность обменного курса и динамику капитальных потоков, которые преобладали в опыте России в условиях санкций. Это исследование способствует углубленному пониманию монетарных инноваций в санкционированных экономиках и предоставляет прикладные рекомендации центральным банкам развивающихся стран, внедряющим ЦВЦБ в условиях геополитического давления.