REVIEW OF THE BOOK: China’s Initiatives: Responses to an Uncertain World. Chief Editor Su Ge. Beijing: World Affairs Press, 2017. 454 p

Cover Page

Abstract


-


Болезненная трансформация всей глобальной политической системы, вызванная подъемом Китая [Zhao, Li 2008; Feng 2009; Yan 2014], мировым финансовым кризисом 2008/2009 гг., и связанная с этим неспособность США справиться с ним и удержать лидерство, привели, по мнению российских ученых, к гибридизации мировой политики [Гибридизация... 2017], консолидации постсоветского пространства [Внешняя политика... 2017] и, как считают некоторые китайские коллеги, к новой биполярности в лице КНР и США [Shao 2017]. Китай воспринял этот этап развития международных отношений не только как вызов, но и как период стратегического развития и стратегического совершенствования [Men, Liu 2015: 74-76] и реальной возможности утвердиться в качестве нового мирового лидера и великой державы [Yan 2015]. В этих обстоятельствах у руководства КНР возникла острая потребность в ежегодных мониторингах мировой политики и действий собственной дипломатии, что привело к появлению в 2008 г. журнала «Обзор международной стратегии Китая» (“中国国际战略评论”) и в 2012 г. его англоязычной версии “China International Strategy Review”, издаваемых Институтом международной стратегии Пекинского университета. К подобной литературе ежегодного внешнеполитического анализа можно отнести также сборники статей: по проблемам национальной безопасности - Института стратегических исследований Университета национальной обороны НОАК [International... 2014], по вопросам концептуальных основ китайской дипломатии - Пресс-канцелярии Госсовета КНР [Interpretation... 2014], международной стратегии и безопасности - Китайской академии современных международных отношений [Guoji... 2012], региональной безопасности Китая - Китайской академии общественных наук [Zhongguo... 2015]. В известном смысле такой аналитический формат использован в недавно вышедшей монографии международного коллектива (36 авторов) «Вопросы Китая: критический взгляд на поднимающуюся державу» [The China Questions... 2018]. Рецензируемый в данной статье сборник статей «Инициативы Китая: ответы на изменчивый мир», представляющий собой исследование результатов внешней политики КНР за 2016 г., появился на полках книжных магазинов Пекина, в частности «Синьхуа шудьянь» (新华书店) на ул. Ванфуцзинь, осенью 2017 г. Двадцать шесть известных ученых из ведущих китайских вузов и научных учреждений преследуют одну цель - дать анализ сегодняшнего состояния нестабильного мира и показать успехи дипломатии Си Цзиньпина по купированию негативных для Китая тенденций, являющихся результатом изменений международной системы, и рост влияния Китая в мировой политике. Книга издана Китайским институтом международных исследований (China Institute of International Studies - CIIS, образован в 1956 г.) - «мозговым центром» МИД КНР, и Китайским фондом международных исследований (China Foundation for International Studies - CFIS, создан в 1999 г.). Книга состоит из пяти разделов: новые изменения в международной обстановке, китайская дипломатия, страны и регионы, мировая экономика и инициатива «Один пояс, один путь». Издание одновременно вышло также в китайском варианте (国际形势乱云飞波 中国外交攻坚开拓/苏格主编。 - 北京:世界知识出版社,2017), название которого можно дословно перевести как «Черные тучи над международной обстановкой. Дипломатии Китая: бить [по укрепленным объектам] и прокладывать [новые пути]». Главный редактор книги - Су Гэ (苏格) - президент Института международных исследований1. ВАН И: НОВЫЕ ПУТИ И НОВЫЙ ПРОГРЕСС Особый статус исследованию придает довольно пространная обзорная статья министра иностранных дел КНР Ван И (王毅), где он отметил восемь успехов китайской дипломатии за 2016 год, которые уже сами по себе красноречиво говорят об иерархии национальных интересов КНР и приоритетах китайской внешней политики не только в этом году, но и на более отдаленную перспективу. Первое, Китай продемонстрировал «острое чувство ответственности» по форматированию реформы глобальной системы управления. Только за 2016 год Политбюро ЦК КПК провело две учебные сессии по глобальному управлению, на которых подчеркивалось, что Китай должен «воспользоваться возможностью помочь сформатировать более законный и справедливый международный порядок» (p. 20). Как вклад Китая в глобальное управление Ван И перечислил следующие мероприятия: проведение Саммита «группы двадцати» в Ханчжоу, где было рекордное представительство развивающихся стран; участие председателя КНР Си Цзиньпина в экономическом форуме АПЕК в Лиме, на котором он призвал реализовать идею об Азиатско-Тихоокеанской свободной торговой зоне (Free Trade Area of Asia-Pacific - FTAAP); активное участие в подготовке и подписании Парижских соглашений по предотвращению климатических изменений, а также представление на сессии Генассамблеи ООН государственной программы Китая по устойчивому развитию (2030 Agenda for Sustainable Development), с которой выступил Председатель Госсовета КНР Ли Кэцян. Второе, Китай использовал возможность сохранить стабильность и развивать сотрудничество с соседними странами. Выделяется, без всяких сомнений, изменение в лучшую сторону отношений с Филиппинами и возвращение в связи с этим в «правильное» русло диалога по вопросу Южно-Китайского моря и «разблокирование» переговорного процесса по дальнейшему углублению сотрудничества КНР с АСЕАН. Отмечается увеличение обменов со «старым другом» Камбоджей, который сам выбрал Китай своим стратегическим партнером. Обращается внимание на первый за 30 лет визит председателя КНР Си Цзиньпина в Бангладеш. Особо подчеркивается устранение препятствий в совместных проектах КНР с Мьянмой во время первого визита нового премьер-министра страны в Китай. Шанхайская организация сотрудничества, отношения КНР - АСЕАН, КНР - Япония - Республика Корея и «шестисторонние переговоры» упоминаются как «различные механизмы» во взаимоотношениях КНР с приграничными странами. Китай активно участвует в процессе примирения в Афганистане (Istanbul Process) в «квартетном механизме» с участием КНР, США, Пакистана и Афганистана. Как видим, Россия и страны Центральной Азии, граничащие с Афганистаном, вынесены за скобки этого переговорного процесса. Третье, Китай предпринял большие усилия для сохранения стабильности во взаимоотношениях с главными державами (major countries 大国). Как обычно, подобный раздел начинается с китайско-американских отношений. Отмечается, что обе стороны во взаимном сотрудничестве добились 35 результатов (не уточняется, правда, в каких областях) и выражается надежда, что с приходом в Белый дом Трампа двусторонние отношения будут и дальше развиваться. На втором месте, уже привычно, идут отношения Китая с Россией. Отмечено, что в год 15-летия договора о добрососедстве и дружеском сотрудничестве между КНР и РФ президенты двух стран пять раз встречались в 2016 г. и подписали совместное коммюнике об усилении глобальной стратегической стабильности и сохранении тесной координации по главным международным и региональным проблемам. В этом же разделе Ван И отметил, что Си Цзиньпин дважды побывал в странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ), а премьер Ли Кэцян принял участие в Рижском саммите «Китай и страны ЦВЕ» (Riga summit of China and Central and Eastern European Countries - CEEC). КНР также провел у себя 18-й саммит «КНР-ЕС». Четвертое, Китай прилагал усилия по расширению круга своих друзей среди развивающихся стран. Центральная конференция по работе, связанной с внешними отношениями, проведенная в Пекине, предложила создать сеть партнерских отношений по всему миру [Men, Liu 2015: 65-95; Sun, Ding 2017: 54-76]. В 2016 г. к 80 странам, с которыми КНР имел партнерские отношения, добавились еще 7, а с 11 - были подписаны соглашения об углублении таких отношений. Получили развитие связи КНР с Африкой. В 2016 г. лидеры 20 стран черного континента побывали с визитами в Пекине. Отмечался также успех Йоханнесбургского саммита «Китайско-африканского форума по сотрудничеству» (Forum on China-Africa Cooperation) и полное завершение 10 совместных программ. Пятое, Китай сделал прорыв в реализации инициативы «Один пояс, один путь» с помощью «усиления дополнительности». КНР подписал соглашения с 40 странами по реализации этого проекта, а более 100 стран официально заявили свою поддержку китайской инициативе. Здесь же Ван И говорит о прорыве в развитии многостороннего экономического коридора в рамках инициативы «Один пояс, один путь» в связи с подписанием соответствующего соглашения между КНР, МНР и РФ. Как «стабильный прогресс» он отметил усилия по «синергетизации» (synergizing) инициативы с ЕАЭС, хотя, как известно, особых успехов между КНР и ЕАЭС достигнуто не было. Ван И назвал конкретные проекты «Шелкового пути», которые сейчас уже находятся в стадии реализации или подготовки: а) железные дороги: высокоскоростная Джакарта-Бандунг, КНР-Лаос, КНР-Таиланд, которые рассматриваются как части паназиатской сети (Pan-Asian Railway Network), Белград-Будапешт, Аддис-Абеба-Джибути; б) строительство глубоководных портов: Кяокпю (Kyaukpyu) - в Мьянме, Гвадар - в Пакистане, Коломбо - в Шри-Ланке, Пирей - в Греции. Шестое, суверенные права и интересы в Южно-Китайском море. Позиция КНР по морским правам и интересам поддержана «120 странами и 240 политическими партиями». КНР предложила странам АСЕАН «двухдорожечный» подход (“dual-track” approach) с фокусом на диалог, сотрудничество и соблюдение региональных норм, зафиксированных между КНР и АСЕАН. В этом же разделе Ван И счел нужным подчеркнуть, что КНР не приемлет попыток создать «два Китая», «один Китай, один Тайвань», выступает против вмешательство в дела Гонконга и Макао, а также Тибета и Синьцзяна. Седьмое, новые шаги были предприняты для внутреннего развития, реформ и открытости. Создана платформа для продвижения на глобальный уровень китайских провинций, автономных районов и городов. Центральные и западные районы КНР смогли, не выезжая за рубеж, установить контакты с иностранными партнерами. Сотрудничество с компетентными внутренними органами по борьбе с коррупцией позволило в 2016 г. вернуть из других стран в КНР «законным путем» 19 из 100 особо разыскиваемых китайских преступников. Расширяется «народный обмен». Сорок стран упростили процедуру получения въездных виз для граждан КНР, а 57 стран и регионов - ввели «упрощенную визу» или возможность оформить визу в аэропорту по прилету. В плане обеспечения безопасности граждан КНР в экстренных ситуациях за рубежом, например из Южного Судана, были в короткие сроки эвакуированы более 1000 человек, а дипломатические представительства КНР оказали за рубежом консульскую защиту 12 308 китайским гражданам. Восьмое, инициативные усилия предпринимались по улучшению «системы дипломатических теорий Китая» (system of China’s diplomatic theories). Ван И, в первую очередь, отметил, что на Саммите G20 в Ханчжоу Си Цзиньпин постоянно обращался к «концепции глобального экономического управления», в основе которой лежит равенство, открытость, сотрудничество, а целью является общая выгода. Председатель КНР Си Цзиньпин предложил улучшать глобальное управление в четырех главных сферах - финансах, торговле и инвестициях, энергетике и развитии, а «китайскую дорожную карту» взять в качестве основы реформы «системы глобального экономического управления». Основываясь на китайской традиционной культуре, Си Цзиньпин изложил свой взгляд на честное, открытое, комплексное, инновационное развитие; концепцию общей, комплексной, кооперативной и устойчивой безопасности; взгляд на сотрудничество с углублением взаимодействия Азия-Африка, расширения сотрудничества Юг-Юг и продвижения в качестве ключевого элемента сотрудничество Юг-Север; концепцию глобального управления, основанного на широких консультациях, совместного вклада и общих выгод; идею международного порядка с сотрудничеством без проигравших и с правильным подходом к отстаиванию справедливости в продвижении своих интересов. Все это, по мнению Ван И, обогатило и усовершенствовало «систему теорий дипломатии великих (главных) держав с китайской спецификой» (“the system of theories of major-country diplomacy with Chinese characteristics”). НОВЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В МЕЖДУНАРОДНОЙ СИТУАЦИИ Раздел начинается статьей Ян Чэнсюя2, где он утверждает, что характерной чертой международных отношений является игра великих держав на евразийском пространстве, а политическая ситуация в Азии, Африке и Латинской Америке остается стабильной. В то же время как в США, так и в Европе наблюдается рост популизма и настроений против местного истеблишмента и правящих элит. Первоочередное внимание Ян обращает на интенсификацию игры великих держав в Сирии, которая стала полем соперничества между США и Россией, силами шиитов и суннитов, таких региональных держав, как Саудовская Аравия, Иран и Турция. На второе место в мировых делах Ян ставит ситуацию на Украине. Приводит данные Верховного комиссара ООН по правам человека, что за все время конфликта на Украине погибло 7 тыс. человек и ранено более 20 тыс. В связи с тем что конфликт не был разрешен, НАТО приняло решение усилить свою группировку в Восточной Европе: 4 тыс. солдат было размещено в Польше и трех балтийских республиках и в постоянной готовности в качестве войск быстрого реагирования готовы еще 40 тыс. Ян также особо отмечает, что главные европейские страны испытывают проблемы с США, связанные с желанием США использовать украинский конфликт для сдерживания России. Только на третье место по важности Ян Чэнсюй ставит ситуацию в Азиатско-Тихоокеанском регионе и политику администрации США по сдерживанию Китая в Южно-Китайском море (ЮКМ). Впервые в истории в феврале 2016 г. США пригласили лидеров стран АСЕАН на неформальную встречу в Калифорнию, которую рассматривают как стратегическую точку отсчета своего возвращения в АТР. США стали проводить военные маневры в ЮКМ совместно с Японией, Филиппинами и другими странами. Еще до вынесения арбитражного суда в Гааге США направляют группу кораблей во главе с ядерным авианосцем «Рональд Рейган» для патрулирования ЮКМ. Ситуация резко изменилась лишь с избранием президентом Филиппин Родриго Дутерте и установлением добрососедских отношением с Китаем во время его официального визита в Пекин. Ян делает вывод, что игра между КНР, США и Японией в Азии вышла за пределы ЮКМ. На последнее место Ян ставит изменения в относительной силе (relative power) стран. Он считает, что существующие трудности во взаимоотношениях между США и Европой до некоторой степени отражают существенные изменения в относительной силе между утвердившимися странами (established countries) и поднимающимися (rising ones). На развивающиеся страны приходится сейчас больше 50% мирового ВВП и две трети всего населения Земли, в то время как население США составляет только 5%, а население Европы - 7% населения Земли. В целом, констатирует Ян Чэнсюй, Азия, Африка и Латинская Америка остаются относительно стабильными с политической и экономической точек зрения. ДИПЛОМАТИЯ КИТАЯ Свою большую статью о современной дипломатии Китая главный редактор рецензируемой книги Су Гэ начинает с претенциозного подзаголовка - «Историческая ответственность соединения прошлого с будущим» и утверждения, что дипломатические идеи Мао Цзэдуна (Mao Zedong’s diplomatic thought) заложили основы новой дипломатии Китая. Среди основных идей Мао в этой области называются «независимость и опора на собственные силы» (independence and self-reliance), «придерживаться одной стороны» (leaning toward one side)3, «одна линия» (One Line)4 и «пять принципов мирного сосуществования», предложенные Чжоу Эньлаем «совместно» с представителями развивающихся стран. Теория дипломатии Дэн Сяопина (Den Xiaoping’s diplomatic theory) стала основой дипломатии Китая с началом проведения политики реформ и открытости в начале 80-х годов прошлого века. Дэн Сяопин предложил «независимую внешнюю политику мира», которая была направлена на сохранение мира, противодействие гегемонизму, содействие общему развитию и созданию длительной, мирной и стабильной международной и региональной обстановки для успешной социалистической модернизации Китая. Главными составляющими этой теории стали идея о «трех представительствах», «научная концепция развития» и независимая внешняя политика вместе с дипломатической стратегией «вести себя скромно». Дипломатические стратегические идеи Си Цзиньпина (Xi Jinping’s diplomatic strategic thought) составляют основу дипломатии главной державы с китайской спецификой5. Китайская «новая жизнь древней страны» стоит перед лицом беспрецедентного развития: во-первых, Китай близок к центру мировой сцены (China is close to the center of the world stage); во-вторых, он близок к осуществлению цели великого национального возрождения (great national rejuvenation). Все эти рассуждения о дипломатии Мао Цзэдуна, Дэн Сяопина и Си Цзиньпина (заметим, что дипломатии других китайских руководителей не упоминаются как не существенные в теоретическом плане) Су Гэ завершает выводом о том, что Китай сейчас находится в переходном периоде от региональной державы к глобальной, в ходе которого определение и масштабы национальных интересов страны изменились и расширились, а продолжающийся рост его комплексной национальной мощи и международного статуса превратили Китай в важную силу глобального ландшафта. ИНИЦИАТИВА «ОДИН ПОЯС, ОДИН ПУТЬ» Ван Ивэй, ведущий международник КНР, подводит итоги трехлетнего периода реализации самой крупномасштабной инициативы Китая, носящей явно геополитический характер и направленной на разблокирование деглобализации (в виде различных протекционистских мер и санкций), которая наблюдается в последнее время. Он, в частности, отмечает, что за это время китайские компании создали в 20 странах-участницах «пояса и пути» 56 зон торгового и экономического сотрудничества с накопленными инвестициями в 17,9 млрд дол. США, налоговыми отчислениями в размере 960 млн дол. США и 163 тыс. созданных рабочих мест (p. 369). В качестве уже реализованных проектов называет введенные в эксплуатацию два глубоководных порта в Кяокпю (с прилегающей промышленной зоной) в Мьянме и Гвадар - в Пакистане. В отличие от провалившихся американских инициатив в виде Транстихоокеанского и трансатлантического партнерства Ван Ивэй говорит том, что «Пояс и путь» демонстрируют привлекательность китайской модели (Chinese model) и разочарование мирового сообщества Западной моделью (Western model), представленной в лице США. В качестве примера Ван берет одну из стран Центральной Азии. Для таких географически замкнутых и бедных стран, как Узбекистан, довольно сложно выйти на внешние рынки заимствования. Но после визита в эту страну Си Цзиньпина Китайский банк развития и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций предоставили Узбекистану значительный заем на инфраструктурное строительство и развитие рыночной экономики. В этом, подчеркивает Ван, сила китайской модели, воплощенной в «поясе и пути». Китайская внешняя политика безусловно демонстрирует успехи по многим направлениям, но нельзя не замечать и явные проблемы, в том числе связанные с продвижением инициативы «Один пояс, один путь». Несмотря на недавнее подписание соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве между Евразийским экономическим союзом и КНР, пока не удается достичь полного взаимопонимания по широкому кругу обсуждаемых вопросов сотрудничества. Проблемы, вызвавшие так и не начавшуюся торговую войну между США и КНР, вроде бы временно решены, но кардинальные разногласия между двумя странами сохраняются. Многие страны по-прежнему видят защиту своей экономики от наплыва китайских товаров в заградительных пошлинах. По-прежнему наблюдаются существенные различия в системе ценностей между коллективной Европой и Китаем. Все это свидетельствует, что препятствий на пути евразийского вектора китайской геополитики столько же, сколько и несомненных успехов в ее реализации.

Evgeny Nikolaevich Grachikov

Peoples’ Friendship University of Russia (RUDN University)

Author for correspondence.
Email: grachikov_en@rudn.university

PhD in Politics, Associate Professor of the Department of Theory and History of International Relations of Peoples Friendship University of Russia

  • Degterev, D.A., Kurylev, K.P. (Eds.) (2017). Foreign Policy of the Union of Independent States. Moscow. (In Russ.).
  • Feng, Yongping (2009). Daguo jueqi kunjing de chaoyue: rentong jiangou yu bianqian [Beyond the Dilemma of Rising Powers: Identity Construction and Transformation]. Beijing: Zhongguo shehui kexue chubanshe. (In Chinese).
  • Guoji zhanlue yu anquan xinshi pinggu, 2011—2012 [Strategic and Security Review, 2011—2012]. Zhongguo xiandai guoji guanxi yanjiuyuan bian [Chinese Academy of Contemporary International Relations]. (2012). Beijing: Shishi chubanshe. (In Chinese).
  • International Strategic Situation and China’s National Security (2013—2014). (2014). Institute for Strategic Studies. Beijing: PLA National Defence University Press.
  • Interpretation on New Philosophy of Chinese Diplomacy. (2014). Compiled by State Council Information Office of the PRC. Beijing: China Intercontinental Press.
  • Men, Honghua & Liu, Xiaofeng (2015). Zhongguo huoban guanxi zhanlue pinggu yu zhanwang [Partnership Strategy of China: Progress, Evaluation and Prospects]. Shijie jingji yu zhengzhi [World Economics and Politics], 2, 65—95. (In Chinese).
  • Rudolph, J. & Szonyi, M. (Eds.) (2018). The China Questions: critical insights into a rising power. Cambridge: Harvard University Press.
  • Shao, Feng (2017). 2030 nian de guoji shehui [2030 International Society. Working Paper No. 201714]. In: 2017 年 6 月 5 日 Renmin luntan wang [People’s Forum, July 13, 2017]. (In Chinese).
  • Su, Ge (Ed.). (2017). China’s Initiatives: Responses to an Uncertain World. Beijing: World Affairs Press.
  • Su, Ge (2016). Guoji zhixu yanbian yu Zhongguo tese daguo waijiao pingzhuang [Evolving international order and major-country diplomacy with Chinese characteristics]. Beijing: Shijie zhishi chubanshe. (In Chinese).
  • Sun, Xuefeng & Ding, Lu (2017). Huobanguo leixing yu Zhongguo huoban guanxi shengji [Explaining the Upgrading of China’s Partnership: Pivot Partners, Broker Partners and Beyond]. Shijie jingji yu zhengzhi [World Economics and Politics], 2. URL: http://m.dunjiaodu.com/ waijiao/919.html (accessed: 12.09.2017). (In Chinese).
  • Tsygankov, P.A. (Ed.) (2017). Hybridization of World and Foreign Policy. Sociology of International Relations. Moscow.
  • Yan, Jiemian (2014). Daguo jueqi de lilun zhunbei [Theoretical Exploration for the Ascendance of Great Powers]. Beijing: Shishi chubanshe. (In Chinese).
  • Yan, Xuetong (2015). Shijie quanli de zhuanyi: zhengzhi lingdao yu zhanlue jingzheng [Transfer of World Power: Political Leadership and Strategic Competition]. Beijing: Beijing daxue chubanshe. (In Chinese).
  • Zhang, Jie (2015). Zhongguo zhoubian anquan xingshi pinggu. 2015, “Yidai yilu” yu zhoubian zhanlue [China’s Regional Security Environment Review: 2015. One Belt One Road Strategy and Frontier Strategy]. Beijing: Shehui kexue wenxian chubanshe. (In Chinese).
  • Zhao, Pi & Li, Xiaodong (Eds.) (2008). Daguo jueqi guojia anquan zhanlue xuanze [The Rise of Great Powers and Their National Security Strategies]. Beijing: Junshi kexue chubanshe. (In Chinese).

Views

Abstract - 76

PDF (Russian) - 26


Copyright (c) 2018 Grachikov E.N.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.