CONTEMPORARY VIEWS ON THE TERM ‘DISCOURSE’ IN PSYCHOLOGICAL STUDIES

Cover Page

Abstract


Various branches of science that study homo loquens, а talking man, have made an important contribution to the development of the term ‘discourse’. It is obvious that most definitions have much in common. Firstly, discourse is realized in speech; secondly, it is formed in a wide communicative context as a result of interpersonal communication and interactions between people and society; and finally, discourse has significant impact on social and personal representations and can establish group norms. The paper discusses different approaches to discourse studies, including speech act theory, conversational analysis, discourse analysis, social and cognitive psychology. Special attention is paid to Intent-analysis which considers the basis of discourse as a hierarchy of its speech intentions and their different psychological determinants. These include interpersonal relationships, personality traits, social statuses, roles and the problems speakers solve in the communication process. Several terms related to discourse are given: discoursive practice, discoursive thinking, discoursive abilities etc. The urgent issues of discourse research such as the typology of discourses, the psychological impact and interpersonal interaction mechanisms connected to the various fields of the current reality are presented.


Введение Дискурс в общем случае понимается как коммуникативное событие в широком контексте - конкретно-ситуативном, социально-психологическом и культурноисторическом, в зависимости от аспекта рассмотрения. Выражением дискурса служит речь, порождаемая субъектами во взаимодействии друг с другом, под влиянием их намерений, установок, знаний, картины мира, социальных ролей и др. Существует множество определений дискурса, что связано с многоаспектностью феномена и междисциплинарным статусом проводимых исследований. Так, в философии этот термин соотносится с французским поструктурализмом, согласно ему дискурс выступает идеологией и ментальностью, выраженной в речи с учетом множества контекстов, в лингвистике - это связный текст в совокупности с экстралингвистическими, прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами. По образному выражению Н.Д. Арутюновой, дискурс - это текст, погруженный в жизнь. Дискурс формируется в процессе межличностного и межгруппового взаимодействия и служит воспроизводству определенных норм поведения, отношений, идей, установок в социальной группе (N. Fairclough, R. Wodak, N. Phillips, C. Hardy, T. van Dijk, Л.В. Матвеева, А.С. Сергеева, В.Е. Чернявскаяи др.). В нем развиваются взаимоотношения коммуникантов, осуществляется их взаимопонимание (Зачесова, 2007), взаимодействие (Гребенщикова, Зачесова, 2014; Павлова, Афиногенова, Гребенщикова, 2017) и воздействие (Павлова, Пескова, 2012; Латынов, 2013; Павлова, Григорьева, 2014; Гребенщикова, Зачесова, 2014), складывается картина мира субъекта (Ушакова и др., 1995; Латынов, 2013 и др.). Описать историю возникновения понятия дискурса в психологических исследованиях отдельно от других наук, связанных с изучением сознания и общения человека, довольно трудно, также как и соблюсти строгую хронологию. Это связано с тем, что на практику употребления термина повлияло множество научных школ, возникавших одновременно в разных странах и дисциплинах. В свою очередь, данные школы имели свою историю, будучи сформированными под влиянием различных философских, культурологических, социологических, лингвистических и других идей. Тематическое поле понятия «дискурс» В литературе пересекаются смежные понятия - «текст», «дискурс», «диалог». Но между ними нередко не делается резкого разграничения. Отмечается, что текст может быть рассмотрен как результат дискурса, и последний при этом более спонтанный, живой (Кубрякова, 2000). В немецкой школе понятию дискурса соответствует термин «диалог», или «разговорная сфера» (E. Goffman, G. Henne, G. Rehbock и др.), и само это научное направление восходит к изучению словоупотребления П. Вундерлихом и П. Хартманом. Некоторые направления британской школы дискурс-анализа также сфокусированы на изучении естественно протекающих диалогов - педагогического, медицинского и др., но оперируют понятием дискурса (M. Stubbs, M. Coulthard, M. Ashby и др.). Во французской традиции текст часто противопоставляется дискурсу, отмечается процессуальность и диалогичность последнего (M. Foucalt, M. Pecheuh, J. Kristeva и др.). Понятие «дискурсивный» в философии изначально связывалось с характеристикой мышления, противопоставляемого интуитивному, и хотя само обозначение «дискурсивное мышление» возникает в XIX веке, но данная оппозиция встречается в работах Плотина, Ф. Аквинского, Т. Гоббса, Р. Декарта, Б. Спинозы, Г.В. Лейбница, И. Канта и др. Дискурсивность мышления представляется основанием последовательного доказательства, которое строится на понятиях, выраженных словами. Дискурсивное мышление, таким образом, это мышление речевое, служащее рассуждению и доказательству. В этой связи нельзя не упомянуть роль философии сознания второй половины XIX - начала XX веков, оказавшей влияние на развитие идей о связи мышления и речи. Предложенное (Ф. Брентано, Э. Гуссерль) понятие интенциональности, означающей направленность сознания на объект переживания, важно для современной психологической теории дискурса, одним из аспектов которой является картина мира субъекта (Ушакова и др., 1995; Дискурс в современном мире…, 2011). В отечественной психологии термин «дискурсивное говорение» встречается в «Мышлении и речи» Л.С. Выготского при описании свернутости устной речи в диалоге (Выготский, 1999). Термин «дискурсивное мышление» употребляется А.Р. Лурией при обозначении индукции и дедукции как основных продуктивных форм мыслительного процесса (Лурия, 1998). В качестве самостоятельного понятия «дискурс» впервые возникает в работах американского лингвиста З. Харриса, который в 1952 году предложил метод под названием дискурс-анализ. Он использовал его для изучения того, как информация развивается и связывается в дискурсе, под которым автор понимал последовательность высказываний, произнесенных (или написанных) человеком в определенной ситуации (Harris, 1952). В европейской лингвистике получает разработку проблема функционирования текста во взаимодействии людей, акцентируется активная роль понимающего субъекта - как говорящего, так и слушающего (Ш. Балли, Р. Якобсон, Э. Бенвенист, М.М. Бахтин, Р. Барт и др.). В этой связи стоит упомянуть работы австрийского психолога К. Бюлера, рассматривающий язык как способ деятельности. Согласно его системе, знак обладает репрезентативной (представления), экспрессивной (выражение состояния) и аппеллятивной (побуждение) функцией. Основные психологические школы в изучении дискурса: от истоков к современности Во второй половине XX века импульсом к развитию наук, изучающих homo loquens - человека говорящего, послужил спор между школой Н. Хомского, понимающего язык как врожденный механизм, со сторонниками идеи языка как социальной практики, под влиянием которой формируется коммуникативная компетенция (Ю. Хабермас, Д. Хаймс, Дж. Остин). Возникшая в середине 1950-х годов теория речевых актов (ТРА) (J. Ostin, J. Searle, P. Strawson и др.) предложила типологию последних, взяв за основание речевые намерения говорящего. Согласно ТРА, речевой акт - высказывание, выражающее коммуникативное намерение говорящего - анализируется как способ достижения определенной цели с использованием речевых средств. Моделируются правила речевого выражения типовых намерений (обещание, просьба и др.), разрабатывается классификация связанных с проявлением интенций иллокутивных актов. Однако в рамках классической ТРА объектом изучения выступают изолированные высказывания и не учитывается включенность речевых актов в целостный контекст разговора. Перспективы исследований дискурса с позиций ТРА авторы связыв ают с моделированием стереотипных сочетаний речевых актов и типовых схем разговора при разной постановке коммуникативных задач (W. Franke, F. Hundsnurscher, G. Psathas и др.). Теория (ТРА) дала толчок развитию прагмалингвистики - направления, зародившееся под влиянием семиотики и философской прагматики (Г. Фреге, Ч. Пирс, Ч. Моррис, Р. Карнап). Это направление ориентировано на исследование принципов коммуникации, правил интерпретации используемых выражений, явных и скрытых целей высказывания (Н.Д. Арутюнова, В.З. Демьянков, G.P. Graice, S. Levinson, J. Searle, G. Leech, G. Fritz, W. Franke, F. Hundsnurscher и многие др.). Один из основателей лингвистической прагматики Чарльз Моррис отмечал, что прагматика обращает внимание на отношение знаков к их пользователям, а это делает необходимым введение в поле исследования говорящего и его намерения (Моррис, 1983). Важный вклад данного направления - изучение речевых маркеров намерений, особенностей интерпретации и понимания речи, потенциала воздействия высказываний, изменения их смысла в разных контекстах и др. (Г.П. Грайс, Дж. Н. Лич, С. Левинсон, А. Вежбицка, В. Дэвис, Н.Д. Арутюнова, А.Н. Баранов, В.И. Карасик, А.А. Кибрик и др.). Были рассмотрены также механизмы убеждения и правила интерпретации высказываний, самопрезентация и оказание воздействия на слушателя (Дж. Поттер, М. Уезерелл, Р. Ратмайр, П. Гранди и др.). На рубеже 60-70 годов XX века термин «дискурс» привлек внимание французских структуралистов, опиравшихся на идеи Ф. Соссюра. В рамках этой традиции дискурс рассматривался в отношении к кодированию, трансляции и распознаванию смысла в данной ситуации, с учетом широкого социокультурного и исторического контекста, идеологических установок говорящего в отношении обсуждаемой темы (П. Серио, А. Греймас, Ж. Куртэ, М. Пеше, М. Фуко и др.). Представители данного направления подчеркивали, что человек не всегда осознает реализуемые в речи намерения. В дальнейшем проблема влияния идеологических установок на особенности дискурса получила разработку в критическом дискурс-анализе, анализирующем инструменты дискриминации и влияния на политическом и масс-медийном материале (Гендер и язык, 2005; Филлипс, Йоргенсен, 2008; Ван Дейк, 2013). Мишель Фуко ввел в научный обиход ряд связанных с дискурсом понятий. Так, дискурсивная формация понимается как способ мышления и говорения в определенном социальном и культурно-историческом контексте. Она задает правила осуществимости высказываний, определяя соотношение тем, объектов, концептов и других дискурсивных элементов между собой. Существование определенной картины мира, которая закрепляется в дискурсе на основе взаимодействия людей, обозначалось как дискурсивная практика, которая противопоставлялась недискурсивной - т.е. имеющей отношение к тому, что люди делали в реальности, но не говорили о ней. Ставилась задача выделить правила, по которым дискурс функционирует и развивается во взаимодействии с «внешней средой» и как в нем реализуется власть и др. (Фуко, 1996). Идея дискурсивной реальности, которая существует и в сознании говорящего, и в самом способе говорения о ней, получила развитие в дискурсивной и социальной психологии (R. Harre, J. Shotter, К. Gergen, J. Potter и др.). Эти подходы содержат в себе идеи социального конструкционизма, в частности, - о связи ментальной модели коммуникативной ситуации в сознании собеседников с определёнными элементами дискурса (темами, жанрами, стилем аргументации, презентации - в том числе самопрезентации, концептами и др.). Рассматривая речь в структуре значимых отношений и включенности в жизненный контекст (R. Harre, M. Argyle, L. Luborsky, П.Н. Шихирев), авторы изучают «семантическую систему» субъекта: его интерпретации и объяснение социальных ситуаций, своего и чужого поведения. На материале различных видов дискурса разрабатываются модели коммуникативного воздействия (В.Е. Чернявская, В.В. Латынов; J. Potter, M. Wetherel и др.). В работах обобщающих опыт зарубежных и отечественных исследований, описываются стратегии взаимодействующих субъектов, средства воздействия в разных социальных контекстах, интегральные эффекты воздействия и др. (Латынов, 2013; Психология дискурса…, 2016; Емельянова, 2016). Также были выявлены дискурсивные механизмы производства и поддержания норм поведения в группе (Сергеева и др., 2016; Stroud et al., 2015), способы формирования социальных представлений в межличностном дискурсе (J. Potter, M. Billing, Т.П. Емельянова). В рамках социолингвистического направления, было показано, что индивидуально-демографические и социальные характеристики субъекта (пол, возраст, этническая принадлежность, статус, культурно-образовательный и экономический уровень и др.), сказываются на выборе темы, языковых средств, позиции в разговоре, способах проявления отношения к собеседнику и др. (D.H. Hymes, S.O. Murray, R. Wodak, Б.И. Беликов, Л.П. Крысин и др.). Актуальная проблематика этой области - языковые и коммуникативные межгрупповые и межкультурные барьеры, затрудняющие речевое общение (The SAGE handbook…, 2011). На употребление термина «дискурс» существенное влияние оказал символический интеракционизм (G.H. Mead, H. Blumer, E. Goffman), видевший во взаимодействии людей основу формирования значений. Это течение, наряду с ТРА, выступает одной из предпосылок изучения дискурса как коммуникативного события. Этнометодологический подход и возросший на его почве конверсационный анализ (T. Luckmann, H. Garfinkel, H. Sacks, J. Heritage, G. Psathas, W. Sharrock, G. Button и др.) в 60-80 годах XX века ставят вопросы о том, как осуществляется взаимодействие в ежедневной диалогической коммуникации. По мнению авторов, она образует социальную реальность субъекта, который видит, познает и описывает мир. В рамках подхода к настоящему моменту описаны закономерности диалогических интеракций: порядки смен тем, включения собеседников, исправления ошибок коммуникации, механизмов аргументации и др. Наряду с общими правилами координации реплик - «принципом последовательности», «предпочитаемой структуры» и др., - эти работы раскрывают важную роль пауз, перемещения взора, мельчайших единиц высказываний в передаче слова определенному лицу, коррекции сбоев в течение разговора (J.M. Atkinson, J. Heritage, G. Psathas и др.). Однако описанные закономерности диалогических интеракций не отражают сквозной взаимозависимости реплик, а, значит, в стороне остаются многие процессы и механизмы, объединяющие действия собеседников в единое целое. К проблеме универсальных языковых закономерностей спонтанного общения, взаимосвязи средств и условий коммуникации обращены исследования разговорной речи. Разговорная речь рассматривается как явление, связанное с ситуацией: выявляются условия, определяющие использование разговорной речи (задачи, стиль, цель, место, время общения), анализируются факторы, влияющие на структуру взаимодействия и выбор субъектами речевых средств, характеризуется мера этого влияния, а также разновидности разговорного дискурса (Tannen, 1987; Biber et al., 2000; Земская, 1987; Занадворова, 2001; Китайгородская, Розанова, 2005; Байкулова, 2010 и др.). В перспективе этих исследований стоит типология коммуникативных ситуаций, соотносящихся с особенностями разговорного дискурса. С конца прошлого века в изучении дискурса одним из значимых становится когнитивное направление. Описываются ментальные фреймы и сценарии, в которых содержатся знания о взаимодействии людей в типичных ситуациях (Ван Дейк, 1989; Караулов, Петров, 1989; Кибрик, Плунгян, 2002; Стернин, 2004; Лакофф, Джонсон, 2004; Чернявская, 2006). Подчеркивается, что в коммуникации происходит осмысление стоящего за ней социально-психологического контекста и его когнитивная репрезентация, без которой невозможно понимание речи и собеседника. Разрабатываются теории усвоения и понимания речи (М. Томаселло, Т.Н. Ушакова, Е.А. Сергиенко), анализируется влияние на ее восприятие и развитие невербальных особенностей поведения, субъективных представлений о партнере и текущей коммуникации (Морозов, 2011; Язык и мысль…, 2015). Дискурс соотносится как с ситуацией коммуникации, так и с особенностями личности, ее когнитивных ресурсов, представлений, интенций, эмоциональных состояний (Ситуационная и личностная…, 2007; Алмаев, 2012; Воронин, 2015). Важными факторами организации дискурса служат уровень развития языковой личности, с присущей ей типичной стратегией речевого общения и коммуникативной компетенцией (Седов, 2004), дискурсивные способности, соотносимыми с освоением и реализацией дискурсивных практик, осознанием себя и других в социальной ситуации (Воронин, 2015). Большое внимание уделяется изучению картины мира субъекта. Рассматриваются культурно-специфичные ментальные концепты (Стернин, 2004; Карасик, 2010; Дементьев, 2013), интенции говорящего, образующие иерархию, соответствующую его актуальному состоянию (Ушакова и др., 2000; Павлова, 2003 и др.). Восстанавливаются интенции субъекта и определяется его отношение к референциальным объектам в конфликтном и кооперативном дискурсе (Ушакова и др., 1995; Гребенщикова, Зачесова, 2014; Гребенщикова и др., 2016). Интересно, что парадигма как разделяемая учеными система взглядов может так же рассматриваться как научный дискурс (Krippendorff, 2011; Дискурс в современном мире…, 2011; Воронин, 2015). Вместе с тем дискурсивные практики, в которые включен субъект, влияют на его личностные особенности: формируют индентичности, которые он может актуализировать в соответствии с определенным коммуникативным контекстом (Postmes et al., 2000; Spears, Postmes, 2015; Stroud et al., 2015). Показано также воздействие дискурса на формирование социально-психологических установок, которые, согласно «модели медиазависимости» (Media-System Dependency, S.J. Ball-Rokeach, M.L. DeFleur), впоследствии определяют выбор субъектом соответствующего медийного продукта (Латынов, 2013). Различные черты описанных подходов интегрировал возникший в русле исследований семантики текста интент-анализ (Т.Н. Ушакова, Н.Д. Павлова и др.). Данный подход разрабатывается коллективом лаборатории психологии речи и психолингвистики в Институте психологии РАН. Впервые метод был использован более 15 лет назад на эмпирическом материале политического дискурса и дискурса СМИ. Авторы статьи понимают дискурс как коммуникацию, реализованную в определенной жизненной ситуации (диалоги, сообщения, выступления) с учетом широкого социокультурного контекста. Опора на исследовательские позиции системного подхода (Б.Ф. Ломов, Э.Г. Юдин) позволила связать особенности общения с личностью, когнитивной сферой, социумом и культурой. В качестве психологической единицы измерения дискурса авторы рассматривают интенции речи. Трактуемые в широком смысле как предметные направленности субъекта, они образуют основу и глубинное психологическое содержание высказываний, которое непосредственно связано с целями деятельности и «видением мира» субъектом, его желаниями, нуждами, установками (Ушакова, Павлова и др., 2000; Павлова, 2003). Соответственно, понимание собеседниками интенционального содержания диалога выступает важнейшей предпосылкой взаимодействия: координации ходов коммуникантов, воздействия, взаимоотношений (Зачесова, 2007; Зачесова, Гребенщикова, 2007; Павлова, Пескова, 2012). Интент-анализ рассматривает психологические основания дискурса как иерархию присущих ему интенций, с учетом различных психологических детерминант: личностные особенности, статусно-ролевые и межличностные отношения коммуникантов, их «глобальные» (по Т. ван Дейку) намерения, ситуация взаимодействия, референциальные объекты, и др. Такой широкий круг элементов анализа определяется тем, что они задействуются в ходе коммуникации и важны для интерпретации намерений говорящих. В известной степени любой исследователь, имеющий дело с изучением живой коммуникации, равен ее участнику: он также интерпретирует речевое поведение говорящего и воссоздает представляемую им модель ситуации. Однако будучи интерпретативным, интент-анализ также выступает как экспертный, контекстный и комплексный метод изучения речевого содержания. Он опирается на экспертную оценку, учитывает вербальную и невербальную сторону речи и включает качественно-количественным техники ее изучения (Павлова, Гребенщикова, 2017). В рамках интент-анализа исследования ведутся в двух направлениях. Это организация дискурса и дискурсивные процессы. Характеризуются интенции, с которыми собеседники вступают в общение в разных ситуациях и социокультурных контекстах, средства, используемые ими для реализации устремлений, воздействия, круг обсуждаемых тем. Реконструируется интенциональное пространство политического, масс-медийного, повседневного, научного, консультационного, постсобытийного и других видов дискурса, а также создаются эмпирические типологии интенций для разных ситуаций взаимодействия (Кубрак, 2007; Павлова, Григорьева, 2014; Гребенщикова, Зачесова, 2014; Павлова, Афиногенова, Гребенщикова, 2017). Исследования речевого взаимодействия расширяют представление об актуальных интенциях коммуникантов как его психологической основе. Характеризуется механизм интенционального согласования реплик, взаимосвязанные интенциональные паттерны, отражающие актуальные интенции субъектов общения, иерархическая соподчиненность интенций и их преобладающая направленность и др. (Павлова, Афиногенова, Гребенщикова, 2017). Описываются факторы отреагирования и игнорирования интенций в ходе непринужденного повседневного общения: конвенциональные («активное слушание», этикетные интенции), коммуникативные (коммуникативный саботаж и коммуникативное противодействие, полиинтенциональность реплики, смена темы) и ситуативные (помехи, окончание разговора). Анализируются факторы, определяющие понимание интенционального подтекста высказываний (Зачесова, 2007; Павлова, Пескова, 2012), влияние взаимоотношений собеседников на интенциональную структуру диалога (Зачесова, Гребенщикова, 2007), роль и особенности проявления самопрезентации в различных контекстах (Кубрак, 2007). Моделируются тактики взаимодействия партнеров в повседневном общении (Гребенщикова, Зачесова, 2014; Павлова, Афиногенова, Гребенщикова, 2017; Павлова, Гребенщикова, 2017). Тематически интент-анализ включен в актуальное, интенсивно развивающееся направление, посвященное изучению психологических механизмов, принципов и закономерностей дискурсивного воздействия (Павлова, Гребенщикова, 2017; Гребенщикова, Павлова, 2017). Исследуется связь приемов воздействия с формами разговорного дискурса, его референциальными объектами, интенциями коммуникантов, числом и статусом участников общения и др. (Психология дискурса…, 2016). Рассматриваются формирующиеся в ходе взаимодействия тактики убеждения, приемы дискурсивного воздействия и выбор их коммуникантами (Латынов, 2013; Психологическое воздействие…, 2012; Павлова, Григорьева, 2014; Гребенщикова, Зачесова, 2014). Накоплены данные о механизмах дискурсивного воздействия в медийном и повседневном дискурсе (Кубрак, 2007; Психологическое воздействие…, 2012; Павлова, Григорьева, 2014; Басалаева, Лаппо, 2014). Специальное внимание уделяется разработке подходов к анализу информационно-психологической безопасности человека в Интернете и кинодискурсе (Гребенщикова, Павлова, Афиногенова, 2016; Кубрак, 2016). Учитывается разнообразное сочетание параметров коммуникативной ситуации, которое определяет их сложную типологию и соответствующие ей виды дискурса. При номинации последних может акцентироваться одно или несколько условий, интересующих исследователя: канал коммуникации (интернет-дискурс, кинодискурс, дискурс СМИ), институциональность (научный, политический, педагогический), субъекты общения и их социальные роли (дискурс общения IT-программистов, незнакомых людей и др.), жанровая специфика (повседневный, этикетный, постсобытийный дискурс) и характер взаимодействия (конфликтное, кооперативное) (Шейгал, 2004; Чернявская, 2006; Иссерс, 2008; Дискурс в современном…, 2011; Психология дискурса…, 2016 и др.). Тем самым выявляется кардинальная значимость социокультурных, коммуникативных, прагматических и других факторов в организации разных видов дискурса. Заключение В контексте современной науки, тяготеющей к междисциплинарности, понятие дискурса занимает место на пересечении когнитивных, коммуникативных, социокультурных и психологических исследований. В этой точке сходятся представления о процессах индивидуального и коллективного сознания, межличностных и межгрупповых отношений. Для психологического знания важно, в первую очередь, то, что дискурс отражает в речевой форме под влиянием различных социальных практик многообразную жизнь субъекта. Дискурс служит воспроизводству социально-психологических норм, в нем закреплены различные концепты и сценарии, осуществляется психологическое воздействие, под его влиянием формируются установки личности. Актуальная проблема состоит в изучении видов дискурса, феноменов и закономерностей психологического воздействия и взаимодействия, которые связаны с различными сферами современной реальности. С позиций активно развивающегося интент-анализа основу дискурса составляет сложная иерархия речевых интенций взаимодействующих субъектов в разных ситуациях общения. Перспективность последнего связывается авторами статьи с кругом актуальных задач, на решение которых он направлен: взаимодействие и взаимопонимание собеседников в общении, приемы и тактики воздействия, типологизация дискурса и его связь с социально-психологическими параметрами коммуникативной ситуации.

Taisiya A Grebenshchikova

Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences

Author for correspondence.
Email: gretiya@mail.ru
13, Yaroslavskaya str., Moscow, 129366, Russian Federation

Ph.D. in Psychology, Senior Research Fellow in Laboratory of Speech Psychology and Psycholinguistics, Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences

Irina A Zachiosova

Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences

Email: zachiosova-2004@mail.ru
13, Yaroslavskaya str., Moscow, 129366, Russian Federation

Ph.D. in Psychology, Senior Research Fellow in Laboratory of Speech Psychology and Psycholinguistics, Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences

Natalya D Pavlova

Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences

Email: pavlova_natalya@mail.ru
13, Yaroslavskaya str., Moscow, 129366, Russian Federation

Doctor Sc. of Psychology, Head of the Laboratory of Speech Psychology and Psycholinguistics, Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences

  • Almaev, N.A. (2012). Primenenie kontent-analiza v issledovaniyah lichnosti: metodicheskie voprosy. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 167 р. (In Russ.).
  • Bajkulova, A.N. (2010). Druzheskoe obshchenie v paradigme obydennogo obshcheniya. Izv. Sarat. un-ta. Nov. ser. Filologiya. Zhurnalistika (4). (In Russ.) URL: http://cyberleninka.ru/article/n/ druzheskoe-obschenie-v-paradigme-obydennogo-obscheniya [date of access: 02/18/2018].
  • Basalaeva, E.G., & Lappo, M.A. (2014). Konfliktnyj diskurs v kommunikativnom prostranstve (na primere Novosibirskoj oblasti). In: A.L. ZHuravlev, N.D. Pavlova (Eds.), Psihologicheskoe vozdejstvie v mezhlichnostnoj i massovoj kommunikacii (pp. 268—284). Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. (In Russ.).
  • Biber, D., Johansson, S., Leech, G., Conrad, S., & Finegan, E. (2000). Longman Grammar of Spoken and Written English. London: Harlow. 487 р.
  • Chernyavskaya, V.E. (2006). Diskurs vlasti i vlast’ diskursa. Moscow: Flinta. 136 р. (In Russ.).
  • Dement’ev, V.V. (2013). Kommunikativnye cennosti russkoj kul’tury: kategoriya personal’nosti v leksike i pragmatike. Moscow: Global Kom. 336 р. (In Russ.).
  • Dijk, Teun A. van. (1989). Yazyk. Poznanie. Kommunikaciya. Moscow: Progress. 308 р. (In Russ.).
  • Dijk, Teun A. van. (2013). Diskurs i vlast’: Reprezentaciya dominirovaniya v yazyke i kommunikacii. Moscow: Knizhnyj dom LIBROKOM. 344 р. (In Russ.).
  • Emel’yanova, T.P. (2016). Social’nye predstavleniya: Istoriya, teoriya i ehmpiricheskie issledovaniya. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 476 р. (In Russ.).
  • Foucalt, M. (1996). Archeology of Knowledge. Kiev: Nika-Centr. 208 р. (In Russ.).
  • Grebenshchikova, T.A., & Pavlova, N.D. (2017). Diskurs i ego psihologicheskoe vozdejstvie: podhody k issledovaniyu. Psikhologicheskii Zhurnal, 38(3), 18—31. (In Russ.).
  • Grebenshchikova, T.A., Pavlova, N.D., & Afinogenova, V.A. (2016). Modifikaciya intencional’nogo prostranstva v postsobytijnom internet-diskurse. In: A.L. Zhuravlev, N.D. Pavlova, & I.A. Zachiosova (Eds.), Psihologiya diskursa: problemy determinacii, vozdejstviya, bezopasnosti (pp. 201—219). Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. (In Russ.).
  • Grebenshchikova, T.A., & Zachiosova, I.A. (2014). Psikhologiya povsednevnogo diskursa. Intencional’nyj aspekt. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 208 р. (In Russ.).
  • Harris, Z. (1952). Discourse analysis. Language, 28(1), 1—30.
  • Issers, O.S. (2008). Kommunikativnye strategii i taktiki russkoj rechi. Moscow: LKI. 288 р. (In Russ.).
  • Karasik, V.I. (2010). Yazykovaya kristallizaciya smysla. Moscow: Gnozis. 351 р. (In Russ.).
  • Karaulov, Yu.N., & Petrov, V.V. (1989). Ot grammatiki teksta k kognitivnoj teorii diskursa. In: T.A. Van Dejk. Yazyk. Poznanie. Kommunikaciya (pp. 5—11). Moscow: Progress. (In Russ.).
  • Kibrik, A.A., Koshelev, A.D., Kravchenko, A.V., Mazurova, Yu.V., & Fedorova, O.V. (Eds), (2015). Yazyk i mysl’: Sovremennaya kognitivnaya lingvistika. Moscow: Yazyki slavyanskoj kul’tury. 848 р. (In Russ.).
  • Kibrik, A.A., & Plungyan, V.A. (2002). Funkcionalizm. In: A.A. Kibrik, I.M. Kobozeva, I.A. Sekerinaya. Sovremennaya amerikanskaya lingvistika: fundamental’nye issledovaniya (pp. 276—339). Moscow: Editorial URSS. (In Russ.).
  • Kirilina, A.V. (Ed.) (2005). Gender i yazyk. Moscow: Yazyki slavyanskoj kul’tury. 624 р. (In Russ.).
  • Kitajgorodskaya, M.V., & Rozanova N.N. (2005). Rech’ moskvichej. Kommunikativno-kul’turologicheskij aspekt. Moscow: Nauchnyj mir. 396 р. (In Russ.).
  • Krippendorff, K. (2011). Discourse and the materiality of its artifacts. In: T.R. Khun (Ed.), Matters of communication: Political, cultural, and technological challenges to communication theorizing (pp. 23— 46). New York, NY: Hampton Press.
  • Kubrak, T.A. (2007). Intenciya samoprezentacii sub”ekta v razlichnyh vidah diskursa. In: N.D. Pavlova, & I.A. Zachiosova (Eds.), Situacionnaya i lichnostnaya determinaciya diskursa (pp. 185—204). Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. (In Russ.).
  • Kubrak, T.A. (2007) Informacionno-psihologicheskaya bezopasnost’ v kinodiskurse: sostoyanie problem. In: A.L. Zhuravlev, N.D. Pavlova, & I.A. Zachiosova (Eds), Psihologiya diskursa: problemy determinacii, vozdejstviya, bezopasnosti (pp. 220—241). Moscow: Institut psihologii RAN. (In Russ.).
  • Kubryakova, E.S. (2000). O ponyatiyah diskursa i diskursivnogo analiza v sovremennoj lingvistike:
  • obzor. In Diskurs, rech’, rechevaya deyatel’nost’: funkcional’nye i strukturnye aspekty (pp. 7—25). Moscow: INION RAN Publ. (In Russ.).
  • Lakoff, J., & Johnson, M. (2004). Metaphors we live by. Moscow: Editorial USSR. 256 р. (In Russ.).
  • Latynov, V.V. (2013). Psikhologiya kommunikativnogo vozdejstviya. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 386 р. (In Russ.).
  • Luriya, A.R. (1998). Yazyk i soznanie. Moscow: Mosk. un-t Publ. 336 р. (In Russ.).
  • Morozov, V.P. (2011). Neverbal’naya kommunikaciya: Ehksperimental’no-psikhologicheskie issledovaniya. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 526 р. (In Russ.).
  • Morris, C. (1983). Osnovanie teorii znakov. In Yu.S. Stepanov (Ed.). Semiotika. Moscow: Raduga. 640 р. (In Russ.).
  • Pavlova, N.D. (2003). Intent-analiz diskursa. In I.A. Sternin (Ed.). Kommunikativnye issledovaniya (pp. 19—24). Voronezh-Yaroslavl’: Istoki. (In Russ.).
  • Pavlova, N.D., Afinogenova, V.A., & Grebenshchikova, T.A. (2017). Rechevoe vzaimodejstvie v neformal’nom povsednevnom diskurse: intencional’nyj aspect. Psikhologicheskii Zhurnal, 38(5), 41—54. (In Russ.).
  • Pavlova, N.D., & Grebenshchikova, T.A. (2017). Intent-analiz: osnovaniya, procedura, opyt ispol’zovaniya. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 151 р. (In Russ.).
  • Pavlova, N.D., & Grigor’eva, A.A. (2014). Intencional’nye modeli psihologicheskogo vozdejstviya v diskurse massmedia. In A.L. Zhuravlev, & N.D. Pavlova (Eds). Psikhologicheskoe vozdejstvie v mezhlichnostnoj i massovoj kommunikacii (pp. 45—53). Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. (In Russ.).
  • Pavlova, N.D., & Peskova, E.A. (2012). Ponimanie intencional’nogo podteksta rechi adresatom. Ehksperimental’naya psikhologiya, 5(2), 74—82. (In Russ.).
  • Pavlova N.D., & Zachiosova I.A. (Eds). (2007). Situacionnaya i lichnostnaya determinaciya diskursa. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 384 р. (In Russ.).
  • Pavlova, N.D., & Zachiosova, I.A. (Eds). (2011). Diskurs v sovremennom mire. Psikhologicheskie issledovaniya. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 368 р. (In Russ.).
  • Phillips, L., & Jorgensen, M.V. (2008). Diskurs-analiz. Teoriya i metod. Har’kov: Gumanitarnyj centr. 354 р. (In Russ.).
  • Postmes, T., Spears, R., & Lea, M. (2000). The formation of group norms in computer-mediated communication. Human Communication Research, 26(3), 341—371.
  • Sedov, K.F. (2004). Diskurs i lichnost’: ehvolyuciya kommunikativnoj kompetencii. Moscow: Labirint. 320 р. (In Russ.).
  • Sergeeva, A.S., Kirillov, B.A., & Voronina, E.Yu. (2016). Kommentarij kak forma diskursa professional’nogo virtual’nogo soobshchestva (na primere IT). In Zhuravlev A.L., Pavlova N.D., Zachiosova I.A. (Eds). Psikhologiya diskursa: problemy determinacii, vozdejstviya, bezopasnosti (pp. 84—101). Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. (In Russ.).
  • Shejgal, E.I. (2004). Semiotika politicheskogo diskursa. Moscow: Gnozis. 326 р. (In Russ.).
  • Spears, R, & Postmes, T. (2015). Group Identity, Social Influence and Collective Action Online. In S.S. Sundar (Ed.). The Handbook of Psychology of Communication Technology (pp. 23—47). Oxford: Blackwell. doi: 10.1002/9781118426456.ch2.
  • Sternin, I.A. (2004). Obshchestvennye processy i razvitie sovremennogo russkogo yazyka. Ocherk izmenenij v russkom yazyke konca XX veka. Voronezh: Nauchnoe izdanie. 93 р. (In Russ.).
  • Stroud, N.J., Scacco, J.M., Muddiman, A., & Curry, A.L. (2015). Changing Deliberative Norms on News Organizations’ Facebook Sites. Journal of Computer-Mediated Communication, 20(2), 188— 203. doi: 10.1111/jcc4.12104.
  • Tannen, D. (1987). Conversational style. In Dechert, H., & Raupach, M. (Eds.), Psycholinguistic Models of Production (pp. 251—267). Norwood, NJ: Ablex. P. 251—267.
  • Ushakova, T.N., Latynov, V.V., Pavlova, A.A., & Pavlova, N.D. (1995). Vedenie politicheskih diskussij. Psikhologicheskij analiz konfliktnyh vystuplenij. Moscow: Akademiya. 155 р. (In Russ.).
  • Ushakova, T.N., Pavlova, N.D., Alekseev, K.I., & Latynov, V.V. (2000). Slovo v dejstvii. Intent-analiz politicheskogo diskursa. Saint Petersburg: Aletejya. 320 р. (In Russ.).
  • Voronin, A.N. (2015). Diskursivnye sposobnosti: teoriya, metody izucheniya, psikhodiagnostika. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 176 р. (In Russ.).
  • Vygotskij, L.S. (1999). Myshlenie i rech’. Moscow: Labirint. 352 р. (In Russ.).
  • Wodak, R., Johnstone, B., & Kerswill, P. (Eds). (2011). The SAGE handbook of Sociolinguistics. London — USA — India — Sigapore: SAGE Publications Ltd. 648 р.
  • Zachiosova, I.A. (2007). Osobennosti vzaimoponimaniya v semejnom dialoge. In V.A. Barabanshchikov, & E.S. Samojlenko (Eds), Obshchenie i poznanie (pp. 386—403). Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. (In Russ.).
  • Zachiosova, I.A., & Grebenshchikova, T.A. (2007). Vzaimootnosheniya sobesednikov v dialoge. In N.D. Pavlova, I.A. Zachiosova. Situacionnaya i lichnostnaya determinaciya diskursa (pp. 162—184). Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. (In Russ.).
  • Zanadvorova, A.V. (2001). Funkcionirovanie russkogo yazyka v malyh social’nyh gruppah. Ph.D. in Philology Thesis. Moscow. (In Russ.).
  • Zemskaya, E.A. (1987). Russkaya razgovornaya rech’: lingvisticheskij analiz i problemy obucheniya. Moscow: Russkij yazyk. 240 р. (In Russ.).
  • Zhuravlev, A.L., & Pavlova, N.D. (Eds). (2012). Psikhologicheskoe vozdejstvie: mekhanizmy, strategii, vozmozhnosti protivodejstviya. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 368 р. (In Russ.).
  • Zhuravlev, A.L., Pavlova, N.D., & Zachiosova I.A. (Eds). (2016). Psikhologiya diskursa: problemy determinacii, vozdejstviya, bezopasnosti. Moscow: Institut psikhologii RAN Publ. 315 р. (In Russ.).

Views

Abstract - 109

PDF (Russian) - 22


Copyright (c) 2018 Grebenshchikova T.A., Zachiosova I.A., Pavlova N.D.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.