Researches in Indian epistemology and Indian atomism in the works of V. Lysenko and N. Kanaeva

Cover Page

Abstract


-


Full Text

Рассматриваемые монография В.Г. Лысенко и Н.А. Канаевой и статья В.Г. Лысенко соответственно об эпистемологии и атомистическом подходе известных буддийских философов принадлежат перу отечественных индологов и философов, и помимо собственно индологического контента, имеющего - как всегда у данных авторов - пробу высочайшего уровня, содержат весьма важный, свежий и поучительный компаративный материал, который заинтересует не только индологов и на котором хотелось бы остановиться в данном обзоре. Вначале кратко об авторах. Виктория Георгиевна Лысенко, доктор философских наук, профессор, руководитель сектора восточных философий ИФ РАН является у нас в настоящее время ведущим философом-индологом и санскритологом; и не только в масштабах России, но и в мире она формирует ту необходимую для развития философской индологии элиту, которая задает высокую планку научных исследований в этой области и служит своего рода индикатором их качества и гарантом дальнейшего развития таких исследований. Поскольку данный краткий обзор не позволяет в полной мере оценить научный вклад В. Г. Лысенко в философию и индологию, то, по крайней мере, можно выделить некоторые важные вехи, необходимые для анализа указанных работ. Как буддолог Виктория Георгиевна начала с «Опыта введения в буддизм…» в Соровской серии «Обновление гуманитарного образования в России» [1], затем продолжала развивать темы эпистемологии, лингвофилософии в буддизме, раскрытые в рассматриваемой монографии. Пожалуй, главным «коньком» ее творчества стали темы, связь которых между собой обоснована в ее творчестве: натурфилософия и атомизм, исследованные на примере классических индуистских систем, и индийская философия языка. В.Г. Лысенко в своей монографии «Универсум вайшешики» открыла русскому читателю огромный труд представителя индуистской школы классического атомизма вайшешики Прашастапады, называвшийся в традиции «Прашастападабхашья» [2]. Как эпистемолог и психолог В.Г. Лысенко заявила о себе во многих публикациях (последующие ссылки даются выборочно), посвященных проблемам сна [3], вкуса [4], звука и слова, а также проблемам восприятия [5]. В монографии «Непосредственное и опосредованное восприятие: спор между буддийскими и брахманистскими философами (медленное чтение текстов)» В.Г. Лысенко впервые для эпистемологии проанализировала полемику индийских философов о восприятии. Как филолог и философ одновременно (а такое сочетание А.Ф. Лосев, например, считал необходимым для серьезного ученого) исследовательница разработала многие вопросы лингвофилософии классической Индии [6]. Такая многоаспектная тематика успешно сочетается с ее научной глубиной, продуманностью, отточенностью стиля работ исследовательницы. Наконец, компаративистика закономерно выступает как новый виток творчества В.Г. Лысенко. Совместно с профессором университета Сорбонны Мишелем Юленом она издала ряд важных публикаций на эту тему [7]. Канаева Наталия Алексеевна, кандидат философских наук, доцент ВШЭ, также является у нас одним из немногих высококвалифицированных санскритологов-философов, она специализируется преимущественно на проблемах индийской логики и эпистемологии - прамана-ваде. Можно отметить следующие ее публикации [8]. При подготовке в качестве научного редактора книги Мирчи Элиаде «Йога: Бессмертие и свобода» Наталия Алексеевна выполнила кропотливую работу по завершению научного аппарата книги, что не было сделано самим этим известным религиоведом (скорее всего, в силу того, что увлечение йогой не превратилось в его специально научный интерес): Н.А. Канаева выступила не только научным редактором, а его соредактором, и ее комментарии существенно обогатили книгу. Получив философское образование в МГУ им. М.В. Ломоносова, Н.А. Канаева смогла не только на высоком уровне овладеть санскритом, но и освоить сложный мир индийских классических логических и эпистемологических текстов. Такой долгий труд над индийскими логическими источниками создает, надеемся, серьезные предпосылки для того, чтобы Наталия Алексеевна открыла новую страницу отечественной философской индологии, в частности, в области прамана-вады [9]. Рассматриваемые авторы имеют тот необходимый для переводов древних текстов багаж, который получен длительным и кропотливым изучением, а у В.Г. Лысенко - совместным с носителями брахманской интеллектуальной традиции пáндитами в Индии (см.: [10]) - изучением одного из трудных и совершенных языков, считающегося таковым, согласно современным лингвистическим стандартам, - санскрита. Результатами их работы стали философские переводы ряда классических индийских текстов. В.Г. Лысенко принадлежит перевод огромного труда Прашастапады с комментарием Шридхары [11], и она же перевела одну из глав фундаментального компендиума «Таттвасанграха» («Собрания категорий») Шантаракшиты (VIII в.) с комментарием «Панджика» Камалашилы (VIII в.), что вместе с историко-философским и историко-эпистемологическим анализом составляет основное содержание рассматриваемой монографии. Отметим другие переводы и историкофилософский анализ в рамках статей В.Г. Лысенко [12] и Н.А. Канаевой [13]. Главы, вошедшие в монографию, посвящены логико-эпистемологической проблематике: восприятию - «Исследование восприятия» («Пратьякша-парикша», перев. В.Г. Лысенко) и «Исследование вывода» («Ануманапарикша», перев. Н.А. Канаевой). «При написании исследовательских глав авторы руководствовались стремлением сделать прозрачным для современного российского читателя ход дискуссий» индийских философов и «реконструировать пропущенные Шантаракшитой и Камалашилой «тривиальные» для них, но не самоочевидные для нас основания для переходов мысли» [14. С. 6], что авторам, надо сказать, блестяще удалось. Буддистские философы активно полемизируют с основными школами индийской философии и обосновывают свое учение посредством опровержения оппозиционных теорий, поэтому в «Анумана-парикше» особенно ярко представлена полемика между представителями разных индуистских даршан и школ буддизма, и текст обоих индийских философов играет огромную роль для изучения не только буддийской, но и всей индийской эпистемологии и логики. Термин «ньяя», ставший наименованием одной из шести индуистских даршан (ньяи), является также распространенным индийским названием логики, которая оказалась особым предметом буддийских мыслителей, начиная с известных «Хету-чакра» («Колесо оснований [вывода]») Дигнаги (V-VI вв.) и «Ньяя-бинду» («Краткий учебник логики») Дхармакирти (VII в.); и вслед за ними в следующем столетии идут не менее известные Шантаракшита и Камалашила. На санскрите логический вывод - это «анумана», «хету» - «причина», а также название среднего термина индийского силлогизма. Кстати, в средневековой Индии были известны хайтуки, или те, которые подвергали логическому анализу священные книги (прежде всего индуизма) и, поскольку делали антирелигиозные выводы, заслуживали порицание и критику в этих священных книгах. Однако хету-видья (наука о выводном знании) все же стала респектабельной с точки зрения индийского религиозного мировоззрения, так что обросла даже доказательствами бытия Бога Ишвары (личного воплощения Брахмана в брахманизме и индуизме), которые стали называться Ишваранумана (см.: [15]). Компаративный анализ индийской и западной эпистемологии и логики был применен еще Ф.И. Щербатским, и рассматриваемые авторы основываются на нем и успешно его развивают. «Символическая интерпретация буддийского правила для основания вывода трай-рупья («трехаспектности») позволила Н.А. Канаевой не только провести сравнения «устройства» индийского вывода (анумана) и аристотелевского силлогизма, но также уточнить смысл и, соответственно, формулировку одного из пунктов правила трай-рупья» [10. С. 56-57], которое требует присутствия среднего термина в субъекте вывода. Надо сказать, что индийский вывод несводим к аристотелевскому силлогизму, поскольку в правилах вывода всех школ закреплено обязательное присутствие иллюстрирующего наличие логической связи терминов и хорошо известного из опыта примера (дриштанта). В главе «Исследование восприятия» мы находим ряд интересных суждений В.Г. Лысенко относительно текста индийских мыслителей. Например, утверждение о том, что «познавательная деятельность была для буддийских философов областью демонстрации роли кармических импульсов (санскар, васан, анушая, биджа) в формировании актуального и будущего состояния опыта, которые можно объяснить лишь в контексте цепочки перерождений, в контексте континуума взаимосвязанных познавательных эпизодов, тянущихся из одного существования в другое» [14. С. 21]. В.Г. Лысенко обращает внимание на «весьма важное отличие индийской эпистемологии от западной, ориентированной на получение объективного знания, независящего от познающего субъекта и тем более от перерождений его духовной сущности-сознания» [10. С. 60]. Как показано исследователями, в истории индийской философии существовала не только острая полемика по логическим и эпистемологическим вопросам, но и определенная преемственность. Базовые термины индийской логики, сформулированные индуистами найяиками, были использованы буддистами Дигнагой и Дхармакирти, потом Шантаракшитой и Камалашилой, которые подняли индийскую логику на высокую ступень дискурса, а впоследствии этими достижениями воспользовались опять же представители ньяи, например, Уддьётакара (VIII в.). Положительной оценки заслуживают компаративистские подходы авторов рассматриваемых работ. Все востоковеды так или иначе сталкиваются с необходимостью сравнения восточных и западных реалий, но не все из них думают о компаративистской методологии. Как отмечалось выше, В.Г. Лысенко выступила как серьезный компаративист (см.: [7]), и ее концепция вполне заслуживает отдельного рассмотрения. Здесь отметим, что, прежде всего, Виктория Георгиевна буквально обрушивается на т. наз. «ориентализм», или европоцентризм в новой оболочке, идеологию, где в силу социально-психологических или тех иных причин доминируют ненаучные стереотипы об индийской философии, Востоке «вообще», принижающие значение восточной культуры и философии или программирующие их сквозь западные «очки». В.Г. Лысенко создает на фоне переосмысления всей истории индийской философии свою оригинальную компаративистскую парадигму, которая может быть названа «Познание чужого как способ самопознания» [16]. У Н.А. Канаевой на основе современных философских тенденций также вырабатываются свои позиции относительно компаративистики, среди них: культуроцентристский принцип, или верность культурно-историческому принципу понимания другой культуры в отличие от естественно-научного; преодоление «чуждости чужого» без навязывания ему «своего» и т.д.; также автор выявляет два смысла индийской теории полемики в отличие от западной традиции - логический и религиозно-философский (метафизический) [17]. В статье «Монады Лейбница и «атомистический подход»: взгляд историка индийской философии» [18] В.Г. Лысенко опирается на собственную концепцию атомистического подхода, выработанную при исследовании индийской философской традиции, и обращается к проблемам монадологии и атомизма Лейбница. При типологическом сходстве проблем, возникающих в моделях индийского атомизма, с одной стороны, и в монадологии, - с другой, В.Г. Лысенко высвечивает разные способы их решения. Смело пересекая исторические и временные рамки, исследовательница по примеру французского китаиста Франсуа Жюльена, определившего свой метод как dépayser la pensée - «извлечь мысль из ее привычного пейзажа» [18. С. 18-19], оценивает позицию немецкого философа с буддийской точки зрения. При том, что атомизм в его натурфилософском измерении критикуется Лейбницем, а монада, напротив, для него есть «настоящий атом», В.Г. Лысенко предлагает это противоречие или несогласованность у философа решить, во-первых, с позиций индийской философии, а во-вторых, проводит категориальное разграничение между атомизмом как таковым (например, Демокрита) и более широким понятием атомистического подхода, куда включается плюрализм духовных монад. «Создав атомизированную картину мира, и буддисты, и Лейбниц разными способами и в разных целях стремятся преодолеть ее дискретность» [18. С. 27]. Если буддийские философы исключают какую-либо сверхъестественную духовную причину и объясняют все через атомистический подход за счет сочетания дхарм, то немецкий философ в конечном счете прибегает к Богу. В.Г. Лысенко выводит основной «недостаток» Лейбница: «попытку переложить ответственность за устройство вселенной с человеческих существ (доктрина кармы) на Бога и вместо исследования каузальных отношений между разными явлениями постулировать теистический принцип предустановленной гармонии» [18. С. 18]. Здесь нам представляется аналогия с тем, что утверждала В.Г. Лысенко по поводу атомиста Прашастапады, который впервые для системы вайшешика вводит идею Бога Ишвары (Брахмы) при объяснении созидания им мира после вселенского хаоса и первичного сочетания атомов (параману), которые вечны и неделимы. Интересно заметить, что в индуистских системах ньяе и вайшешике (после Прашастапады) атомистическая натурфилософия тесно соседствует с теизмом (ишвара-вадой): для построения космоса Ишвара совершает первотолчок, чтобы образовались агрегаты и структуры атомов. В.Г. Лысенко бросает Прашастападе тот же «упрек», что и Лейбницу: «теистическая космогония-эсхатология» Прашастапады не является органичной, не отличается «последовательностью», и что Прашастапада мог бы вполне обойтись натуралистическим объяснением происхождения мира на основе атомов (параману) и махабхут и не прибегать к идее «первотолчка» [2. С. 93; 113]. В этой связи хочется заметить, что в самой индийской философии наиболее теистические школы ньяя и вайшешика, а также система йога, которую называли «сешвара-санкхья» («санкхья с Ишварой»), весьма аргументированно защищали теизм и образовали сильную тенденцию, представители которой конкурировали с буддистами и другими нетеистическими философами (ниришвара-вадинами). На этом поприще особенно отличился найяик Удаяна (Х в.), который своими знаменитыми теистическими доказательствами окончательно разгромил, как говорит традиция, буддийских философов (см.: [19]). Ввиду существования ишвара-вады как мощного тренда в индийской философии можно было бы говорить не только об индийских оппонентах Лейбница, но и о теистической «группе поддержки» его философии. Итак, работы В.Г. Лысенко и Н.А. Канаевой, несомненно, обогащают отечественную науку, поднимают важные проблемы философии и индологии, их общение с древними текстами способствует расширению герменевтического горизонта в культуре, что побуждает других авторов к дальнейшим творческим исследованиям.

About the authors

Elena N. Anikeeva

RUDN University

Author for correspondence.
Email: anikeeva-en@rudn.ru
Miklukho-Maklaya Str., 6 Moscow, Russian Federation, 117198

Doctor of Philosophy, Professor at the Department of History of Philosophy

References

  1. Lysenko VG. Opyt vvedenija v buddizm: rannjaja buddijskaja filosofija. Moscow: Nauka, 1994. 159 s.
  2. Lysenko VG. Universum vajsheshiki. Moscow: Vostochnaja literatura, 2003. 486 p.
  3. Lysenko VG. Indijskaja somnologija. Osnovnye napravlenija issledovanija sna. Opyt tematizacii. Russkaja antropologicheskaja shkola. Trudy. Vyp. 5. Izdatel'stvo RGGU, 2008. P. 24—32.
  4. Lysenko VG. Naturfilosofija vkusa v Indii: vajsheshika i buddizm. Vkus Vostoka. Istorija, kul'tura i religija v gastronomicheskih tradicijah stran Azii i Afriki. Mezhvuzovskaja nauchnaja konferencija Tezisy dokladov. Moscow: Izdatel'stvo “MGIMO-Universitet”, 2017. P. 29—30.
  5. Lysenko VG. Neposredstvennoe i oposredovannoe vosprijatie: spor mezhdu buddijskimi i brahmanistskimi filosofami (medlennoe chtenie tekstov). Moscow: IF RAN; 2011. 233 p.
  6. Lyssenko VG. The Buddhist Philosophy of Language in India: An Overview. In: Buddhism and Linguistics. Ed. Manel Heart. P. 19—33. doi: 10.1007/978-3-319-67413-1; Victoria Lyssenko, Michel Hulin. Origin of the Idea of Universals: Vaiśeṣika or Vyakarana. Classical Indian Philosophy Reintepreted. Decent Books, New Delhi, 2007. P. 27—46.
  7. Victoria Lysenko, Michel Hulin. Classical Indian Philosophy in the Perspective of Cultural Studies: Sketching a New Approach. In: Victoria Lysenko, Michel Hulin. Classical Indian Philosophy Reintepreted. Decent Books, New Delhi, 2007. P. 61—82; 139—150.
  8. Kanaeva NA. Kommentarii k knige: Mircha Jeliade. Joga: Bessmertie i svoboda; Patandzhali i joga. Moscow: Ladomir, 2013. P. 473—514; Kanaeva NA. Problema vyvodnogo znanija v Indii. Zabolotnyh Je. L. Logiko-jepistemologicheskie vozzrenija Dignagi i ego idejnyh preemnikov. Moscow: Izdatel'skaja firma „Vostochnaja literatura“ RAN; 2002.
  9. Lysenko VG. O perevode sanskritskih filosofskih tekstov. Russkaja antropologicheskaja shkola. Trudy 2, Moscow: RGGU; 2004. Available from: http://kogni.narod.ru/ lyssenko.htm.
  10. Kanaeva NA. Issledovanija buddijskoj pramanavady (jepistemologii i logiki) v Evrope. Vostok (Oriens). 2015;(1):179—194; Kanaeva NA. Issledovanija buddijskoj pramanavady (jepistemologii i logiki) v Rossii. Vestnik MGU. Serija 7. Filosofija. 2015; (2):46—63.
  11. Prashastapada. «Sobranie harakteristik kategorij» («Padartha-dharma-sangraha») s kommentariem «Cvetushhee drevo metoda» («N'jaja-kandali») Shridhary. Per. s sanskrita, predisl., istoriko-filos. komment. VG. Lysenko. Moscow: Vostochnaja literatura; 2005. 639 p.
  12. Lysenko VG. Vasubandhu o real'nosti tol'ko myslennogo predstavlenija (reprezentacii). Predislovie i perevod s sanskrita «Vimshatika-karika-vritti» Vasubandhu.Voprosy filosofii. 2008;(1):109—131; Lysenko VG. Dignaga o vosprijatii. Sostavl., vvodnaja stat'ja, per. s sanskr. i komment. fragmenta iz «Pramana-samuchchaja-vritti». Istoriko-filosofskij ezhegodnik'. 2008. Moscow: Nauka; 2009. P. 256—282.
  13. Kanaeva NA. «Najja-karnika» Vinaji Vidzhaji Maharadzhi. Perev. s sanskrita, issledovanie i komment. Istorija filosofii. #14. Moscow: IF RAN, 2009. P. 240—261.
  14. Lysenko VG., Kanaeva NA. Shantarakshita i Kamalashila ob instrumentah dostovernogo poznanija. Moscow: IFRAN; 2014. 295 p.
  15. Anikeeva EN. Ishvara-vada v kontekste teizma. RUDN Journal of Philosophy. 2015;(4):60—66.
  16. Lysenko VG. Poznanie chuzhogo kak sposob samopoznanija. Voprosy filosofii. 2009;(11):61—78.
  17. Kanaeva NA. Neobhodimye prolegomeny kross-kul'turnogo filosofskogo issledovanija. In: Rossija v dialoge kul'tur. Moscow: Nauka, 2010. P. 122—140; Kanaeva NA. Dva smysla indijskoj teorii polemiki. RUDN Journal of Philosophy. 2018;22(1):8—17. doi: 10.22363/2313-2302-2018-22-1-8-17.
  18. Lysenko VG. Monady Lejbnica i «atomisticheskij podhod»: vzgljad istorika indijskoj filosofii. Idei i Idealy. 2017;1(2):18—35. ISSN 2075-0862. doi: 10.17212/2075-08622017-2.1-18-35.
  19. Anikeeva EN. Rascvet argumentov n'jai v pol'zu bytija Boga (po «N'jaja-kusumandzhali» Udajany). Prostranstvo i vremja. 2014;(3):127—135.

Statistics

Views

Abstract - 2320

PDF (Russian) - 35

Cited-By


PlumX

Dimensions


Copyright (c) 2020 Anikeeva E.N.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies