Features of social, emotional and cultural intelligence and recognition of emotions by Russian and Asian students

Cover Page

Abstract


The article presents the results of the empirical testing of the authors’ model of the social-intellectual features of facial expressions recognition by the Russian and Asian students, and of the personal emotional, cultural and social intelligence. The importance of the research at the theoretical level is determined by the need for a cross-cultural social-psychological study of holistic constructs related to the personal social, cultural and emotional intelligence and recognition of emotions. At the practical level, the dynamics of Russian-Asian relations, in particular of the student mobility, explains the need for competent social-psychological support of foreign students in the internationally oriented university, which consists mainly of developing the intellectual potential and corresponding flexible skills. The authors empirically confirmed the hypothesis of the common grounds and specific features of the manifestation of structural, functional and substantial, dynamic and procedural components of the proposed model of intellectual personal manifestations in recognition of facial expressions. The hypothesis was empirically tested on the RUDN students (242 respondents) by the factor analysis: the study confirmed the common basis for the manifestation of structural components of the model (social-personal and active), presence of the substantial-regulatory factor in the substantial component, implementation of anticipation, adaptation and regulation in the functional component, reflective-evaluative manifestations in the substantial component, and manifestation of the dynamic and procedural components. Specific features of the model are determined by such differences as the unequal dynamics of each group of components (structural, functional, substantial) due to the cultural-social requirements and norms beyond the psychological domain, which require further research through the cultural-integrative and ethnic-specific conditions (theoretically also represented in the model).


Full Text

В условиях интенсификации международных контактов [12] в образовательном пространстве расширяется сфера непосредственного межкультурного взаимодействия студентов как особой возрастной группы, ориентированной на усвоение и интериоризацию в ego-идентичность различных аспектов мультикультурной среды [26]. Поэтому соотношение социального, эмоционального и культурного интеллектов личности [17; 18] обретает особое значение - позволяя субъекту адаптироваться к мультикультурному образовательному пространству наиболее адекватным способом [1; 2; 10]. Культурные группы могут быть сопоставлены по характеру контекста повседневности в диапазоне от низкоконтекстных до высококонтекстных культур [20]. В низкоконтекстной западной культуре коммуникатору обычно предписана прямолинейность, что снижает важность отдельных вербальных и невербальных стимулов, в то время как в высококонтекстной восточной культуре сообщение остается недосказанным, поскольку весь необходимый объем информации уже содержится в культуре. Соответственно, эффективное межкультурное общение требует развития гибкого контекстуального считывания вербальных и невербальных стимулов, социального, культурного и эмоционального интеллекта, прежде всего в отношении восточных культур [21]. В 2008 году было проведено исследование взаимосвязи между социальным интеллектом и чувствительностью межкультурного общения, в котором приняли участие 419 студентов колледжей США - представители европеоидной, азиатской, афроамериканской и латиноамериканской групп [14]. Исследование фокусировалось на двух из множества факторов, от которых зависит межкультурная сензитивность, - социальном интеллекте и самооценке. Результаты подтвердили статистически значимые связи между социальным интеллектом и межкультурной сензитивностью, причем интеллект составил более 10% дисперсии в сензитивности, т.е. социальный интеллект может служить основой межкультурной сензитивности и способствовать ее развитию. Компоненты социального интеллекта [11] помогают адаптации личности [6], а знание культурных ценностей - основа эффективной межкультурной коммуникации [7]. Изучение культурного интеллекта в азиатских странах стало важным направлением кросскультурных социально-психологических исследований. Так, в 2014-2015 годы было проведено исследование роли культурного интеллекта как отдельного аспекта культурной компетентности в адаптации иностранных студентов в США (221 китайский студент) [23]. Были рассмотрены разные траектории культурного интеллекта во времени, а также несколько ситуационных и культурно-интеллектуальных предикторов, обусловленных социальной средой, и связанные с ними общие показатели психологического благополучия. В соответствии с моделью «cross-national cultural competence» в качестве ситуационных предикторов выступили переменные, связанные с личностью, ее установками и совладающим поведением, отдельно исследовались параметры самоэффективности, тревожности, коллективистские копинг-стратегии. Предикторами, обусловленными средой, выступили переменные, связанные с иммерсивным опытом, способные повлиять на первоначальное развитие культурной компетентности и психологической адаптации. В частности, рассматривались факторы взаимосвязи с обществом в целом и этническим сообществом, социальные установки и воспринимаемая языковая дискриминация. Культурный интеллект измерялся посредством «шкалы культурного интеллекта» К. Эрли и С. Анга [8] в четырех временных точках (до начала обучения, в первый, второй и третий месяцы обучения) [15]. В результате было выявлено четыре траектории культурного интеллекта: стабильно высокие его оценки (72%); снижение показателей (13%); повышение показателей (8%); резкое снижение показателей культурного интеллекта в течение первых двух месяцев, а затем восстановление к третьему месяцу (7%). Факторами, которые в значительной степени предсказывали траектории культурного интеллекта, стали связь личности с обществом в целом, тревога и воспринимаемая языковая дискриминация, в меньшей степени - копинг посредством семейной поддержки [16]. Кроме того, траектории культурного интеллекта оказались в большей степени связаны с положительным аффектом и удовлетворенностью жизнью, чем с отрицательным аффектом [19]. Психолингвистическое исследование культурного интеллекта через идиоматические азиатские культурные скрипты (на примере китайских и малайских идиом) [22] показало, что не говорящие на китайском языке люди используют разные схемы культурного интеллекта, чтобы расшифровать языковые аспекты китайской культуры. Например, знание того, что цифра 8 как символ изобилует позитивной коннотацией, помогло бы понять желание провести правительства провести церемонию открытия Олимпийских игр в Пекине 8 августа 2008 года в 20:08. Китайцы и малайцы используют лингвистический, ритмический и математический интеллект для общения [25]. Идиоматические конструкции считаются полезным учебным материалом для изучающих разговорный китайский язык - с этих позиций были проанализированы по 14 идиом малайского и китайского (мандаринского) языков, а также шаблоны сопоставления, сериализующие виды информации. На абстрактном уровне идиоматическая комбинация слов и чисел вовлекает многие явления реальности в литературную конструкцию культурного интеллекта. Что касается обучения на иностранном языке, то учащиеся, которые понимают пересечение слов и чисел в идиомах, могут развить способность мыслить тем же образом, что и носители языка («язык разума»), поскольку способность эффективно общаться требует одинакового понимания слов, а значение слов определяется культурой [25]. Таким образом, учебная программа на иностранном языке должна включать культурные элементы вместе с правилами грамматики, чтобы способствовать развитию культурного интеллекта [5]. До сих пор не существует общепринятого мнения по поводу соотношения культурного и социального интеллектов [9]. Для тестирования новой модели социального, эмоционального и культурного интеллекта в 2013 году было проведено исследование, в котором приняли участие 467 студентов США [13]: были разработаны множественные модели связей между этими видами интеллекта, чтобы определить, является ли социальный интеллект конструкцией более высокого порядка, чем эмоциональный и культурный интеллекты. Оказалось, что культурный и эмоциональный интеллекты имеют как взаимоисключающие, так и совпадающие элементы, т.е. эти конструкты различны, но взаимосвязаны и не являются подмножествами социального интеллекта. Предполагая, что интеллектуальные проявления личности могут выходить за рамки отдельно взятого культурного, социального или эмоционального интеллектов, мы разработали модель интеллектуальных проявлений личности, включающую в себя: структурные компоненты (социально-личностный, деятельностный), содержательные (когнитивный, метакогнитивный, мотивационный, поведенческий, ценностный, рефлексивно-оценочный, эмоциональный), динамическую и процессуальную составляющую, функциональную составляющую (адаптационная, регуляторная, познавательная, коммуникативная, антиципация). Кроме того, в модели обозначены направления изменения условий распознавания эмоций с точки зрения политических, социально-экономических, культурно-интегративных и этно-специфических параметров, воздействующих на личность. Цель нашего исследования - эмпирическая проверка разработанной модели с точки зрения социально-интеллектуальных особенностей распознавания лицевой экспрессии студентами из России и стран Азии. Мы предположили, что в рамках структурных, содержательных, функциональных компонентов модели, а также ее динамической и процессуальной составляющих могут быть выделены как общие, так и специфические для обеих культурных групп параметры, подтверждающие положения модели, прежде всего, с точки зрения интеллектуальных проявлений личности. Модель была эмпирически проверена на студентах РУДН - как группе, ориентированной на целенаправленное, систематическое овладение компетенциями в разных областях мультикультурного образовательного пространства. В исследовании приняли участие 242 студента (70 российских, 48 монгольских, 40 южнокорейских, 40 вьетнамских, 44 китайских), средний возраст - 21 год. Психодиагностический инструментарий включал в себя следующие методики: опросник эмоционального интеллекта Д.В. Люсина [4], тест социального интеллекта Дж. Гилфорда, шкалу культурного интеллекта К. Эрли и С. Анга (в адаптации Е.В. Беловол, К.А. Шкварило и Е.М. Хворовой Е.М.) [3]. Помимо самооценочных опросников для изучения эмоционального интеллекта, в частности определения способности распознавать эмоции по лицевой экспрессии, были использованы 24 фотографии лиц, выражающих базовые эмоции, молодых мужчин и женщин европейского, азиатского и африканского происхождения из международной базы «Montreal Set of Facial Displays of Emotion by U. Hess» (MSFDE). Математико-статистическая обработка данных была проведена посредством факторного анализа отдельно для каждой из выборок в программе SPSS Statistics 20 для выявления взаимосвязей между значениями переменных в конструктах «социальный интеллект», «культурный интеллект», «эмоциональный интеллект» и «распознавание эмоций по лицевой экспрессии» для каждой из групп. Итак, для оценки связи интеллекта с распознаванием эмоций был проведен факторный анализ с последующим варимакс-вращением для каждой из выборок: для российской выборки было выделено 3 фактора, которые объясняют 71% общей дисперсии (Табл. 1). В первый фактор, на который приходится 45,9% дисперсии, вошли переменные эмоционального интеллекта, управления эмоциями, понимания своих и чужих эмоций, управления своими эмоциями, внутриличностного и межличностного эмоционального интеллекта, культурного интеллекта, мотивационного, когнитивного, метакогнитивного и поведенческого компонентов культурного интеллекта, контроля экспрессии. Данный фактор был обозначен как «содержательно-регуляторные компоненты интеллектуальных оснований распознавания эмоций в эмоциональном и культурном интеллекте». Второй фактор (16,3% дисперсии) объединяет переменные, связанные с умением предвидеть последствия поведения, способностью распознавать структуру межличностных ситуаций в динамике, распознаванием европейских и азиатских лиц, страха, гнева, отдельно страха, демонстрируемого европейскими и азиатскими лицами, и гнева, демонстрируемого азиатскими лицами. Данный фактор был обозначен как «функциональный компонент адаптации при распознавании витальных негативных эмоций представителей своей и чужой культуры». Третий фактор (8,7% дисперсии) объединяет переменные распознавания позора, включая азиатские и российские лица, отвращения с отрицательным значением, включая азиатские и российские лица, грусти, радости на азиатских лицах. Данный фактор был обозначен как «функциональный компонент адаптации при распознавании социальных негативных и позитивных эмоций представителей своей и чужой культуры». В азиатской выборке было выделено 3 фактора, которые объясняют 70,1% дисперсии (Табл. 2). В первый фактор (42,3% дисперсии) вошли переменные распознавания эмоций европейских и азиатских лиц, страха, грусти, отвращения, гнева и позора - все включая отдельно на европейских и азиатских лицах, радости и способности правильно оценивать состояния, чувства, намерения людей по невербальным проявлениям. Данный фактор был обозначен как «функциональный компонент адаптации при распознавании витальных и социальных негативных и позитивных эмоций представителей своей и чужой культуры». Второй фактор (18,5% дисперсии) объединяет переменные, связанные с эмоциональным интеллектом, включая межличностный и внутриличностный эмоциональный интеллект, управлением эмоциями (собственными и чужими), пониманием своих и чужих эмоций, контролем экспрессии, распознаванием радости на европейских лицах. Этот фактор был обозначен как «содержательно-регуляторные компоненты интеллектуальных оснований распознавания эмоций в эмоциональном интеллекте». Третий фактор (8,7% дисперсии) объединяет переменные культурного интеллекта, включая его мотивационный, когнитивный, поведенческий и метакогнитивный компоненты. Данный фактор был обозначен как «содержательные компоненты интеллектуальных оснований распознавания эмоций в культурном интеллекте». Таблица 1 Факторные нагрузки раскрытия переменных социально-интеллектуальных особенностей распознавания лицевой экспрессии российскими студентами Наименование шкал Факторы 1 2 3 Эмоциональный интеллект ,96 Управление эмоциями ,955 Понимание эмоций ,932 Управление своими эмоциями ,897 Внутриличностный эмоциональный интеллект ,878 Межличностный эмоциональный интеллект ,855 Понимание чужих эмоций ,836 Культурный интеллект ,808 Понимание своих эмоций ,803 Управление чужими эмоциями ,752 Мотивационный компонент культурного интеллекта ,724 Когнитивный компонент культурного интеллекта ,673 Метакогнитивный компонент культурного интеллекта ,665 Поведенческий компонент культурного интеллекта ,565 Контроль экспрессии ,561 Умение предвидеть последствия поведения ,743 Распознавание эмоций европейских лиц ,742 Распознавание страха ,740 Распознавание гнева ,734 Распознавание гнева (азиатские лица) ,727 Распознавание страха (европейские лица) ,663 Распознавание эмоций азиатских лиц ,599 Распознавание страха (азиатские лица) ,529 Способность распознавать структуру межличностных ситуаций в динамике ,516 Распознавание позора ,84 Распознавание отвращения -,689 Распознавание позора (европейские лица) ,67 Распознавание позора (азиатские лица) ,65 Распознавание грусти ,59 Распознавание отвращения (европейские лица) -,551 Распознавание радости (азиатские лица) ,55 Распознавание отвращения (азиатские лица) -,544 Таблица 2 Факторные нагрузки переменных раскрытия социально-интеллектуальных особенностей распознавания лицевой экспрессии азиатскими студентами Наименование шкал Факторы 1 2 3 Распознавание европейских лиц ,949 Распознавание эмоций азиатских лиц ,917 Распознавание страха ,915 Распознавание грусти ,907 Распознавание грусти (европейские лица) ,900 Распознавание отвращения (азиатские лица) ,890 Распознавание отвращения ,876 Распознавание гнева ,858 Распознавание страха (европейские лица) ,820 Распознавание гнева (европейские лица) ,800 Распознавание грусти (азиатские лица) ,791 Распознавание позора (азиатские лица) ,776 Распознавание позора ,753 Распознавание гнева (азиатские лица) ,750 Распознавание страха (азиатские лица) ,661 Распознавание позора (европейские лица) ,644 Распознавание отвращения (европейские лица) ,626 Распознавание радости ,513 Способность правильно оценивать состояния, чувства, намерения людей по их невербальным проявлениям ,503 Эмоциональный интеллект ,977 Управление эмоциями ,950 Внутриличностный эмоциональный интеллект ,931 Межличностный эмоциональный интеллект ,889 Понимание эмоций ,889 Управление чужими эмоциями ,843 Управление своими эмоциями ,828 Понимание чужих эмоций ,805 Понимание своих эмоций ,800 Контроль экспрессии ,775 Распознавание радости (европейские лица) ,535 Культурный интеллект ,917 Мотивационный компонент культурного интеллекта ,738 Когнитивный компонент культурного интеллекта ,730 Поведенческий компонент культурного интеллекта ,698 Метакогнитивный компонент культурного интеллекта ,534 Результаты факторного анализа показали следующие сходства в рассматриваемых группах, подтвердив разработанную авторами модель и обозначив, в частности, содержательно-регуляторные компоненты интеллектуальных оснований распознавания эмоций в обеих выборках. Их сходство состоит в наличии содержательно-регуляторного фактора - способности личности самостоя-тельно управлять когнитивным, метакогнитивным, мотивационным, поведенческим, ценностным, рефлексивно-оценочным и эмоциональным уровнями интеллектуальных оснований распознавания эмоций. Другое сходство - наличие функционального компонента адаптации в распознавании различных эмоций у представителей своей и чужой культуры: в обеих группах наблюдается внутреннее соответствие между переменными, в силу чего для определенного значения каждого параметра в интеллектуальных основаниях распознавания эмоций может быть найден некоторый другой, способствующий наилучшей адаптации к социокультурной среде (например, потенциальное соответствие страха и позора, гнева и отвращения, грусти и радости в обеих группах). Наряду с общими факторами были выявлены и специфические аспекты интеллектуальных оснований распознавания эмоций. Так, в азиатской выборке наблюдается сопряженность по витальным и социальным негативным и позитивным эмоциям, тогда как в российской выборке - свой функциональный компонент для витальных негативных и позитивных эмоций. Данное различие примечательно тем, что витальный характер эмоций, характерный для обеих выборок, у азиатских студентов связан с социальным, что свидетельствует о важности адаптации к своим и чужим эмоциям как фактору выживания в конкретной культурной среде, тогда как в российской выборке витальный и социальный характер эмоций порождает, по всей видимости, принципиально различные адаптационные механизмы, что требует отдельного изучения. Другое существенное отличие состоит в том, что российские студенты регулируют содержательные компоненты интеллектуальных оснований распознавания эмоций в единстве эмоционального и культурного интеллектов, а азиатские студенты используют разные механизмы управления культурным и эмоциональным интеллектами, что подтверждает предположение авторов о детерминации психологического содержания азиатской культуры скорее задачами выживания личности, чем ее эмоциональными переживаниями. Результаты исследования подтверждают гипотезу о связи интеллектуальных оснований культурного, эмоционального и социального видов интеллекта с распознаванием эмоций по лицевой экспрессии. Теоретическая модель авторов получила подтверждение по ряду пунктов. Во-первых, структурные компоненты выражаются в необходимости для азиатских студентов реализовывать единые поведенческие стратегии, прочно связанные с культурной средой не просто как местом проживания (социально-личностный компонент), а как глубоким витальным уровнем жизнедеятельности, способствующим (через принятие скрытых и неочевидных для представителей других общностей культурных норм и правил) выживанию индивида в группе большинства (деятельностный компонент). У российских студентов наблюдается более четкое разведение деятельностного и социально-личностного компонентов, что означает наличие принципиально разных уровней адаптации в социокультурной среде большинства и некоей приватной стороны жизни, отличающейся спонтанностью и непредсказуемостью. Во-вторых, у обеих выборок выражен содержательно-регуляторный фактор, состоящий в способности личности самостоятельно управлять когнитивным, метакогнитивным, мотивационным, поведенческим, ценностным, рефлексивно-оценочным и эмоциональным уровнем интеллектуальных оснований распознавания эмоций (содержательный компонент). Однако если у российских студентов распознавание эмоций осуществляется в единстве эмоционального и культурного интеллектов, азиатские студенты демонстрируют разные механизмы управления культурным и эмоциональным интеллектами (регуляторный компонент). В-третьих, модель подтверждается на уровне функционального компонента: распознавание лицевой экспрессии и разные аспекты социального, культурного и эмоционального интеллектов решают разные задачи в российской и азиатской выборках в плане соответствия индивида этнокультурным, социальным ожиданиям (функция антиципации, адаптации) и его эмоциональных переживаний (функция саморегуляции). В-четвертых, содержательный рефлексивно-оценочный компонент модели выражается в обеих выборках в высоком распознавании одних и игнорировании других эмоций. В частности, примечательно избегание считывания российскими студентами отвращения как эмоции непринятия при общей более высокой способности к предвосхищению поступков по сравнению с азиатской выборкой, а также более тонкая настройка азиатских студентов на распознавание негативных эмоций своей и чужой группы по сравнению с позитивными. Таким образом, рефлексивно-оценочный компонент модели, видимо, состоит в предварительной фильтрации поступающей информации для выстраивания контакта с другими, исходя из собственных оценок контакта, а не только демонстрируемых партнером эмоций. Динамическая составляющая модели также подтверждается у обеих выборок: распознавание эмоций у российских студентов сопряжено с эмоциональным интеллектом, т.е. отличается большей внутренней сонастройкой, чем у азиатских студентов, ориентированных на строгое разделение культурного и эмоционального интеллектов как двух принципиально разных инструментов взаимодействия со средой. Это объясняет большую прогностическую составляющую процессуального компонента у российских студентов по сравнению с азиатскими и более высокую точность оценки внутреннего состояния партнера по общению. Динамическая составляющая реализуется или в двух плоскостях (внешней культурной и внутренней эмоциональной в азиатской выборке), или в единой плоскости (эмоционально-культурной у российских студентов).

About the authors

N. B. Karabuschenko

RUDN University

Author for correspondence.
Email: karabushchenko-nb@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

доктор психологических наук, заведуюшая кафедрой психологии и педагогики

T. S. Pilishvili

RUDN University

Email: pilishvili-ts@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии и педагогики

T. V. Chkhikvadze

RUDN University

Email: chkhikvadze-tv@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии и педагогики

N. L. Sungurova

RUDN University

Email: sungurova-nl@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии и педагогики

References

  1. Ananieva K.I. Litso cheloveka v prostranstve obshcheniya [Human Face in the Communication Space]. Otv. red. K.I. Ananieva, V.A. Barabanshchikov, A.A. Demidov. Moscow; 2016 (In Russ.).
  2. Barabanshchikov V.A. Dinamika vospriyatiya vyrazhenij litsa [Dynamics of Facial Expressions Perception]. Moscow; 2016 (In Russ.).
  3. Belovol E.V., Shkvarilo K.A., Khvorova E.M. Adaptatsiya oprosnika “Shkala kulturnogo intellekta” C. Earley i S. Anga na russkoyazychnoj vyborke [Adaptation of the “Cultural Intelligence Scale” of C. Earley and S. Ang for the Russian-language sample]. RUDN Journal of Psychology and Pedagogy. 2012; 4 (In Russ.).
  4. Lyusin D.V., Ovsyannikova V.V. Svyaz emotsionalnogo intellekta i lichnostnyh chert s nastroeniem [Relationship of emotional intelligence and personality traits with mood]. Psihologiya. 2015; 4 (In Russ.).
  5. Mishra R. Poznanie v raznyh kulturah: analiz [Cognition in different cultures: An analysis]. Psihologiya i kultura. Pod red. D. Matsumoto. Saint Petersburg; 2003 (In Russ.).
  6. Savenkov A.I. Socialny intellekt kak problema psihologii odarennosti i tvorchestva [Social intelligence as an issue of psychology of giftedness and creativity]. Psihologiya. 2005; 2 (4) (In Russ.).
  7. Khukhlaev O.E. “Kross-kulturny intellect”: na puti k integratsii kognitivnogo i socialno-psihologicheskogo podhoda k mezhkulturnoj kommunikatsii [‘Cross-cultural intelligence’: On the way to the integration of cognitive and social-psychological approaches to the intercultural communication]. Etnopsihologiya: voprosy teorii i praktiki. Vyp. 3. Moscow; 2010 (In Russ.).
  8. Ang S., Van Dyne L., Koh C., Ng K.Y., Templer K.J., Tay C., Chandrasekar N.A. Cultural intelligence: Its measurement and effects on cultural judgment and decision making, cultural adaptation and task performance. Management and Organization Review. 2007; 3 (3).
  9. Ascalon M.A., Schleicher D.J., Marise P.B. Cross-cultural social intelligence. Cross-Cultural Management. 2008; 15 (2).
  10. Butler A., Oruc I., Fox C.J., Barton J.J.S. Factors contributing to the adaptation aftereffects of facial expression. Brain Research. 2008; 1191.
  11. Cantor N., Istrom J.F. Personality and Social Intelligence. Englewood Cliffs; 1987.
  12. Chua R.Y.J., Morris M.W., Mor S. Collaborating across cultures: Cultural metacognition and affect-based trust in creative collaboration. Organizational Behavior and Human Decision Processes. 2012; 118 (2).
  13. Crowne K.A. An empirical analysis of three intelligences. Canadian Journal of Behavioral Science. 2013; 45 (2).
  14. Dong Q., Koper R.J., Collaco C.M. Social intelligence, self-esteem, and intercultural communication sensitivity. Intercultural Communication Studies. 2008; XVII (2).
  15. Earley P.C. Redefining interactions across cultures and organizations: Moving forward with cultural Intelligence. Research in Organizational Behavior. 2002; 24.
  16. Earley P.C., Mosakowski E. Cultural Intelligence. Harvard Business Review. 2004; 10.
  17. Eid M., Diener E. Norms for experiencing emotions in different cultures: Inter- and intranational differences. Journal of Personality and Social Psychology. 2001; 81.
  18. Elfenbein H.A., Ambady N. When familiarity breeds accuracy: Cultural exposure and facial emotion recognition. Journal of Personality and Social Psychology. 2003; 85.
  19. Groves K.S., Feyerherm A., Gu M. Examining cultural intelligence and cross-cultural negotiation effectiveness. Journal of Management Education. 2015; 39 (2).
  20. Hall E.T. Beyond Culture. Anchor Books; 1976.
  21. Hofstede G., Hofstede G.J. Cultures and Organizations: Software of the Mind. McGraw Hill; 2005.
  22. Jyh Wee Sew. Aspects of cultural intelligence in idiomatic Asian cultural scripts. Word. 2015; 61 (1).
  23. Menon S., Narayanan L. Cultural intelligence: New directions for research in Asia. Asian Social Science. 2015; 11 (18).
  24. Narbut N.P., Trotsuk I.V. Comparative analysis as a basic research orientation: Key methodological problems. RUDN Journal of Sociology. 2015; 4.
  25. Ocon R. Issues on gender and diversity in management. Lanham; 2006.
  26. Wang K.T., Heppner P.P., Wang L., Zhu F. Cultural intelligence trajectories of new international students: Implications for the development of cross-cultural competence. International Perspectives in Psychology: Research, Practice, Consultation. 2015; 4 (1).

Statistics

Views

Abstract - 0

PDF (Russian) - 0

Cited-By


PlumX

Dimensions


Copyright (c) 2020 Karabuschenko N.B., Pilishvili T.S., Chkhikvadze T.V., Sungurova N.L.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies