Financial factors of stimulating consumer activity to achieve the goals of the country’s national economic security

Cover Page

Abstract


In the context of the sanctions regime, the development of the national economy of Russia should be viewed from the angle of national economic security. The modern sanctions regime has begun and is still based on financial restrictions and prohibitions, which affects the need for a specific monetary policy of the country. In this regard, an important aspect of achieving the goals of national economic security are financial factors. As a methodological approach, the paper uses a descriptive approach to assess the relationship between the impact of the different channels of the transmission mechanism (welfare channel, exchange rate pass-through) and economic variables such as consumer demand. The contribution to the consumer price index of each of the three components is estimated: index of food products, index of non-food products and index of paid services. The significance of the contribution of the index of food products is revealed, which is confirmed by the results of regression analysis of the dependence of consumer prices on the exchange rate. The paper proposes a combination of inflation targeting and industrial production targeting to achieve a more significant effect of monetary policy implementation in the conditions of the sanctions regime and for the purposes of national economic security. Also, taking into account the significant contribution of changes in the exchange rate to the consumer price index, it is proposed to pay more attention to the impact of the Bank of Russia on the exchange rate.


Введение Санкции, применяемые к Российской Федерации с 2014 года, не достигли в полной мере ожидаемых результатов в дестабилизации внутреннего потребительского рынка России, полной ликвидации притока внешних ин- вестиций, ухода с рынка иностранных компаний и снижения в целом экономической безопасности страны. Действительно по сравнению с 2013 годом поток иностранных инвестиций в российские активы сократился в 2015 году с 69 до 6,8 млрд долл. США. Но в 2016 году по оценкам экспертов ООН в России работало более 250 проектов с привлеченным иностранным капиталом, а это выше чем в 2014 году. Не прекратили, а продолжают развивать свои предприятия такие известные торговые корпорации, как IKEA и Leroy Merlin. В Подмосковье готовится к открытию новое сборочное производство завода Mercedes-Benz, куда вложено более 200 млн евро. По прогнозу западных средств массовой информации, рост ВВП в России в 2019 году, по сравнению с 2018 годом, составит 0,8-1%. Возникло устойчивое понимание, что введенные санкции будут сохраняться в течение длительного времени (поправка Джексона-Вэника к закону о торговли 1974 года действовала 38 лет и не позволяла Советскому Союзу перейти к режиму наибольшего благоприятствования в ведении торговли с США) и нужны не только антисанкции, но и меры по сохранению устойчивости и безопасности экономики на долгосрочный период. Это касается и внутреннего потребительского рынка. Анализируя условия сохранения факторов экономической безопасности Российской Федерации на среднесрочную и долгосрочную перспективы, выявляется объективная необходимость оценки ситуации на потребительском рынке. Динамика потребительских цен, изменение потребительской активности населения, производство продукции в процессах импортозамещения в целом и в отдельных отраслях национальной экономики, доступность внутренних кредитных продуктов, влияние эффекта переноса в контексте изменения валютного курса - вот далеко не полный перечень факторов, которые оказывают существенное влияние на национальную экономическую безопасность страны. Обзор литературы В системе категории «национальная безопасность» особое место занимает понятие «экономическая безопасность», которая в прикладном аспекте обеспечивает устойчивое поступательное развитие национальной экономики в специфических условиях внешней и внутренней сред. За последние несколько лет специфические условия внешней среды для национальной экономики России сформировались под воздействием санкционного режима, и, как зеркальное отражение, были введены в действие программы импортозамещения, формирующие специфику внутренних условий. Формирование мер по ответу на этот серьезный вызов для национальной экономики нашло свое отражение в документах стратегического планирования, а именно была утверждена «Стратегия экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года»1. Изучение данного документа для целей настоящего исследования позволяет определить финансовые факторы (основные вызовы и угрозы), заложенные в качестве ориентиров в нормативно-правовое поле решения проблемы экономической без- 1 Указ Президента РФ от 13.05.2017 № 208. опасности нашей страны. Признаки финансового характера носят следующие положения, сформулированные как вызовы и угрозы: · усиление структурных дисбалансов в мировой экономике и финансовой системе, рост частной и суверенной задолженности, увеличение разрыва между стоимостной оценкой реальных активов и производных ценных бумаг; · использование дискриминационных мер в отношении ключевых секторов экономики Российской Федерации, ограничение доступа к иностранным финансовым ресурсам и современным технологиям; · усиление колебаний конъюнктуры мировых товарных и финансовых рынков; · деятельность создаваемых без участия Российской Федерации межгосударственных экономических объединений в сфере регулирования торгово-экономических и финансово-инвестиционных отношений, которая может нанести ущерб национальным интересам Российской Федерации; · подверженность финансовой системы Российской Федерации глобальным рискам (в том числе в результате влияния спекулятивного иностранного капитала), а также уязвимость информационной инфраструктуры финансово-банковской системы; · недостаточный объем инвестиций в реальный сектор экономики, обусловленный неблагоприятным инвестиционным климатом, высокими издержками бизнеса, избыточными административными барьерами, неэффективной защитой права собственности; · низкие темпы экономического роста, обусловленные внутренними причинами, в том числе ограниченностью доступа к долгосрочным финансовым ресурсам, недостаточным развитием транспортной и энергетической инфраструктуры; · несбалансированность национальной бюджетной системы. Приведенные характеристики возможных вызовов и угроз для национальной экономики должны являться основой для формирования главных показателей таких угроз и для дальнейшей их оценки, установления целевых количественных параметров, моделирования комплексного воздействия на экономическую систему. В нормативных и научно-методических источниках приводится достаточно много трактовок угроз и вызовов, подтверждая множественность мнений и суждений относительно целевых характеристик и практических направлений эффективного поддержания экономической безопасности (Петросянец, Ларионова, 2017; Родин, Глухих, Самойленко, 2014). Большинство научных трудов, касающихся исследования национальной экономической безопасности, содержат группировки по таким критериальным группам признаков, как технологическая, технико-производственная, валютнокредитная, сырьевая, энергетическая, информационная и экологическая (Петросянец, Ларионова, 2017). Вопросы стимулирования экономического роста в условиях снижения притока финансового капитала, связанного с введением санкционного режима, ряд авторов предлагает рассматривать в ключе применения инструментария воздействия кредитного и процентного каналов, входящих в состав трансмиссионного механизма денежно-кредитной политики (Родин, Глухих, Самойленко, 2014; Камышова, 2009). Процентный канал описывается в большинстве макроэкономических моделей денежно-кредитной политики, оказывает воздействие на структуру сбережения и потребления, а механизм его воздействия достаточно очевиден: увеличение ключевой ставки ведет к повышению расходов на привлечение финансовых ресурсов, что проявляется в сокращении потребления и инвестиций (Keynes, 1936). Проявление двойственности процентного канала заключается в содержательности так называемых канала замещения и канала потока наличных поступлений. В механизме канала замещения расходование средств имеет отложенный характер, если мегарегулятор поднимает процентную ставку. Происходит снижение внутреннего кредитования, снижается совокупный спрос на товары, в конечном итоге происходит снижение валового внутреннего продукта. В противном случае механизм работает на увеличение валового внутреннего продукта. В механизме канала потока наличных поступлений изменение процентных ставок испытывают на себе заемщики и сберегатели. Рост ставок приводит к увеличению покупательской способности сберегателей и снижает ее у заемщиков, и наоборот (Кондратов, 2011). Вопросы влияния валютного курса на экономический рост рассматриваются в контексте оценки вклада изменения курса национальной валюты в показатели инфляции с учетом вклада отраслевых индексов потребительских цен (ИПЦ) в контексте выбора таргетируемого показателя: либо валютный курс, либо инфляция (Aron, Macdonald, Muellbauer, 2014; Devereux, Yetman, 2010; Марсала, 2017; Камышова, 2016; Пономарев, 2016; Dobrynskaya, 2008; Григорьева, Салмина, 2011). Количественное проявление экономического роста, выражающееся в динамике валового внутреннего продукта, характеризует силу и независимость экономических процессов и выступает наиболее значимым показателей экономической безопасности. Влияние на валовой внутренний продукт в значительной степени можно осуществлять посредством денежно-кредитной политики в целом и ее отдельных инструментов, что подтверждает значимость финансовых факторов при решении проблем поддержания экономического роста в системном подходе обеспечения экономической безопасности национальной экономики. Методы и подходы В целях настоящего исследования считаем необходимым провести дезагрегацию критериев для детального изучения финансовых факторов в системе национальной экономической безопасности и сделать акцент на управлении стимулированием потребительской активности населения в сформировавшихся специфических условиях внешней и внутренней сред. Такой выбор обусловлен тем, что наиболее часто целевой показатель экономического развития ВВП взаимоувязывается с мультипликатором потребительских расходов (который рассчитывается на основании предельной склонности к потреблению), инвестициями, которые зависят от предельной склонности к сбережению и процентными ставками. В таких условиях на первый план выступает валютно-кредитная критериальная группа, отражающая особенности в том числе денежно-кредитной политики страны. В рамках изучения влияния трансмиссионного механизма денежнокредитной политики будет использован дискриптивный подход, позволяющий выявить зависимость между мерами воздействия на экономику со стороны центрального банка и экономическими переменными, в частности показателями, характеризующими потребительский спрос (Быстряков, 2013). Рефлексия потребительского спроса на проявление денежно-кредитной политики, отдельным инструментом которой является изменение предложения денег в экономике, это активное использование кредитных денег для удовлетворения текущих нужд и регулирование процентных ставок. Недостаток свободных средств для потребления может компенсироваться кредитными ресурсами. Кредитный канал трансмиссионного механизма денежно-кредитной политики должен способствовать стимулированию потребления в национальной экономике (Тактаров, Григорьева, 2017). Поэтому считаем целесообразным произвести расчет и динамический анализ склонности к сбережению и потреблению, динамический анализ показателей предельной склонности к потреблению и к сбережению, а также проанализировать динамику мультипликатора потребительских расходов. Результаты Исследование динамики составляющих показателей, входящих в расчет предельной склонности к потреблению, приведен в табл. 1. Доходы и расходы населения и их изменение в экономике России, млн руб. [Table 1. Incomes and expenses of the population, and their change in the Russian economy, million rubles] Таблица 1 № Показатель 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 1 Всего денежных доходов 35648674 39903672 44650449 47920651 53525872 54117671 55368219 2 ∆Y - 4254998 4746777 3270202 5605221 591799 1250548 3 Рост Y, % - 11,9 11,9 7,3 11,7 1,1 2,3 4 Потребительские расходы 26185911 29611178 32847906 36106445 38003548 39530002 41949249 5 Обязательные платежи 3677716 4439862 5212635 5674185 5815406 6065897 6145023 6 Всего потребительских расходов (4)+(5) 29863627 34051040 38060541 41780630 43818954 45595899 48094272 7 ∆C - 4187413 4009501 3720089 2038324 1776945 2498373 8 Рост C, % - 16,0 13,5 11,3 5,6 4,7 6,3 Источник: составлено авторами на основе данных Росстата. URL: http://www.gks.ru (дата обращения: 01.03.2019). В расчет предельной склонности к потреблению, на наш взгляд, необходимо включать обязательные платежи, влияющие на общую сумму расходов, которые население выделяет из общих доходов, уменьшая свои возможности делать сбережения. Графическое представление динамики изменения доходов, расходов и сбережения в абсолютных единицах измерения отражено на рисунке. Рисунок. Динамика изменения доходов, потребления и сбережения, млн руб. [Figure.Dynamics of changes in income, consumption and savings, mln rub.] Источник: составлено авторами на основе данных табл. 1 и Росстата. URL: http://www.gks.ru (дата обращения: 01.03.2019). В группу показателей, характеризующих сбережение населения, нами отнесены показатели, приводимые Росстатом в общей структуре расходов: прирост/уменьшение сбережений во вкладах, ценных бумагах и наличных деньгах; покупка недвижимости, скота и птицы; приобретение иностранной валюты; изменение задолженности по кредитам; изменение средств на счетах индивидуальных предпринимателей. Как отдельный индикатор реакции прироста ВВП на поведение потребителей можно выделить мультипликатор потребительских расходов 1 , MPS где MPS - предельная склонность к сбережению. Расчет предельной склонности к потреблению и предельной склонности к сбережению приведен в табл. 2. Предельная склонность к сбережению и, как следствие, мультипликатор потребительских расходов в 2014, 2016 и 2017 годах принимали отрицательное значение. Это значит, что в указанные периоды все расходы населения были направлены на удовлетворение текущих потребностей, сбережения были минимальны или принимали отрицательное значение. Если использовать данный показатель как рефлексивный индикатор изменений, необходимо привести анализ событий санкционного воздействия на экономику страны, что либо подчеркнет, либо опровергнет результаты, приведенных в табл. 2 расчетов. Динамика показателей предельной склонности к сбережению и предельной склонности к потреблению Таблица 2 [Table 2. Dynamics of indicators of marginal propensity to save and marginal propensity to consume] Показатель 2012 2013 2014 2015 2016 2017 Предельная склонность к потреблению MPC 0,98412 0,84468 1,13757 0,36365 3,00262 1,99782 Предельная склонность к сбережению MPS 0,01588 0,15532 -0,13757 0,63635 -2,00262 -0,99782 Мультипликатор потребительских расходов (1/MPS) 62,95773 6,43826 -7,26894 1,57146 -0,49935 -1,00218 Источник: составлено авторами на основе данных табл. 1. Начиная с 2014 года со стороны США и Евросоюза было введено ограничение для российских банков и крупных компаний работать на долговых рынках, реализовывать валютные платежи, технически оформлять сделки в традиционном формате. Практически это выразилось в ограничении рефинансирования внешних займов, пересмотре лимитов по иностранным операциям, увеличении сроков переводов и платежей иностранным контрагентам (Гавриленко, 2016). Реакция российского финансового сектора выразилась в административных и рыночных проявлениях. Так Центральный банк изменял ключевую ставку в течение 2014 года с 5,5 до 17 %. В Правительстве Российской Федерации был разработан и принят закон «О применении отдельных специальных экономических мер в целях обеспечения безопасности РФ», согласно которому, запрещался ввоз определенной категории товаров и продуктов питания из стран, применивших санкции по отношению к Российскому государству2. В число стран вошли США, страны Европейского союза, Канада, Австралия и др. Также позднее в число стран была внесена Украина. Запрет касался ввоза в Россию сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия. При наложении запрета предлагалось учитывать степень вовлеченности государств в санкционный режим против России. Конечно, такое решение послужило причиной нехватки определенного ассортимента товаров для населения и увеличения стоимости отдельных категорий товаров. По данным Росстата можно проследить изменение цен на продовольствие за 2014-2015 годы, а именно выросли цены на мясо и птицу - на 2,5 %, рыбу - на 1,4 %, сахар (сахарный песок) - на 52,2 %, сыр - на 20 %, макаронные изделия - на 21,6 %, картофель - на 21 %, огурцы - на 12,3 %, капусту - на 63 %, морковь - на 49 %, бананы - на 38 %, яблоки - 17 %. На все эти продукты существенно повлияло продовольственное эмбарго. Динамика индекса потребительских цен в национальной экономике отображена в табл. 3. Очевидно, что 2014 году наибольший вклад в индекс потребительских цен внес рост цен на продовольственные товары (как и в 2015 году). В 2016 году 2 Указ Президента РФ от 6 августа 2014 г. № 560. наибольший вклад внесло изменение цен на непродовольственные товары, а в 2017 году наиболее существенно подверглись росту платные услуги населению. Динамика ИПЦ за 2011-2017 годы [Table 3. CPI dynamics for 2011-2017] Таблица 3 Показатель 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 ИПЦ 106,10 106,57 106,47 111,35 112,91 105,39 102,51 Продовольственные товары 103,87 107,48 107,32 115,43 114,00 104,57 101,07 Непродовольственные товары 106,65 105,16 104,46 108,05 113,65 106,54 102,75 Платные услуги населению 108,72 107,28 108,01 110,45 110,20 104,89 104,35 Источник: составлено авторами на основе данных Росстата. URL: http://www.gks.ru (дата обращения: 01.03.2019). Мясо крупного рогатого скота парное, остывшее, охлажденное 220 190 Мясо крупного рогатого скота подмороженное, замороженное, глубокой заморозки и размороженное 43,0 38,6 -13 -10 178 36,0 -6,6 -6,9 199 11,7 185 -6,7 203 9,76 195 -4,2 -3,3 41,6 15,6 43,2 3,87 51,7 19,5 49,9 Показатель 2010 2011 Изм., 2012 Изм., 2013 Изм., 2014 Изм., 2015 Изм., 2016 Изм., % % % % % % Динамика производства в натуральных единицах выпуска [Table 4. Dynamics of production in natural units] Таблица 4 Свинина парная, остывшая, охлажденная 755 815 8 942 15,6 1232 30,8 1438 16,8 1655 15,1 1947 17,6 Свинина под- мороженная, заморожен- ная, глубокой заморозки и разморожен- ная 57,6 61,6 7 58,5 -5,0 67,5 15,3 97,1 43,9 108 11,5 94,8 -12 Мясо и суб- продукты пищевые домашней птицы 2774 3028 9 3405 12,5 3610 6,03 3979 10,2 4340 9,07 4464 2,87 Изделия колбасные 2439 2486 2 2533 1,91 2502 -1,3 2475 -1,1 2445 -1,2 2436 -0,4 Рыба живая, свежая или охлажденная 1151 1395 21 1399 0,27 1461 4,43 1168 -20 1176 0,65 1341 14,1 Филе рыбное, мясо рыбы прочее, печень, икра и молоки рыбы свежие или охлажденные 16,7 16,1 -4 16,1 0,09 18,6 15,5 21,1 13,7 18,8 -11 20,7 10,5 Показатель 2010 2011 Изм., 2012 Изм., 2013 Изм., 2014 Изм., 2015 Изм., 2016 Изм., % % % % % % Окончание табл. 4 Рыба (кроме сельди) мороженая, печень, икра и молоки рыбы мороженые 2292 2356 3 2337 -0,8 2434 4,14 2347 -3,6 2502 6,58 2606 4,18 Филе рыбное мороженое 71,7 86,2 20 94,3 9,50 108 14,7 110 1,59 123 11,9 141 14,83 Морепродук- ты пищевые 84,2 88,3 5 97,7 10,6 104 6,28 120 15,4 97,8 -18 122 24,8 Плодоовощ- ная продукция заморожен- ная 24,5 38,4 57 40,2 4,69 45,3 12,7 45,8 1,13 55,4 21,0 71,7 29,3 Плодоовощ- ные консервы, млн усл. банок 6729 7011 4 7473 6,59 7635 2,17 7861 2,96 7248 -7,8 6920 -4,5 Фрукты, яго- ды и орехи сушеные 3,5 3,8 9 4,1 7,89 10,1 146 12,0 19,1 12,2 1,70 11,0 -10 Цельномолоч- ная продукция (в пересчете на молоко), млн т 10,9 10,7 -2 11,3 5,64 11,5 2,06 11,5 -0,6 11,7 2,36 11,9 1,65 Молоко жид- кое обрабо- танное 4944 4926 0 5267 6,92 5386 2,25 5349 -0,7 5449 1,86 5569 2,21 Сливки 80,6 83,4 3 95,2 14,2 103 8,67 115 11,0 121 5,28 125 3,54 Творог 377 383 2 396 3,54 371 -6,4 387 4,31 416 7,47 410 -1,3 Масло сли- вочное 210 217 3 214 -1,5 225 5,06 250 11,4 256 2,33 251 -2,1 Сыры и про- дукты сырные 437 432 -1 451 4,26 435 -3,5 499 14,8 589 17,9 605 2,82 Продукты мо- лочные сгу- щенные, млн усл. банок 883 855 -3 873 2,09 860 -1,5 833 -3,2 828 -0,6 854 3,19 Продукты кисломолоч- ные, кроме сметаны и творога 2388 2318 -3 2430 4,82 2521 3,75 2520 -0,1 2445 -3,0 2492 1,92 Источник: составлено авторами на основе данных Росстата. URL: http://www.gks.ru (дата обращения: 01.03.2019). Динамику производства основных видов импортозамещающих пищевых продуктов также можно охарактеризовать как растущую, что возымело свое действие и в 2016 и 2017 годах повлияло на индекс потребительских цен на продовольственные товары в сторону снижения. Из приведенных данных видно, что по наименованию отдельных товаров снижение производства или сохранение на прежнем уровне наблюдалось в течение нескольких отчетных периодов: например, мясо крупного рогатого скота, изделия колбасные, рыба живая, свежая или охлажденная, плодоовощные консервы (в 2016 году сохранились примерно на уровне 2011 года). Факт значительного вклада в ИПЦ продовольственных товаров соответствует уровню жизни скорее среднеразвитой или развивающейся страны и не воспринимается как приемлемый для российской экономической реальности. Но трудно спорить с тем, что в развитых странах Европейского союза, США и Арабского мира доля продовольственных товаров значительно ниже промышленной группы. Это объясняется культурой потребления, разницей в формировании цен на промышленные и продовольственные товары, складывающимися десятилетиями товарными потоками. Также необходимо обозначить влияние колебания валютного курса и его вклад в индекс цен в национальной экономике. Взаимосвязь потребительских цен и прироста среднемесячного курса рубля изучена достаточно подробно (Могилат, 2017; Марсала, 2017; Пономарев, 2016). Индекс потребительских цен по категориям «продовольственные товары», «непродовольственные товары» и «платные услуги» имеет достаточно тесную связь с колебаниями валютного курса. Так, результаты регрессионного анализа (табл. 5) и регрессионного анализа с нулевой константой (табл. 6) показывают, что наибольший эффект переноса выявлен по группе «продовольственные товары», а наименьший - по группе «непродовольственные товары», что подтверждает выводы, сделанные нами ранее. Результат статистических параметров Таблица 5 регрессионного анализа зависимости потребительских цен от валютного курса [Table 5. The result of the statistical parameters of the regression analysis of the dependence of consumer prices on the exchange rate] Цены Эффект переноса Ошибка аппрокси- Нормированный R2 Стандартная ошибка Константа мации (R2) Индекс потребительских цен 0,40 0,80 0,80 12,67 15,07 Индекс цен на продовольствен- ные товары 0,47 0,82 0,82 13,81 12,96 Индекс цен на непродоволь- ственные товары 0,33 0,80 0,80 10,38 12,23 Индекс цен на платные услуги 0,41 0,76 0,76 14,53 20,24 Источник: Марсала Жалуд. Влияние динамики курса валюты на инфляцию в России // Символ науки. 2017. № 03-1. С. 90-94. Результат статистических параметров регрессионного анализа Таблица 6 зависимости потребительских цен от валютного курса с нулевой константой [Table 6. The result of statistical parameters of the regression analysis of consumer prices dependence on the exchange rate with a zero constant] Цены Эффект Ошибка аппрокНормированный Стандартная переноса симации (R2) R2 ошибка Индекс потребительских цен 0,53 0,90 0,89 16,21 Индекс цен на продовольственные товары 0,57 0,91 0,90 16,30 Индекс цен на непродовольственные товары 0,43 0,90 0,89 1324 Индекс цен на платные услуги 0,57 0,88 0,87 19,91 Источник: Марсала Жалуд. Влияние динамики курса валюты на инфляцию в России // Символ науки. 2017. № 03-1. С. 94. Отмечается существенный вклад изменений валютного курса в индекс потребительских цен, так называемый эффект переноса: по продовольственным товарам - 47-57 %, по непродовольственным товарам - 33-43 %, по платным услугам - 41-57 %. Обсуждение и заключение В настоящее время Центральный банк Российской Федерации придерживается позиции, что основным звеном передачи влияния всей совокупности изменений экономических показателей, происходящих под действием денежно-кредитной политики, служит инфляционное таргетирование (Тактаров, Григорьева, 2017). Основные факторы, оказывающие воздействие на инфляцию, - это экономическая активность, в том числе и населения, ожидания экономических субъектов, валютный курс, издержки производителей (Могилат, 2017). Однако успех подобного подхода в долгосрочной перспективе ставится под сомнение как в отечественной, так и в зарубежной науке и практике. Во-первых, существенное влияние инфляционное таргетирование оказывает на объемы промышленного производства. Зарубежные исследования показывают, что в целях стабилизации роста национальной экономики и достижения требуемого уровня ВВП необходимо сочетать эти два подхода (Green, 1996; Bystriakov, 2014). Особенно это актуально, на наш взгляд, в режиме санкционного давления и политики импортозамещения, проводимой в настоящее время в национальной экономике. Во-вторых, степень влияния Центрального банка на валютный курс должна определяться уровнем эффекта переноса в изменении цен вообще и в уровне потребительских расходов в частности. В нашей стране вклад эффекта переноса очень велик и в контексте национальной экономической безопасности носит определяющую роль в текущий период санкционного давления.

Alexander Ya Bystriakov

Peoples’ Friendship University of Russia (RUDN University)

Author for correspondence.
Email: bstal@yandex.ru
6 Miklukho-Maklaya St., Moscow, 117198, Russian Federation

Dr. Sc. (Econ.), Associate Professor

Elena M Grigorieva

Peoples’ Friendship University of Russia (RUDN University)

Email: aroooveo@yandex.ru
6 Miklukho-Maklaya St., Moscow, 117198, Russian Federation

Cand. Sc. (Econ.), Associate Professor

Elena V Savenkova

Peoples’ Friendship University of Russia (RUDN University)

Email: savenkova.rudn@mail.ru
6 Miklukho-Maklaya St., Moscow, 117198, Russian Federation

Dr. Sc. (Econ.), Associate Professor

  • Aron J., Macdonald R., Muellbauer J. (2014). Exchange Rate Pass-Through in Developing and Emerging Markets: A Survey of Conceptual, Methodological and Policy Issues, and Selected Empirical Findings. The Journal of Development Studies, 50(1), 101–143.
  • Bystriakov A.Ya. (2014). Le developpement de I’entrepreneuriat: problemes et solutions. La “Grande Europe” En Devenir – CEMAFI International, 253–262.
  • Bystryakov A.Ya. (2013). Razvitie predprinimatelstva: problem i puti resheniya [Entrepreneurship development: problems and solutions]. RUDN Journal of Economics, (5), 145–153. (In Russ.)
  • Devereux M., Yetman J. (2010). Price adjustment and exchange rate pass-through. Journal of International Money and Finance, 29(1), 181–200.
  • Dobrynskaya V.V. (2008). Asymmetric price rigidity and the optimal interest rate defense of the exchange rate: Some evidence for the US. Journal of Policy Modeling, 30(5), 713–724.
  • Gavrilenko A.E. (2016). Vliyanie sankziy na otdelniye otrasly rossiyskoy ekonomiki [The impact of sanctions on certain sectors of the Russian economy]. Concept, 11, 2796–2800. Retrieved from http://e-koncept.ru/2016/86590.htm. (In Russ.)
  • Green J. (1996). Inflation Targeting: Theory and Policy Implication. IMF Working Paper. WP/96/9.
  • Grigorieva L.M., Salmina A.A. (2011). Potrebitelskoe povedenie i sotsialno-ekonomicheskoe polojeniye domochozyaystv v usloviyah krizisa [Consumer behavior and socio-economic situation of households in crisis]. Russian regions (pp. 206–231). Moscow, TEIS Publ. (In Russ.)
  • Kamyshova A.B. (2009). Denejno-kreditnye mekhanizmy stimulirovaniya potrebleniya naseleniya Rossii [Monetary mechanisms of stimulation of consumption of the population of Russia]. Izvestiya Sankt-Petersburgkogo gosudarstvennogo economicheskogo universiteta, (4), 14–19. (In Russ.)
  • Kamyshova A.B. (2016). Dilemma denejno-kreditnoy politiki Rossii; targetirovanie inflyzii ili valutnogo kursa? [Russia's monetary policy dilemma: inflation or exchange rate targeting?]. Economicheskaya theoriya, 4(137), 7–12. (In Russ.)
  • Keynes J.M. (1936). The General Theory of Employment, Interest and Money. London, Macmillan.
  • Kondratov D.I. (2011) Targetirovaniye v denejno-kreditniy politike Evrosoyuza: evoluziya i rezultativnost [Targeting in the monetary policy of the European Union: evolution and effectiveness]. Moscow, The Institute of Europe RAS, Russkiy souvenir Publ. (In Russ.)
  • Marsala Jalud. (2017). Vliyanie dinamiki kursa valuty na inflyaziyu v Rossii [Influence of currency exchange rate dynamics on inflation in Russia]. Symvol nauki, (03–1), 90–94. (In Russ.)
  • Mogilat A.N. (2017). Obzor osnovnykh kanalov transmissionnogo mekhanizma denejnokreditnoy politiki i instrumentov ikh analiza v Banke Rossii [Review of the main channels of monetary policy transmission mechanism and instruments of their analysis in the Bank of Russia]. Dengi i kredit, (9), 3–9. (In Russ.)
  • Petrosyanets D.V., Larionova Y.S. (2017). Osnovy funkzionirovaniya innovazionnoy infrastruktury v sisteme nazionalnoy ekonomicheskoy bezopasnosty [Fundamentals of innovative infrastructure functioning in the system of national economic security]. Regionalniye problemy preobrazovaniya ekonomiki, (7), 33–40. (In Russ.)
  • Ponomarev Y.Y. (2016) Teoreticheskie i empiricheskiye aspekty effekta perenosa obmennogo kursa v tseny v rossiyskoy economike [Theoretical and empirical aspects of the effect of exchange rate transfer in prices in the Russian economy] (Abstract of Thesis of Candidate of Economic Sciences). Moscow, RANKHIGS Publ. (In Russ.)
  • Rodin D.Y., Glukhih L.V., Samoylenko M.P. (2014). Novoye ponimaniye funkzionirovaniya kreditnogo kanala i ego vozdeystviye na ekonomicheskiy rost [New understanding of the functioning of the credit channel and its impact on economic growth]. Voprosy ekonomiki, 4(232), 24–31. (In Russ.)
  • Taktarov G.A., Grigorieva E.M. (2017). Problemy upravleniya bankovskimi riskami [Problems of bank risk management: macroeconomic approach]. Aktualniye problem razvitiya regiona: materialy Mejdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferenzii (pp. 156–162.). (In Russ.)

Views

Abstract - 50

PDF (Russian) - 18

PlumX


Copyright (c) 2019 Bystriakov A.Y., Grigorieva E.M., Savenkova E.V.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.